В пределах сна.

Проснулась я в своей постели, заботливо укрытая одеялом. Я не помню, как забралась под одеяло и, уж тем более, как переоделась в мягкую сорочку, которая весела в шкафу. Когда я вчера разбирала свой чемодан и раскладывала свои вещи по полочкам, то увидела там школьную форму и несколько похожих друг на друга сорочек. Медленно краснея, осознавая, что меня, скорее всего, переодел Субару, я молилась богам, чтобы это оказалось не так, и я сама проделала все эти махинации. Но прекрасно понимала, что вырубившись буквально через пару секунд после того, как он… Стоп. В этот момент перед глазами пронеслись воспоминания вчерашнего вечера. Я вспомнила все: сверкающие в темноте глаза парней, их бледность, хищные улыбки, странный разговор и укус. Только я подумала о последнем, как плечо отозвалось фантомной болью. Потянувшись к краю сорочки, я ее отодвинула и прикоснулась к предположительному месту укуса. Подушечками пальцев я ощутила две неровности, которые наверняка являются дырочками от клыков… Скинув с себя одеяло полностью, я поднялась на ноги, но тут же села назад. Слишком резко, чем нужно было. Голова закружилась, что, не будь позади кровати, я бы упала на пол. Немного подождав, пока головокружение исчезнет, я поднялась и медленно дошла до двери, ведущей в ванную. Открыв ее и включив там свет, я подошла к раковине. Ступая по холодному полу, я поежилась. Я забыла обо всем на свете, стоило мне увидеть в зеркале результат стараний Субару. Место вокруг каждой из дырочек было окружено маленькими сине-фиолетовыми синяками. Засохшая кровь казалась нарисованной, но стоило мне прикоснуться к укусу, как зашипела от боли. Ох и веселая у меня жизнь намечается… Так же я заметила сине-зеленые синяки на запястье руки. Это Субару меня вчера так сильно схватил за руку. Умывшись, переодевшись и немного накрасившись, я развалилась на своей кровати в нерешительности. Что мне делать? Тот очкарик, забыла его имя, сказал, что без разрешения мне нельзя гулять по особняку. Но Того говорил, что весь особняк, кроме спален его сыновей естественно, в моем распоряжении, что теперь это и мой дом. Сев и подобрав к себе ноги, я еще раз обдумала мысль насчет звонка Сакамаки. Думаю, хуже не будет. Только я потянулась к мобильному, как почувствовала, что кровать справа от меня прогнулась.  — Выспалась, сучка? — я медленно повернула голову. Черт. Я не знаю его имя, но уже хочу проклясть. Если они вампиры, то почему я не ведьма? — Прости за вчерашнее. Рейджи был не в духе, потому что Субару опять подрался в школе. — Меня это никаким боком не касается, — ответила я ему. — Ну почему же, — протянул он в своей излюбленной манере, — ты же теперь его невеста. Я замерла. Мне послышалось или нет? Парень ухмыльнулся, как тогда в моей шараге, из-за чего у меня снова побежали мурашки по спине. Изыди, нечисть… — Кто-кто? — переспросила я, чуть подвигаясь ближе, будто не услышала его. — Невеста? — Да, невеста, — он поправил свою шляпу, а после продолжил: — Ты его собственность, сученька. Тут у меня просто отвисла челюсть, и потерялся дар речи. В смысле, блять, я его собственность? Вы что, все тут чокнутые или как? Какая к черту невеста? Какая нафиг собственность?! Или их папашка так подсуетился и чуть что такое оп! — и я женушка его сыночка. И все прекрасно. Не нужно заботиться о какой-то пигалице. Честно говоря, я «маленько» в шоке. Парень рассмеялся, а после сказал, как дойти до столовой. Я только моргнула, и его уже нет в комнате. Прибывая в шоке еще минут пять, я сходила в ванную, намочила руки холодной водой и приложила их ко лбу. Так. Надо будет точно позвонить этому Того и расставить все точки над «i».

