Ученица

Так мог ли я остановить все это в последний момент? Я мог. Позвонить и все отменить. И отозвать ребят. Но я... не хотел. Я все равно хотел этого. Чтобы тебя привезли. Видеть тебя. Говорить с тобой. Чувствовать тебя рядом. Но все равно даже не пошёл "встретить" тебя, когда тебя привезли в мой дом. Отдал необходимые распоряжения отнести тебя в комнату и просто стоял у окна. Собирался с мыслями. Раздумывал, как тебе объяснить все это. Все равно ты ещё спала. А потом уже, кажется, через час, сидел рядом с большой кроватью, ожидая твоего пробуждения. Понимая, что должен рассказать все самостоятельно, чтобы не напугать тебя ещё больше. Подвести все точки над "и". Рассматривая твой хрупкий стан, такой же, как я и запомнил с прошлого раза. Все ту же, нежно любимую тобой, толстовку. Как вздрагивают твои ресницы во сне. И безумно боялся твоего взгляда. Того, каким ты посмотришь на меня, когда поймешь, что я похититель. Что я не отпустил. Периодически пытался читать газету, чтобы время прошло быстрее. Но не видел тех чёрных букв, не в силах сосредоточиться на статьях. И думал. До бесконечности думал о том, что же ты скажешь, когда поймешь, что я по своей прихоти посадил тебя в клетку. *** Так и прошла пара часов. Или более? Я не знал, словно потеряв времени счёт. Когда ты, наконец, зашевелилась и открыла глаза. Вздрогнула, глядя на незнакомый потолок, понимая, что ты находишься где-то, не дома. Выдохнула слегка, поняв, что не связана. И чуть привстала, осматривая незнакомую комнату. Я помню твою робость и непонимание. Помню твои чуть дрожащие пальцы. Тебя ведь украли, да? Тебя увезли? Ты мало соображала в тот момент. Но главными все же были твои глаза. Твой взгляд, который я мог наблюдать, глядя на тебя сбоку. Как он, налитый сначала непониманием, постепенно наливается страхом. Страхом от того, что ты незнамо где очутилась. Страхом, что привез тебя сюда неизвестно кто. Но ты все равно смотрела. Тебе хотелось закрыть глаза, моя черноглазка? Наверно, хотелось. Закрыть и не видеть. Представить, что ты сейчас находишься дома. В своей постели. Что все это просто кошмарный сон. Но ты все равно смотрела. Осматривал, понимая, как важно тебе оценить окружающую обстановку. Внимательно осматривая каждую из деталей. Медленно. Умная девочка! Так медленно, что я словно перестал дышать, чувствуя бешеное сердцебиение. Ожидая, когда ты найдешь меня своим взглядом. Когда ты посмотришь. Что сделаешь после этого. Что ты мне скажешь. Подмечая, что твои черные как ночь глаза все же остановились на мне через пару минут. А потом заполнились отвращением. Больше не страхом. Потому, что ты никогда не боялась меня. Потому, что знала - я не собираюсь причинять тебе боли. Или потому, что ненавидела настолько сильно? Быть может, ты тоже пересекла грань, как и я когда-то? Ты не ответила мне. Не произнесла ни единого слова, просто сев на кровати и обнимая руками колени. Продолжая сверлить меня своим взглядом. Ожидая от меня объяснений. И поэтому мне и пришлось говорить. - Ты находишься в моём доме, - я не хотел напугать тебя. Хотел объяснить. В двух словах. Как можно доходчивее, учитывая твоё состояние, и быстрее. Почему я украл тебя. Почему привёз сюда. Я ведь сам знал об этом? Что с тобой здесь не сделают ничего плохого. Что тебя не отпустят. - Тебя привезли сюда по моему приказу, - я чуть запнулся. - И я хочу, чтобы ты оставалась тут. Со мной. Тебе ничего здесь не угрожает. На что ты кивнула, продолжая взирать на меня своими большими глазами. Так и не опуская своего взгляда, все так же сохраняя своё молчание. Не произнося ни единого звука. А ведь я ещё помнил о том, как ты любила вести со мною беседы. - Но не пытайся сбежать отсюда. Этот дом находится достаточно далеко в лесу, так как уединение я люблю. И тебе может быть опасно... И синяк на твоей щеке. Я заметил его почти сразу. Разглядел с точностью только сейчас, так как во сне ты лежала к стене тем боком. Уже