В пределах сна.

— Твою мать… — Я почувствовала, как по спине побежали мурашки, а в горле встал огромный ком. То как он на меня посмотрел… Казалось, он говорит этим своим взглядом «Исчезни!» — Рита? — Мила встала передо мной, глядя на меня с волнением. — Ты головой ударилась? — она тихонько подтолкнула меня в сторону, а после протараторила шепотом: — Скажи, что ошиблась, иначе эта карга его папашу-бизнесмена приведет… Я недоуменно посмотрела на нее, чувствуя острый взгляд его карих глаз, которые в моем сне казались мне кроваво-красными. При мыслях о «кроваво-красных глазах» в голову лезут образы всяких вампиров, вплоть до этих смазливых из «Сумерек» Майер. На последних он, кстати, больше тянет, да. Слишком уж он… Красивый, гад такой. — Я… Ошиблась, простите, — бормочу я, подходя к куратору и нашему «гиду». Женщина что-то сказала мне в след, но я не расслышала. Моя голова забита сейчас этим парнем. «Папаша-бизнесмен»? Ха, так он ребенок какого-то мужика с большим карманом? Ну по нем и видно, такой… Такой бесцеремонный и не воспитанный хмырь! Аж тошно, боже. Такие люди привыкли быть в центре внимания, быть королями бала, а если их попытаться поставить на место, то сразу бегут жаловаться богатеньким предкам. Грош таким людям цена.

***

Еще через час нас, наконец, отпустили. Точнее позволили нам спуститься на первый этаж, где, как оказалось, находится огромная столовая для работников компании. А кормят там далеко неплохо. Всяко лучше, чем в нашей шараге. И самое главное — бесплатно! Выбрав себе пюре с куриной котлетой, салат, напоминающий оливье только с курицей вместо колбасы, черный чай и какую-то сладкую булочку, я села за небольшой столик на четверых. Ко мне присоединилась Милана, которая, нахмкрившись, принялась пилить меня взглядом. Поняв, что она ждет объяснений, я оторвалась от еды и изложила ей свои мысли. На слова о том, что мне показалось, что он — тот парень из сна, Мила рассмеялась. «Хреновый из тебя художник, Рита!» — пропыхтела она, пытаясь отдышаться. Я лишь обиженно надула щеки, но потом принялась за пюрешку. Вкусно покушав и отдохнув немного, нас погнали к автобусу. Забирая свою верхнюю одежду, я вновь увидела того «принца» — он спускался по лестнице, с кем-то разговаривая. Чуть погодя и его собеседник стал мне виден: высокий, статный мужчина, одетый с иголочки и с завязанными в аккуратный, низкий хвостик волосами. Его волосы были с сероватым оттенком, и будто окрашены когда-то в розовую тонику, по сравнению с сыном, волосы которого были идеально белого цвета. Парень что-то рыкнул отцу на непонятном языке. Ну точно китаец! Интересно, а пишет он так же, как китаец в наших поговорках? Кстати, этот «принц» был одет в строгий черный костюм, пиджак которого был расстёгнут, а рубашка не заправлена в брюки, как бывает носят мажоры. Волосы, которые были в идеальном состоянии в нашу прошлую встречу, теперь растрепаны. Его бледность, напоминающая аристократов века 18, была не естественной. На мой взгляд, конечно. Откуда я знаю, может, для богатеев вроде него это вполне нормально. — Земля вызывает Риту! Рита, вернись с небес на землю! — помахала рукой перед моим лицом Мила, из-за чего я на нее перевела взгляд. — О, наконец-то! Не уж то тот красавчик понравился? — говорила она так громко, что этот «принц» и его папаша устремили свои взоры на нас. Встретившись взглядом с ним, я поспешила отвернуться и по быстрому свалить, застегиваясь на ходу. От его взгляда стало не по себе. Глаза в этот раз показались такими же, как и во сне. Это пугает. Очень. Аж до дрожи в коленках.