***

После завтрака, на котором меня полил гавном тот очкастый упырь, я отправилась к себе в комнату. Я так быстро неслась по коридорам, скрипя зубами от злости и желания вернуться и кинуть в него одним из подсвечников. Да он…! Мудак чистокровный — вот кто! Залетев в комнату, я опешила, остановившись в шаге от кровати. Мне предстала прекрасная картина: виновник моих синяков приспокойно разлеживался на моей постельке. Подавившись воздухом от возмущения, я принялась оглядывать комнату на наличие предметов, которыми можно его хорошенько отпи… Стукнуть. Приметив тяжелую позолоченную статуэтку на комоде, я шагнула в ее сторону. — Даже не думай, — остановил он меня. Я обернулась, возмущенно глядя на Субару. — Не поможет, — он открыл свои алые глаза, сел и устало посмотрел на меня. — Для тебя же будет лучше не пытаться разозлить нас, если ты, конечно, не желаешь стать подопытной крысой, восковой куклой или жертвой жестокой расправы. — Ха, какое великодушие с вашей стороны, господин Сакамаки, предостеречь меня, жалкую смертную, рассказав о тонкостях проживания в этом треклятом особняке! — скривилась я, присев в шуточном реверансе. На его лице промелькнуло раздражение, но, глубоко вздохнув, он вдруг остыл. Чего это ты держишь себя в руках? Вчера меня чуть не убил, а сейчас что? Неужто папочка звонил или приезжал. Пальцем погрозил или поругал? Или нет! Ужас-то какой — в угол, наверное, поставил на час! — Че ты себя так ведешь? — тут я офигела. Это я, значит, хреного себя веду? Отлично! — Я ведь помог тебе. Дважды. — Дважды? Правда что ли? С каких пор насильственное замужество и, можно сказать, закрепощение — помощь? — Че? Какое еще замужество и закрепощение?! — он потерял самообладание. Браво, Рита, ты сделала так, как и сказал тебе этот… вампир минуту назад. Единственный нюанс — все, но наоборот. — Ты стала лишь моей жертвой, иначе говоря «жертвенной невестой». Если жертва в такой… семье, как наша, принадлежит одному вампиру, то она становится его собственностью. Мне лично от тебя нужна только кровь, не более. Никто в доме не смеет прикоснуться к тебе без моего ведома — это че-то вроде преступления в нашем мире. Так же ты должна во всем меня слушаться, поняла? — И чем это отличается от крепостного права? Или замужества. — вслух подумала я, нахмурившись и потупив взгляд. Парень рыкнул, сжал руки в кулаки, сделал несколько глубоких вздохов, но смог успокоится. — Извини, но для меня замужество и вообще отношения — это уже закрепощение. — Ты дура или как? — Так ты еще тогда не понял? Какой нормальный человек будет бегать по сырому полу, а упав раз, поднимется и снова побежит? И да, за мной должок! — я быстро хватаю статуэтку и кидаю в Субару, но его уже там не оказывается. Меня хватают за горло и прижимают к стене. Парень скалится и со злостью глядит на меня, но почему-то я чувствую не страх перед ним, а некий трепет. Его рука стиснула мою шею, перекрывая доступ к кислороду, отчего я инстинктивно положила свою теплую поверх его холодной. Мгновение — он отдёргивает руку. Отвернулся, встряхнул головой, потом снова повернулся и прошипел: — Не зли меня, если жизнь дорога. Отстранившись, он покинул комнату. Через дверь. Спасибо, что не травмируешь мою психику вашими этими телепортами. Хотя нет. Когда я выходила из столовой, то он все еще сидел за столом. Сволочь, а! Встряхнув головой, я шумно выдохнула, потирая шею: — А если не дорога мне эта чертова жизнь?