наливающийся синевой. Большой. Достаточно страшный. Наверняка не единственный на твоём хрупком теле. Быть может, поймать и схватить тебя по другому и было невозможно. Ведь я знаю, насколько ты ловка и увертлива. Но сделавшие это все равно получат своё. Синяк. Я попытался коснуться его. Чтобы оценить ущерб чуточку ближе и осмотреть. Инстинктивно желая унять твою боль своей лаской. Я сам не понял тогда. Но ты отстранилась от моих пальцев настолько быстро, что они смогли ухватить лишь воздух. После чего отсела дальше, от меня дальше, снова обнимая и прижимая к себе колени. Надеясь защититься? Или ненавидя меня настолько сильно? Так и не опуская взгляда. - Тебя через пару часов осмотрит врач, - констатировал я, вставая и чувствуя боль от твоей реакции. Ещё кивок. - И не вздумай объявлять голодовку. Обед тебе принесут через пятнадцать минут. Ещё один. И снова молчание. Но я все равно был рад, что ты не истерила. Не плакала. Не ругалась. А просто молчала. Словно своим уже появляющимся женским чутьем понимала - я и так был на грани. Впервые в жизни совершив непродуманное и опасное преступление. Не желая получить от этого ни единого куша. Понимая, что моя голова может полететь от этого безрассудного действа и, полететь далеко от тела. Если не от твоего отца, то от моих верхов. Ведь всегда есть кто-то могущественнее и выше, даже у самих статных царей. Даже у главарей крупных банд. Спонсоры операций. Крыша в полиции. Даже обычные подчинённые. И все вполне может повернуться другой стороной медали. И, наверно, поэтому я пошёл к выходу. Так просто оставляя тебя одну. Давая тебе время подумать или снова бросая со своими мыслями наедине? Снова чувствуя, что мне надо проветрить голову. Отчаянно надеясь, что ты сама остынешь как в первый раз. Но я все же не выдержал. Сдался перед твоим прожигающим мою спину взглядом. Совсем потерялся в своих рассуждениях, бросив у двери уж совсем жалкое, но такое правдивое: - Мне очень жаль, что я причиняю тебе боль. И снова был рад тому, что ты так и не ответила мне резонное "так не причиняй ее". *** Ещё парочка синяков на руках и ногах от веревок. Зачем они связывали тебя, если ты и так спала? Я не знаю. Узнаю. Один на спине - когда тебя догоняли. Самый жестокий и страшный - чуть поверху живота. Явный удар под дых кулаком. Так сказал врач. Вот, что ты получила от похищения. Получила по моей прихоти. Но зачем было бить тебя настолько уж сильно? Слишком уж сильно. Ведь тебя никогда не били. И одна лишь пощёчина могла бы остановить уж слишком увертливую девчонку. Или паниковала ты даже сильней, чем я думал? Я этого точно не знал. Я выяснил. Так как среди подосланных на опасное преступление все же был один из моих людей. Самый важный и самый близкий. Присланный туда наблюдать из машины. Не оставлять на месте следов. Верный, который безропотно указал на того, кто сделал это с тобою. "Девчонка кусалась и вырывалась" - кричал причинивший тебе боль, пока я в кровь разукрашивал его личико самолично. "Что я должен был делать?" - повторял он, кажется, снова и снова. "Не бить. Просто не бить. Ведь именно таким был приказ" - твердили как заговоренные остальные. Или же он просто настолько привык бить женщин? Девчонок? Плевать. Я бил его. Сильно. Ногами, руками. Вроде сломал даже пару костей. Я не убил. Ведь он был мне нужен ещё живым. Живым свидетелем данного похищения. Оговоренным зачинщиком. Ведь я велел остальным показать на него пальцами, если они будут пойманы. Ведь я ни капельки не сомневался - они расскажут все, лишь бы их не пытали. Они прогнутся. Чертовы шестерки! Но это не так уж важно. Они все равно ничего не знают. Они не знают, что ты ещё у меня, моя черноглазка. Думают, что девчонка продана. В бордель или новому похитителю - какая мне разница. Главное, что они не доберутся вовремя до тебя. А я сумею пустить твоего отца по ложному следу. Хотя бы на время. И жизнь медленно начала возвращаться в старое русло.