***

После той поездки прошло примерно две недели. За это время случилось много чего, а если по порядку, то: во-первых, зачет по химии я сдала на, не поверите, четыре! Химию никогда не знала и не понимала, честное слово. Во-вторых, сны с этим белобрысым и красноглазым мажором стали более разнообразны, а это уже хорошо, ибо долбанный сад с розами я теперь знаю вдоль и поперек. В-третьих, сегодня я еду на ночевку к Марине и мы будет заниматься весь вечер всякой дичью, например, звонить по WhatsApp'у «Момо». А если ничего не получится, то будем смотреть какой-нибудь ужастик. Последние минуты седьмого урока и, стоило прозвенеть звонку, я лечу с четвертого этажа учебного корпуса в главный к гардеробу. Марина уже там стоит, отряхивая свою светлую парку. Уронила что ли? Рукожоп, блин. Подойдя чуть ближе, я смогла заметить, что нихрена не уронила: нижняя часть парки была изрисована синими чернилами. Кто этот смертник?! — Ну, сука, найду — убью, блядь такую! — шипит Марина. — Что стряслось? Что с паркой? — спрашиваю я, пытаясь предположить кто это мог быть. — Да сука какая-то испачкала! Я уже догадываюсь кто: или твоя бывшая подруженька, ее подруга, эта, Наташа, или ее хахаль! Скрипнув зубами от злости, я оглянулась. Ни «подруженьки», ни Наташи, ни ее парня не было сегодня в шараге. По крайней мере она с Наташей не приходила на пары. Достав номерок из кармана джинсов, я повесила его, забрав куртку. Быстро надев ее, шапку и хомут, застегнулась и поспешила на улицу, куда ушла Марина, чтобы не вызывать лишнего внимания учителей. С охранницей и гардеробщицей она уже посралась из-за парки. Ей на ее притенении сказали «не надо было оставлять в гардеробе!». А нахуя вы тогда не пропускаете с куртками к другим корпусам?! Долбоебы. Глянув на экран мобильника и поняв, что до автобуса у нас десять минут, я побежала на улицу. Сказав об этом Марине, мы полетели к ближайшей остановке. Мы едва успели — нужный автобус как раз подъезжал. Протиснувшись в битком набитого «муравьишку», мы заплатили за проезд, а после принялись молится, чтобы нас не раздавили. Ну или не убили сумками бабульки. В тесноте, духоте мы ехали до нужной остановки в пригород. Двадцать пять минут. Двадцать пять гребанных минут казались вечностью. Вывалившись из автобуса, мы, наконец, вздохнули полной грудью. Сука, мне ногу отдавили… Бесят эти бабульки, которые ездят на каждом автобусе туда-сюда! Ну конечно, что им то, у них проездные. А ездят они только чтобы друг с другом поболтать.