***

Я сидела в своей комнате целый день, отказавшись от обеда, тем самым разозлила того очкарика. Подумаешь, у меня аппетит пропал от одного его вида, что тут сделаешь? Интересно, а он только меня одну тут бесит или кто-то из братьев тоже не прочь бы его в лесу под елочкой закапать? Просматривая фотографии на ноутбуке и слушая музыку через наушники, я то и дело смахивала слезинки. Я так скучаю по ней. И по Марине. Как такое могло вообще произойти? Почему она? И почему… именно они? Что за странное стечение обстоятельств. Почему мне кажется, что что-то здесь не так. И здесь я не по доброте душевной этого Того. Поглядев на часы, я поняла, что скоро эта вся школота уйдет. Вот радость будет. Я-то уже закончила школу. Да, девять классов всего, но кого это волнует? Мне итак прекрасно. Внезапно кто-то положил руку мне на плечо, из-за чего, напугавшись, я полетела со стулу вниз. Если бы меня этот кто-то не поймал, то кирдык-пиздык наушникам и ноуту. Этим кто-то оказался тот парень со шляпой. Надо все-таки узнать, как зовут его. А на остальных пофигу. — Сучка, ты осторожнее, — он помог занять вертикальное положение на стуле, — будь на моем месте кто другой, ты бы упала. — Да я-то ладно, — сняв наушники и положив их на клавиатуру ноутбука, я повернулась к вампиру. Вампир… Странно употреблять теперь это слово всерьез. — Главное, что ноутбук и наушники целы. Ноутбук мамин. — Сученька… — Рита. Еще раз назовешь меня так, скажу Субару, что ты пытался выпить моей крови. Он мне рассказал, что если я принадлежу ему, то по вашим этим законам никто не смеет меня и пальцем тронуть. — Пх, — ухмыльнулся вампир, — Субару сказал? Интересно… — он на несколько секунд замер, а потом поднял на меня глаза. — Переодевайся, пора в школу. Я только моргнула, а его уже нет! Я даже не знала, как выразить свое недовольство и сказать о том, что школу-то я закончила. Выходить из комнаты не собираюсь, а то за ноги в эту гребанную школу меня уволокут еще. Но сказать, что я никуда не иду надо. Блин, Субару, ты мог мне хотя б номер свой дать? И только я об этом подумала, как вспомнила — номер-то у меня его есть! И номер того с каштановыми волосами. Напишу Субару. Он же типа мой хозяин и все дела, да? Отыскав старую sim-карту, я вставила ее во второй слот телефона. Отыскала номер в WhatsApp'е, занесла в контакты на новую sim-карту и… Замешкалась. Звонить? Или лучше написать? Позвоню, пожалуй. Кликнув на набор, я встала у окна в ожидании ответа. Гудки шли, а он не брал трубку. Я уже хотела сбросить, как он отозвался: пробормотал что-то на японском. Я тут же забыла, что хотела сказать, а моя вся уверенность испарилась. И что это со мной? Собравшись, я выпалила на одном дыхании: — Я не пойду в школу, — чувствуя, как сердце начинает бешено стучать, я сбрасываю вызов. Я поняла. Я боюсь его. Боюсь не смерти, а этого парня. Просто боюсь. До дрожи в коленках, до бешено колотящегося сердца, до слез. Положив мобильник на комод, я встряхнула головой. Надо взять себя в руки. Нельзя чтобы он понял, что я его боюсь. — И что это значит?! — разразилось позади меня, разрывая тишину. Он как гром среди ясного неба. А я боюсь грозы: молний, вспышек, грома. Грома в особенности. Он — гром… — Эй! — он резко развернул меня к себе, а я, подняв на него взгляд и посмотрев ему в глаза, поняла, что ничего не смогу сказать. — Отвечай! Сглотнув ком, я высвободилась из его хватки, отошла к кровати и села. Собравшись с мыслями, я подняла на него глаза и произнесла, что хотела. Он смотрел на меня с непониманием. А потом выдал: — Так ты ж мелкая еще. Захлопав глазами, я встала, подошла к чемодану, открыла одно из отделений, нашла папку с документами, вытащила аттестат и кинула им в Субару. Он с легкостью его поймал и открыл. — Климова Маргарита Андреевна, ха, — вычитал он, перелистнул, открывая приложение с оценками. — Зубрила. Сказать, что я опешила, значит ничего не сказать. И это я-то зубрила? Я никогда, до девятого класса, не зубрила ничего. У меня за год выходило по две тройки. И я-то зубрила? Зубрила, потому что вытянула в девятом классе все на четыре-пять? Идиотизм. — А ты, значит, неуч, — выдала я, показав язык. Сама не знаю, что на меня нашло, и когда страх отступил. Снова такое чувство защищенности рядом с ним. — Зуб-ри-ла, — по слогам произнес альбинос, смотря мне в глаза. На моих губах появилась легкая азартная улыбочка. Он что, нарывается? А потом я еще и виновата. — Неуч, — сложила я руки на груди, — недоросль, — чем больше слов я называла, тем шире становилась моя улыбка. — Оболтус. Раздолбай. Балбес. Балда… — Да понял я, — вдруг сузил глаза он, раздраженно выдавая. — Но ты это очкозавру покажи свой аттестат. — Ему-то захрена. Ты же типа мой «хозяин», — произнося последнее слово, я изобразила пальцами кавычки. — Не типо, а хозяин, — я закатила глаза, а после спросила, что вообще за словечко такое. Я что ему собака? И знаете, что этот гад белобрысый ответил? — Не, всего лишь овца. Я вылупилась на него и стояла так пока не поняла, что хочу убить его. Схватив с кровати подушку, я швырнула ее в него. Субару одной рукой ее поймал, кинул на кровать и ухмыльнулся, приговаривая, что я всего лишь слабый человек. Я всего лишь обернулась за лампой, что стояла на прикроватной тумбочке, но когда вновь повернулась, то его уже не было. Набрав побольше воздуха в легкие, заорала, как могла громче: — Субару Сакамаки — ссыкло!!!

