Ученица

Хотя нет, не совсем уж новое. Немного привычное. Другое все равно. Так как дома меня ждала ты. Так как, приезжая домой, я всегда мог видеть тебя. Наслаждаться тобою. Только не говорить. Ведь ты так упорно отказывалась делать это. И через неделю. И на вторую. Ты ненавидела меня настолько сильно? Ты говорила хоть с кем-нибудь из моих слуг днём? Я не знал об этом. Не спрашивал. Не хотел. Не запирая тебя в комнатушке, как в первый же день. Позволяя тебе выходить на улицу, только не за ворота. И давал тебе книги. Слишком взрослые подчас, уж слишком научные. Но которые, я знаю точно, все же были тобой прочитаны. Ведь интерес твой не угасал, хоть ты и отказывалась говорить со мною. Но изо дня в день соглашалась послушать. И поэтому эти прошедшие две недели я спешил в свой лесной особняк настолько сильно. Более не ночуя в своей так называемой штаб-квартире, в которой разрабатывал свои прибыльные и опасные планы. Как бывало ранее. Возвращаясь домой. Только домой. Впервые чувствуя это место своим полноценным домом. Который, насколько я помню, покупал для моей матери, так как она мечтала о нем. В котором она так и не пожила, умерев от болезни. И в котором сейчас было тепло. И я не сомневался, что это тепло дарила мне ты, моя черноглазка. Твои снова горящие очи. Так что ли, быть может, этот опасный проект стал самым прибыльным из моих преступлений? *** Хотя твоё молчание выводило порою. Нет, скорей напрягало. Такое упорное. Точно бравада. Ведь именно так ты и хотела показать, насколько я не был мил для тебя? Что ты ещё не простила. Что прощать и не будешь. Это удручало. Все сильней с каждым днём и сильнее. И поэтому в этот период я дарил тебе много всего. Только тогда. Дорогущие побрякушки. Гаджеты. Платья, в которых я так хотел увидеть тебя, нежно любимые тобой джинсы. Толстовки. Пытаясь хоть чем-то да завоевать твоё расположение вновь. Хотя, разве подобные откупы могли привлечь внимание и без того богатой девчонки? Наверное, нет. Да это и не помогало. Но я все равно продолжал пытаться. Потому, что в конце второй из наших совместных недель стал отчаянно мечтать услышать твой голос вновь. Не видеть тебя постоянно грустной. Увидеть снова твою улыбку. Ведь ты была рядом все время, как мне и мечталось. Но ты все равно была далеко от меня. Так далеко, что у меня порою сводило зубы от одиночества. И от осознания, что я не смогу держать вольную птичку в клетке слишком уж долго. Потому что тогда вольная птичка просто погибнет. *** Для меня стало очередным ударом, когда на третьей неделе нашего проживания ты начала принимать попытки меня соблазнить. Точнее, что это соблазн, я понял совсем не сразу. Ведь узнать то, что творится у тебя в голове, мне не дано и по сей день. Я думал, что это случайность. Совпадение и не более. Ведь я действительно мог войти в твою комнату и без стука, по приезду с работы, так как отчаянно хотел знать, чем ты занимаешься без меня. Ведь ты действительно могла переодеваться в этот самый момент. И вполне могла выйти под вечер в уже ставшем для тебя почти домом особняке в халатике на голое тело попить водички. Столкнуться со мной случайно. Совершенно случайно. Хотя я ещё ясно помнил, как ты дрожала от страсти в моих руках. И эти странные встречи в полутьмах дома становились для меня неким подобием тока. Быть может, жить с шестнадцатилетней девчонкой оказалось на поверку труднее, чем я осознавал в начале? С шестнадцатилетней желанной девчонкой. Ведь на губах все еще горели твои жаркие поцелуи. Опасно, наверное. И для тебя. Так же, как и для меня самого. Ведь я все еще не хотел тебе причинять сознательной боли. И именно это ты и старалась мне показать, моя черноглазка? Я думал об этом. Точнее, сначала я думал чуточку по-другому. Что ты таким образом желала показать мне свои синяки. Ведь ты даже не закрывалась, когда я входил, а ты оказывалась почти обнажённой. Даже не вскрикивала, а просто продолжала задуманное. И твоя бравада так и не собиралась спадать. А вот синяки медленно исчезали с твоего тела от мази, что дал тебе умный доктор. Мази, которой ты, по моим указаниям, пользовалась довольно исправно. Как и довольно исправно ела. И не выкидывала из комнаты купленные для тебя вещи. Даже ни разу не попыталась сбежать. Вот только. Я так и чувствовал твоё отрешение и разочарование при каждом из взглядов. Которые чуть менялись, когда в твоих чёрных глазах все же загорался интерес. Когда он исчезал в очередной раз. Так может быть, твоё напускное молчание не было просто бравадой? Ты действительно не желала говорить с тем, кем был я? И признаю, что синяки на твоём теле приносили мне почти ощутимую боль. Сильную, так как я не прекращал чувствовать вину за поступок того урода. Особенно с учётом того, что синяки на твоём теле я рассмотрел только через долгие три недели. Но они ещё не рассосались. Тебе ведь было больно от них, ведь правда? Ты так и не ответила мне на этот вопрос. Я видел их, заставая тебя в лифчике и трусиках слишком уж часто. Медленно исчезающие. Уже окрасившиеся в бледно-синий