***

Мы сидели у Марины в комнате, устроившись на диване. Свет был выключен, но чтобы было менее стремно, мы включили слабенький ночник. На столе рядом стояла тарелка с бутербродами, две упаковки «Lay’s» с крабом, бутылка двухлитровой «Pepsi» и небольшой пакет со сладким. О, да. Мы хорошо к этому дню подготовились. — О, нашла! — радостно проговорила подруга, — давай, диктую. Готова? — я кивнула. — Отлично. Плюс 81, — она посмотрела в экран моего мобильника, а потом продолжила. — 54. 51. 02. И 539. — Все, — улыбнулась я широко, довольная и в предвкушении. Мы немного прочитали про эту хрень и нашли настоящий номер, правда, не факт, что нам ответят. Хах, надеемся на лучшее. — Набираем? — Марина кивнула. Нажав на кнопку набора, я включила громкую связь. Гудки, казалось, шли бесконечно долго. Я уже хотела нажать на «положить трубку», как на наш вызов ответили. Мужской, хриплый, немного заспанный голос что-то пробубнил на японском, ибо номер, по которому мы звонили, японский. Напугались ли мы? Нет, конечно. Мы зажали рты и пытались не ржать, но я не выдержала. — Ой, не могу больше!.. — пыхчу я утирая слезы. — S-sorry, we… Кхх, как будет «номером ошиблись», Марь? — мне она не ответила, а легла на спину, задыхаясь от смеха. — Sorry, we got the number wrong. — произнес мужчина, ответивший нам, что я аж прекратила ржать, напугавшись. Он понял, что я сказала? — Я-я не зна-аю, Рит, — она села, утирая слезы, из-за которых ее тушь растеклась по щеке. — Ты чего? Будто призрака увидела. — Он понял, что я сказала. — я перевела перепуганный взгляд на нее, а ее улыбка погасла. — Да быть не может, какой японец русский знает? Он слишком сложный для их понимания. —  Тц, кто бы говорил… — донеслось из динамика телефона. Переглянувшись, мы вскрикнули, а я быстро нажала на сброс. — Ну нахуй такие приколы! Ты чей номер мне продиктовала?! — Чей-чей, Момо, конечно! Может, ты не ту цифру нажала! А на меня тут бочку катишь! Проспорив еще минут пять, я все-таки додумалась показать Марине набранный номер. Проверяя с тем, что она диктовала, я поняла, что накосячила-то я. Вместо «+8154 51 02 539», набрала «+8154 54 05 536». Маря долго угорала с моей тупости и рукожопости. Мы еще посидели, болтая, около получаса, может двадцать минут, что очень мало для нас. Болтать ни о чем и обо всем сразу: можем, умеем, практикуем. Почему бы и нет? Мы редко так собираемся. Наш разговор ни о чем уже через двадцать минут вернулся к тому человеку, которому мы случайно позвонили. Марина сказала, что это хорошая идея познакомится с кем-то, да еще и с иностранцем! Я же считала, что не стоит. Вдруг это какой-то маньяк, сбежавший из России в Японию? Нет, я понимаю, что вероятность этого мала нулю, но все же. Клянусь, что я вышла из комнаты не более, чем на пять минут, а, когда вернулась, увидела, что эта коза с моим телефоном в руках с кем-то общается. Судя по ее ухмылочке, она сделала то, против чего была я, а именно, исходя из нашего последнего мини-спора, написала тому японцу. Подарите мне на новый год топор. Пожалуйста. Пока она меня не заметила, я взяла подушку с диванчика и запустила в нее. — Ай! Твою мать, Рита, ты совсем что ли?! — Кажется, ты говорила, что не будешь ему писать, по крайней мере с моего мобильника и номера! — Я кинула вторую, но в этот раз она успела уклониться, и подушка попала в стену с глухим «пуф». — Когда кажется, креститься надо, цмок, — она послала мне «воздушный поцелуй», ухмыляясь, а я на это просто закатила глаза. — Ладно. Что ты там ему настрочила? Марина хитро улыбнулась и похлопала рядом с собой по кровати. Секунду подумав, стоит ли идти под страхом получить подушкой по голове или все же нет, я решилась подойти. Чуть еще помедлив села слева от нее, заглядывая в мобильный. Она написала ему довольно грамотно, соблюдая все правила орфографии и пунктуации, но не он. Если с орфографией еще вроде нормально, то с пунктуацией… Ни одной запятой. Бедные мои глазки гуманитария, щас кровушкой заплачу. Судя по его ответам, общения он не очень то и хочет. Однако этот бедный японец еще не знает с кем связался, а связался он с Мариной. На просьбу назвать свое имя, он ответил довольно грубо, буквально послав. Марина еще минут пять ему что-то писала, пока сама не психанула. — Да пошел он на хуй! — Тише, а то твоя мама нам люлей отвесит, — я положила руку ей на плечо. Взяв мобильник в руку, я посмотрела, что она написала. Просто вежливо задавала вопросы о нем, на что он или грубо отвечал, или игнорит. Обидно. Мудак — он и в Японии мудак. Выбрав ужастик, мы принялись его искать в интернете с планшета Марины. Наконец отыскав, принялись смотреть. Однако мои мысли занял этот японец. Как он может быть таким грубым с незнакомыми людьми, тем более девушками? Не стыдно что ли совсем? Вот я б ему!.. От злости сжималась челюсть, что аж начинала болеть.