***

И как вы думаете, чем закончилось мое похождение до того очкастого комара? Да ничем! Я еду в эту треклятую школу. Ну хорошо что в лимузине. Все братья сидят далеко друг от друга. Та девушка, что жила с Сакамаки, сидела напротив меня рядом с парнем, у которого галстук был обмотан вокруг шеи, как шарфик. Эт так модно что ль? Как удавка висит на нем. Может, он хотел повесится, а потом понял, что не может так просто умереть? А носит его на себе как напоминание о своем бессмертии. Ну, а чо? Все возможно. Потом сидел тот самый Шу, кажется. Он тогда остановил очкозавра, подтвердив мои слова. Блондин спокойно посыпывал, слушая музыку. Он был очень красив, как по мне. Я заметила, что у всех братьев своеобразная внешность и манера одеваться. Если так посмотреть, то их можно даже разделить по «категориям». Например, Субару и тот с удавкой на шее ведут себя как бунтари. Субару больше похож на «плохого парня» со своей порванной футболкой, а второй… Да он скорее избалованное дитя, чем бунтарь, если так задуматься. Шу — ленивое создание, слушающее музыку 24/7. Сидящий рядом с ним парнишка, который, кажется, самый младший из всех, похож на самого настоящего большого ребенка. Вон, сидит с медведем говорит. Брр… Шляпник с каштаново-рыжими волосами такой себе плейбой. Ловелас. Бабник. Кабель… А очкозавр — пай-мальчик. Правильный такой, аж тошно. Ой, я ж рассказывала кто где сидит. Совсем забыла! Так вот, сначала та девушка, чувак с удавкой (мазохист конченный, наверно), Шу, дитятко с педо-мишкой, шляпник, потом любовь моя психованная и наглая, которая проявляет свою любовь согласно поговорке «бьет, значит, любит». После Субару сидела я, а последним очкарик. Мне было так не уютно рядом с этим брюнетом, что я почти впритык сидела к Субару. Он недовольно цокал, бросал на меня гневные взгляды и метал молнии. Ах, это любовь! — Пока мы еще не приехали, — вдруг начал брюнет, — представлю вам всех членов семьи. Напротив вас — третий сын, Аято. — Можешь звать меня «Ваше Величество», кексик. — Девушка рядом с ним — Юи Комори — его невеста, — продолжил он, смерив брата злым взглядом, но был опять прерван. — Пока еще наша общая, — поправил шляпник, растягивая губы в пошлой улыбочке. Аж мороз по коже… — Не имеет значения, — бросил он, — сидящее бесхребетное создание — первый сын, Шу. — я кивнула, сама того не заметив, как бы для себя. Значит, я правильно запомнила. — Четвертый сын, Канато, а справа… — В смысле четвертый?! Вас же шестеро. Он не младший что ли?! — вылупилась я на парнишку. Он оторвался от медведя и перевел свой безумный взгляд на меня. Этого хватило, чтобы я вжалась в Субару, закрыв рот. Я не то что вжалась, я вцепилась в его руку, что парень опешил. — Ваши манеры просто ужасны, юная леди! — отсчитал меня очказавр. — Спасибо, я в курсе, — я улыбнулась ему, а потом продолжила: — И увы, я уже не в том возрасте, в котором можно меня перевоспитать. Не пытайся. — Мы это еще посмотрим, — сверкнул глазами брюнет. — Пятый сын, Лайто*, далее шестой сын, Субару, и я, второй сын, Рейджи. Тут мой мозг впал в спячку: как этот Канато старше Лайто и Субару. Да он же мелкий пизюк! Сколько ему лет-то? Кажется, последнее предложение я озвучила. Ой-ей. Но на удивление, меня просто переспросили, уточнив, кого я имела ввиду. Узнав, что Шу — 19 лет (физически, как сказал этот же очкозавр), самому Рейджи -18, а Аято, Канато и Лайто — тройняшки, которым по 17, сука, лет. Окей, ладно. Мы ровесники. Мне тоже 17 лет. Погодите-ка! — Получается, что я старше Субару, — задумчиво изрекла я, а потом хитро улыбнулась. Что, Субару, любим по-старше? Но стоило только мне подумать, как: — Неа, кексик, Субару, как и все мы, намного старше тебя. Мы же не люди, — он, оскалившись, улыбнулся. Я поежилась. «Мы же не люди» — фраза, которая заставляла внутренне содрогнуться. И ведь действительно, они — вампиры. Чувствую себя Беллой Свон, жаль, что сидящий рядом вампир не Эдвард Каллен. Хотя и в то же время это плюс. Он хотя бы не будет нести романтическую чушь. Ну или не услышит мои мысли.