оттенок. Потом пожелтевшие. Заживающие. А потом они исчезли и вовсе. Но ты так и не прекратила своих своеобразных игр. Ты прикусывала нижнюю губку, когда мы ужинали с тобою в столовой. И проливала несколько капель на тонкую шейку, когда пила свой сок. Чтобы капля медленно стекала все ниже и ниже. Туда, где находился небольшой вырез подаренного мною тебе для забавы платья. У которого ты предательски подбирала юбки, чтобы они казались ещё немного короче. И постоянно, чёрт возьми, постоянно переодевалась. Почти что в любое время, когда я заходил к тебе в "гости". Ты переодевалась, подстраивая эту тупую случайность, переодевалась так, точно делала это по пятьдесят раз на дню. И только после чего до меня и дошло в чем дело. Это злило. Ведь ты, несмотря на свои игры, продолжала молчать на все расспросы. Потому, что я совсем не понимал, зачем ты делаешь это. Это возбуждало. Потому, что я все ещё был мужчиной. Вполне нормальным полноценным мужчиной. Который вполне может желать понравившуюся ему девчонку, даже если она является малолеткой. И я клянусь, что обязательно бы оттрахал тебя, как только тебя привезли ко мне в дом. Как только бы ты немного отошла от всего. Особенно после всех твоих выкрутасов. Если бы ты была хоть немного постарше. Если б тебе было хоть чуть за двадцать. Но ты была настолько юной. Как молодые побеги на дереве. Тоненькой и настолько хрупкой, что я безумно боялся сломать тебя этим. Все так же испытывая к тебе некое сочетание желания и почти что благоговейного трепета. Или, быть может, это моих чувств к тебе было уж слишком много? Я спал с другими. Снова. Потому, что это было проще. Не думать, действовать. Не опасаться. Стараясь, чтобы секса было много. Достаточно для того, чтобы не совершить ничего необдуманного. Ведь видеть тебя в слезах из-за моих поступков снова, я не хотел. Ведь мысли о том, что ты оттолкнешь меня, если я полезу к тебе, так и не отпускали. Что ты делаешь это лишь с одной целью - меня позлить. Но не хочешь реально оказаться в моих руках. В моей койке. Поэтому я тянул. Достаточно долго, кажется. Позволяя тебе играть на моих желаниях. Моих нервах. Ожидая, что ты все же простишь. Что хотя бы примиришься со своим положением. Что ты посмотришь, как раньше. Так что да, я хотел с тобой близости. Не только физической. Моральной. *** Но всему приходит конец. Рано, поздно. Когда-нибудь. И всем твоим играм пришёл конец однажды вечером. Каким, я даже не помню точно. Прошли две или одна неделя? Кажется, две с начала твоего соблазна. Когда я после работы пришёл в твою комнату, желая в очередной раз проверить маленькую пленницу. Которая вновь переодевалась и, раздевшись почти показательно, снова смотрела в сторону, лишь бы не видеть меня. Не смотреть на меня. И, чуть сморщив свой нос, предательски прошла мимо. Наклонилась над очередным ящиком так, чтобы бельё не скрывало почти ничего. И все это стало краем. - Ты думаешь, я железный? - я рявкнул это, резко и быстро прижав тебя к ближайшей стене. Слишком неожиданно и, наверное, слишком сильно прижимая твои запястья. Хоть ты так и не вскрикнула, поджимая упорно губы. И посмотрела. Прямо в глаза. Долго. Блестящим от вызова взглядом. Так что было в твоих глазах? Небольшая тревога, и что-то еще. Я не успел понять, как ты попыталась вырваться. - Отвечай, черт возьми! - я выкрикнул это, рывком возвращая тебя на место и ощущая дикую злость. На тебя. Ведь ты явно знала, что я хочу тебя. На всю эту ситуацию. Ведь я не сомневался, что ты ощутила в тот раз моё возбуждение. На твое молчание. Ведь я был уверен, что ты истолковала все правильно. Слышала моё тяжелое дыхание и сейчас. Чувствовала мой вставший член, так как я приблизился к тебе слишком близко. - Нет, - это было первое слово, которое ты произнесла в моём доме. "Нет" - ты ничего не хочешь? "Нет" - просишь тебя оставить? Или все же твое "нет" означало то, что ты не считаешь меня железным. Скорее, последнее. - Тогда на черта ты делаешь все это? - прокричал я, встряхивая тебя точно куклу. Ещё надеясь вразумить. И тебя, и себя. Чтобы не потонуть в этом безумии окончательно. - А какого черта ты притащил меня сюда? - ты снова заговорила со мною, и в твоём голосе резко прозвенело отчаяние. " А какого черта ты притащил меня сюда, если не спишь со мной" - ты не сказала это. Но твоя фраза должна была оканчиваться именно так. Ты так думала все это время? Это чуть отрезвило. Что я притащил тебя в дом для банального траха? Что я отпущу тебя, когда получу желаемое? Нет, я был не намерен отпускать тебя и после совместной ночи. Не намерен был отпускать тебя вообще. Как ты бы не просила у меня этого. Ты была мне нужна. В этом доме. В моей жизни. И поэтому я отступил. В очередной раз разжимая руки. Не желая давать тебе даже призрачную надежду на освобождение. Не такую надежду. Даже попытался уйти, но... - Что ж ты пасуешь, я же все равно не девственница! Ты всхлипнула, бросая мне в спину это простую фразу. Ты была на эмоциях, как и я. И в твоих устах это прозвучало как вызов. Это вывело.