***

Сидя на скучной паре по физике, я зависала в телефоне. Мало того, что до смерти скучно, так еще и спать хочется. И что делать мне, бедному студенту, если эта ведьма так монотонно говорит? Аф, хочу куда-нибудь подальше отсюда. Куда-нибудь, где не будет этой вредной физички. И я смогу поспать. Глаза уже почти слиплись, как я заметила выскочившее уведомление из WhatsApp'а. Кто-то мне написал. Глянув номер, я впала в ступор. Он похож на тот, на который мы с Мариной случайно позвонили. Сообщение было написано с ошибками, режущими глаза. «Ты та милая сученька которая покорила сердце нашего Субару?»* Или написавший прогуливал уроки русского, или это ребенок лет шесть. Стоп, Субару? Машину? Или что? Я впала в такой ступор, пытаясь понять, что от меня хотят.

Простите? Вы кто и о чем?

Я старший брат Субару Это тот беловолосый грубиян который помог тебе

Извините, но я все равно не помню никакого Субару. А вас тем более не знаю

Правда? Так как же ты ему позвонила сучка?

Хватит меня называть «сучка». У меня имя есть! Рита.

После этого сообщения он замолчал. А я снова начала погружаться в сон под монотонный голос физички. И только я хотела уже лечь на парту и прикрыть глаза, как раздался стук в дверь. Преподаватель прекратила говорить, а обернулась, как другие. Дверь открылась и в класс заглянул молодой парень лет семнадцати-восемнадцати. Мне удалось немного разглядеть его одежду. Белая рубашка с манжетами, поверх которой надет темно-синий, почти черный свитер с горизонтальными и вертикальными тускло-бежевыми полосами, распахнутая синяя толстовка, светло-коричневые штаны и чутка ослабленный красный галстук. Его каштановые волосы отливали на свету рыжим, а кончики, казалось, были осветлены. — Можно Риту на минутку? — промурлыкал парень, обведя взглядом кабинет и найдя меня глазами. Кажется, я его где-то видела. — А вы, собственно, кто? — задала мой вопрос преподаватель физики, поправив очки. — Не беспокойтесь, я всего лишь старший брат парня Риты, — он растянул губы в лисьей улыбке, а я, как и мои одногруппники, уронила челюсть на пол. Мне тут же хорошенько ударила по плечу Мила, что я вскрикнула, ухватившись за него и начав потирать. — В смысле парня?! Климова, ты охренела?! Почему мне не сказала, что… — Да заткнись ты, — шикнула я, оборвав ее. — Он врет, — ответила я тише. — Хм… — преподаватель что-то пробормотала, а после дала разрешение забрать меня. Обведя взглядом одногруппников, мысленно моля о помощи, я медленно поднялась, так же медленно прошла к двери и вышла. Этот парень, кстати, придержал для меня дверь. То же мне, джентльмен. Я повернулась к нему, сложив руки на груди и хмурясь. Вглядываясь в его лицо, я отметила, что он опять же азиат, хотя его бледная кожа навевала сомнения. Узкие цвета зелени глаза, обрамленные пушистыми ресничками, а над ними аккуратные темные брови. Он что, в салон ходит, чтобы ему лишние волоски удаляли?.. Тонкие бледные губы растянуты в полуулыбке, от которой по телу побежали неприятные мурашки. Парень с таким же нескрываемым интересом рассматривал меня. В тени коридора казалось, что его глаза светятся. — А в жизни ты еще аппетитнее, сучка, — промурлыкал он, а я поморщилась на его слова. Опять это «сучка». Если я назову его «еблан» или «кабель», ему понравится? — Сучкой будешь называть свою жену, а я — девушка. Что ты хотел? — Какой острый язычок, — улыбнулся он. — Жаль, Субару не оценит, — покачал он головой, подняв брови как-то неестественно вверх. — Не любит он таких сучек… — Я тебе сейчас в ебу, честное слово… — пробормотала я себе под нос, а парень ухмыльнулся. Услышал? Он подошел ближе, заставляя меня отойти к стене, а после и прижаться. Наклонившись к моему уху, прошептал своим сладким голосом: — В следующую нашу встречу ты уже не будешь такой дерзкой, сучечка. По спине пробежал холодок, а сердце заколотилось быстро-быстро от какого-то неожиданного чувства страха. Что-то вопило во мне, чтобы я держалась от него и от его младшего братца подальше. Это что-то пробуждало инстинкт самосохранения. Захотелось убежать. Парень отстранился и побрел прочь по коридору, заворачивая к лестнице. Чуть отойдя от произошедшего, я кинулась за ним, завернув к лестнице, на которой никого не обнаружила. Но ведь… Он не мог так тихо открыть тяжелую скрипучую дверь… Что за фигня? Прозвенел звонок. Из кабинетов начали вываливаться студенты, а я рванула обратно в класс. Собрав свои вещи в рюкзак под любопытные взгляды одногруппников, поспешила уйти. Уйти от расспросов, чем от них. Спустившись на первый этаж, я полетела к расписанию. Следующий физ-ра. Отлично. Я форму забыла. Хорошо, что в кроссовках сегодня пришла. Поднявшись на второй этаж главного корпуса, поспешила протиснуться в раздевалку. Посижу там. Надо придти в себя. Что это за фигня была? Что этот хмырь от меня хотел? Стоит ли мне сообщить, что на территорию училища пробрался посторонний? Может, он еще не ушел, его найдут и настучат по голове. Ну, а что. Он напугал меня! Звонок на урок, приглушенный стенами, оповестил о том, что сейчас сюда придут орущие личности из моей группы. И возможно, меня начнут расспрашивать. Надо сваливать в зал. Поднявшись со скамьи, я вышла из раздевалки, быстрым шагом направляясь в зал, где уже тусовались парни с моей группы. Через минут пять пришли и девочки, а после и учитель…