***

Огромный каменный замок оказался элитной школой для аристократов, богачей и прочих-прочих. Если кратко, то здесь учатся дети знатных семей, от вампиров до людей. Люди здесь в основном жертвы. Не в каждом классе есть свободный человек, хоть и избалованный. Ах, да. Меня перевели в один класс с — барабанная дробь! — Субару. Хотя я думала, что к тройняшкам. Хрен там… Зайдя в класс вместе с Субару, я огляделась: парты на одного человека в четыре ряда по пять парт в каждом. Сакамаки небрежно ухватил меня за руку и повел к предпоследней парте на первом от окна ряду. Зачем он это сделал?! На нас устремили свои любопытные взгляды все присутствующие. Девушки смотрели даже с какой-то завистью, а кто-то со злостью и неверием. Они начали перешептываться, в то время как Субару, совершенно не обращая на это внимания, сел за парту позади меня. Стушевавшись под взглядами этих существ, я повернулась к окну. С места было почти ничего не видно, потому я встала, желая подойти к окну. Но только я сделала первые шаги, как альбинос крепко схватил меня за запястье. За то, на котором красовался сине-зеленый синяк. Я зашипела, кинув злой взгляд на него. Но мой злой взгляд по сравнению с его — пустяк. Колкий, горящий алым пламенем взгляд явно был не добрым. Я негромко, но чтобы он услышал пробормотала, что собиралась подойти к окну. Он пару секунд выжидающе глядел на меня, но потом все же отпустил руку. Вид из окна был прекрасен — отсюда виднелся ночной город — Токио. На чистом темном небе были рассыпаны тысячи звезд, а круглолицая луна освещала серебряным светом откуда-то из-за замка двор. Во дворе туда-сюда сновали другие ученики. Я видела, как вокруг Лайто кружило с десяток девок. Похоже он действительно имеет репутацию плейбоя, и, судя по всему, ему это нравилось. Я заметила, как на территорию школы въехал автомобиль, из которого вышло четверо юношей. Их форма немного отличалась от той, что надета на братьях Сакамаки и на мне. Все четверо тут же было окружены девицами, визжание которых было слышно даже здесь. Когда мы выходили, нечто подобное и оглушающее было. Я едва не оглохла, меня выволок Субару, утащив за локоть. Руки из-за его хватки болят до сих пор. И почему он такой грубый? Нельзя по нежнее? Я и не заметила, как вампир оказался рядом. Он с ненавистью и злостью смотрел на приехавшую четверку. Я старалась получше всмотреться в его идеальное, бледное и красивое лицо. За все время я видела только его злость, раздражение, какое-то ломкое спокойствие. Он осторожен со мной? Не показывает себя настоящего? Мне сложно поверить, что он действительно такой грубый и холодный. Почему-то мне кажется, что это всего лишь маска. Мне вспомнилась та ночь, когда он меня укусил. В его взгляде было отчаяние. Он тогда колебался, не зная, наверное, что делать. Я помню, как мне было больно, когда он укусил. Помню, как горячая кровь хлынула из ранки, что даже постель, кажется, запачкала. Я вновь вернулась в реальность, поглядев на него. В его взгляде читалось одиночество и… Ревность. Проследив за его взглядом, я поняла, что смотрит он на Юи и Аято. Кажется, потому что мне отсюда плохо видно, но вроде бы это они. Упырь с удавкой, обнимал девушку, пытался усадить ее к себе на колени, в то время как она сама вырывалась. Не так уж и старалась, если честно. Хотя, он же сильнее ее, да? Я положила руку на плечо младшего, отчего тот дернулся. Субару перевел взгляд на меня, возвращая в него недовольство всем и вся. Я не решалась сказать ему что-то еще несколько секунд, но все же смогла. — Она тебе нравится, да? — он в мгновение ока поменялся во взгляде. Его лицо приняло непроницаемую маску безразличия. — Ты из-за нее стараешься быть более сдержанным? — Нет. Он отошел от окна и сел за свою парту. К нему тут же подскочила какая-то