Cry, baby, cry!

Слова парня Маринетт пропустила мимо ушей. Его вид завораживал: ветер трепал золотистые волосы, милая улыбка, глаза, цвета только что скошенной травы, излучали тепло. В жизни он был ещё прекраснее, чем на плакатах!  — Адриан, отнеси вещи своей новой сестры к себе в комнату, — голос Габриеля вывел девушку из раздумий.  — Как скажешь, — юноша беззаботно пожал плечами, но потом резко переменился в лице и буквально выплюнул последнюю фразу: — Отец! Дюпен-Чен нервно сглотнула и, слегка попятившись назад, врезалась в спину модельера. Тот осторожно положил ей руку на плечо.  — Не переживай, дочка, он просто немного ревнует. Девушка облегченно выдохнула и неуверенно зашла в дом. Огромный особняк показался изнутри больше, чем снаружи. Мужчина подтолкнул Маринетт к лестнице, ведущей наверх.  — Ты живешь с Адрианом на втором этаже. Черная дверь справа — ванная комната. Моя спальня и рабочий кабинет на третьем этаже. — последнее предложение Габриель буквально прошептал, отчего по спине Дюпен-Чен пробежали мурашки.  — Хорошо, я поняла, — ответила девушка дрожащим голосом и поспешила на второй этаж. Что-то подсказывало Маринетт, что надолго с её так называемым «папочкой» оставаться не стоит. Особенно, один на один. В первую очередь, Дюпен-Чен решила принять душ. Всё же после дешевого шампуня для детского дома голова быстро становилась грязной. Да и просто хотелось уже поскорее смыть это неприятное ощущение, что ты раньше жила не в самых приятных условиях. Зайдя в ванную комнату, девушка обнаружила новую чистую одежду и стопку белых полотенец. Рядом стояли неоткрытый шампунь, гель для душа, зубная паста, расческа и белая электрическая зубная щетка.  — Ого, я смотрю, что тут всё покупали, зная обо мне всё! — Маринетт открыла гель для душа и вдохнула приятный яблочный аромат. — Прямо как в детстве!

***

Габриель зашел к себе в кабинет и посмотрел очередной раз на манекен, где красовалось новое платье для его летней коллекции, сшитое на фигурку новоиспеченной дочери. Сев за свой рабочий стол, он открыл ноутбук, нажал несколько клавиш, и на весь экран появилось изображение обнаженной девушки, которая сейчас выводила узоры из пены на своем стройном теле. Рука мужчины непроизвольно опустилась к паху и расстегнула пуговицу красных брюк. На всю комнату раздался протяжный вздох.

***

Адриан сидел у себя в комнате и думал, перебирая струны гитары. Он не знал, что сейчас чувствует: радость, что у него появилась сводная сестра, злость на неё, что теперь отец будет уделять ему ещё меньше своего драгоценного внимания или жалость к девушке? Бедняжка, наверняка, думает, что её будут здесь по-настоящему любить. Хах, наивная! Такой милашке лучше бежать отсюда, пока есть возможность. Шум воды в соседней комнате стихает, и блондин спешит поставить гитару на место и лечь на свою кровать, надевая большие наушники и включая музыку одновременно. Начинается припев, и Маринетт заходит в комнату в коротенькой юбочке и маечке с глубоким вырезом на груди, который она старательно пытается прикрыть свободной рукой, в то время когда вторая вытирает волосы. Невольно парень бросает на свою сестру оценивающий взгляд. Хм, не слишком модельная внешность. Если отец взял её не ради рекламы своей новой коллекции, я ей не завидую. Поймав на себе заинтересованный взгляд голубых глаз, Адриан снимает наушники и старается натянуть на лицо приторно-сладкую улыбку. Видимо, выходит плохо.  — Я говорю: Адриан, ты не мог бы мне помочь? Что в этом смешного? — девушка по-детски надувает розовые губки, а затем тут же краснеет. Блондин встает с кровати и, продолжая улыбаться, подходит вплотную к Маринетт.  — Сестренка, смешно то, что сейчас оказалась в доме двух безумцев, которые соревнуются между собой за твоё внимание, — Агрест грубо хватает синеволосую за подбородок. — И смешно то, что тебе никто здесь не поможет, если в одном из нас не проснется совесть. Блондин свободной рукой поправляет юбку Дюпен-Чен, а затем резко приближается к уху девушки.  — Передай отцу, что я уже сделал первый ход, — шепчет он, а затем чмокает Маринетт в щеку.  — Ч… Что? — тонкая ручка непроизвольно касается места поцелуя.  — Надо было оставаться в детском доме, вот что! — кидает парень и садится обратно на кровать, надевая наушники. — Надеюсь, тебе понравится твой новый ад. По щеке Маринетт скатилась первая слеза. Страх сковал всё тело, не позволяя пошевелиться.  — Я… Но я ведь… Я ведь просто хотела… — девушка оседает на пол и закрывает лицо руками.

***

Всё происходящее видел Габриель на экране своего ноутбука.  — Ах ты, маленький паршивец! Ты испортишь всю игру! Нет, так дело не пойдет! Мне нужно действовать решительнее и как можно скорее! — прошептал дизайнер и посмотрел на свою кровать. — А почему бы и нет? В голове мужчины начал созревать новый, беспроигрышный план.  — Посмотрим, сынок, посмотрим, — шептал он, как обезумевший. — Что ты сможешь поставить против этого?

***

Маринетт, всхлипнув очередной раз, встала с пола и вытерла слезы ладонью. Агрест, по всей видимости даже не заметил, что она плакала, но может это даже и к лучшему. Девушка тихонько вышла из комнаты и спустилась вниз в надежде найти какую-нибудь книгу и привести свои мысли в порядок. Она хорошо помнила, что когда зашла в этот адский дом, возле входа стояло два огромных шкафа с различными произведениями. Оказавшись внизу, Дюпен-Чен несмело подошла к шкафу и начала с интересом рассматривать разноцветные обложки. Взяв историю Франции в начале семнадцатого века, Маринетт открыла первую попавшуюся страницу и погрузилась в мир моды того времени. Для обоих Агрестов игра началась.