***

После вчерашнего визита того парня у меня появилось странное чувство. Предчувствие. Мне казалось, что скоро что-то плохое случится. Утром мне не хотелось подниматься и идти на пары от слова совсем, но я все же переборола себя. Сидя сейчас на уроке информатике и делая презентацию по теме, я пытаюсь сосредоточится на том, что объясняет преподаватель, но выходит плохо. Мне гонит в сон, но я не засыпаю, а начинаю смотреть в одну точку. Перед глазами в такие моменты возникают те самые события вчерашнего происшествия. Но я все же смогла взять себя в руки и отогнать идиотское чувство тревоги. Кажется, я знаю почему что-то плохое случится — потому что я не выполню задание! Щелкая на нужный элемент, я нажала на раздел «дизайн». В этот момент в кабинет заходит наша руководительница. Она подходит к преподавателю информатики, и они еще какое-то время разговаривают. Я пыталась сосредоточится на своей работе, но мне почему-то стало вновь тревожно. Преподаватель информатики подошла ко мне и наклонилась, глянув, в экран ноутбука. Видимо, решила поглядеть, насколько у кого работа выполнена. Я думала, что она от меня отстанет, не придерется, ан нет… — Рита, — начала она, а я уже приготовилась получать по башке. Что с ее голосом? — Выключай ноутбук и иди с вашим руководителем. Я вопросительно посмотрела на женщину, но она отошла и прошествовала к своему столу. Я сделала, как мне сказали. Собрав вещи, вышла с руководительницей. Молча мы шли с ней до холла. Там стояла директор и трое полицейских. Так. Я что-то натворила? Как. Что. Где. Когда. Зачем. Полицейские повернулись на шаги, а когда я подошла ближе, один из мужчин, тот, что держал кожаную папку коричневого цвета, сказал мне: — Маргарита Климова, вынужден сообщить вам, — он запнулся. По его лицу можно сказать, что что-то стряслось. Что-то плохое. Надеюсь, не с мамой. — Присядьте, — он указал на скамейку у стены. Я помедлила, но все же прошла вместе со всеми к ней и села. — Маргарита, вашу мать сбили насмерть…