девица, садясь на мой стул. Она начала что-то ему щебетать, но он ее отшил. Это было понятно по ее лицу. Но с места моего не встала. Я подошла к ней и жестом показала сваливать, на что она смерила меня презрительным взглядом и что-то выкинула. Опять же с места она не встала. — Бля, Субару, она тупая или как? Парень не отреагировал. Зато девица сузила глаза, а после вскочила и, крикнув что-то на японском, влепила мне сильную пощечину. Из-за силы удара я не устояла на ногах и упала на пол. В ушах зазвенело, а перед глазами все поплыло. Щека горела и пульсировала. На пол что-то капнуло. Приложив усилие, я сфокусировала взгляд и поняла, что это кровь. Коснувшись нижней губы, я поняла, что она мне ее разбила. Все мои действия и мысли были заторможены, но в норму меня более менее привел резкий крик этой же девицы. После него ко мне опустился Субару, убрал мою руку от рта, впиваясь взглядом в кровь на губах. Его глаза горели яростью, он поднял меня на руки и через мгновение мы оказались в огромном саду. Чуть оглядевшись, я поняла, что это тот самый розарий из сна. Здесь было мрачно. Ровные кусты роз, белых и красных, одинокие фонари, каменная дорожка… Здесь не был ни души. Никого, кроме нас; темное небо и одинокая луна. Звезд здесь, на удивление, не было видно. Субару посадил меня на каменную, холодную скамью, присев рядом на корточки. Он приподнял мою голову за подбородок, разглядывая чуть опухшую губу. Щека все еще горела, а мне очень хотелось взять его холодную ладонь и приложить к ней, чтобы хоть как-то охладить. — Ты ее ударил? — тихо спросила я. — Заслужила. — Но ведь она девушка… — Заткнись, — я хотела возразить, но он положил свою ладонь на пылающую щеку, исполняя мое желание. Из-за этого я не стала ничего говорить, а Субару продолжил: — Эта тварь не имела права даже смотреть на тебя! — Он скрипнул зубами от злости, сжимая вторую руку в кулак. — Я бы убил ее, если бы не несколько голодных там. — Спасибо, — я ему слабо улыбнулась. Желая вытереть кровь с губы, я подняла руку, но альбинос ее перехватил. — Эй, я… — Я и сам проголодался, так что не двигайся, — прошептал он. Я замерла, затаив дыхание. Сердце мое, казалось, тоже. Субару потянулся ко мне, медленно, словно растягивал момент до… От представления, как он собирается пить мою кровь, голова закружилась, что я прикрыла глаза. Теперь горели обе щеки. Холодные сухие губы осторожно коснулись моей нижней. По телу словно разряд тока пробежался. Я не знала, что мне делать. Я сгорала от стыда и… Мне почему-то захотелось поцеловать его. сама не знаю почему и откуда такие мысли и вообще желания, но… Субару не сильно кусил эту же многострадальную губу, из-за чего пару капель крови попали и мне в рот. Но не больше. Он чуть отстранился, словно переводил дыхание, а я все также сидела с прикрытыми глазами, боясь шевельнуться. Уже через мгновение он снова коснулся моих губ, но уже целуя по-настоящему. Еще одно мгновение — и я уже повалена им на скамейку, а сам вампир нависает над мной. Она его рука опускается к моей талии, останавливаясь там, а вторая пытается расправится с блузкой и галстуком, который я напялила вместо того бантика. Раз — и с галстуком покончено. Блузка затрещала, а с этим треском проснулось и мое сознание, завопившее об опасности. Но те опасения оказались напрасными, ибо Субару всего лишь хотел выпить крови. Парень оторвался от моих опухших губ и, опаляя горячим (на удивление) дыханием мою кожу, опустился к ключицам. Легонько коснувшись их губами, он перешел к здоровому плечу и осторожно, не так как в прошлый раз, укусил. Она его рука все также была на моей талии, а вторая держала меня за предплечье, наверное, чтобы не упала со скамейки. Я и не поняла, когда начала терять сознание, но последнее, что помню — горящие глаза вампира.