contract

Эй, Знаешь, еще не поздно что-то изменить. Ты должен слушать свое сердце, что оно говорит? Сколько бы у нас не было проблем, мы не сломаемся. Потому что у нас есть все, чтобы остаться. ONE OK ROCK - Change

— Все-таки, — говорит Ган, кладя голову на собственные колени. Дырки в его джинсах лишь ухудшают положение. Все кажется дистрофично-неправильным и неисправимо испорченным, — нам всем необходим отдых. — Соленый воздух моря очерчивает каждую ресницу и продевает клетки накаленной иглой самообмана. Того самого, который постепенно отступает ото всех. — Думаю, мы все его заслужили.       Его телефон пуст, а голова — наполнена всякой дрянью, касающейся различных уголков жизни. Прочерчивая путь, он гуляет по собственным воспоминаниям. Касается каждой мелкой части гниющих чувств. Из пункта «А» в пункт «Б» решили выйти двое людей, но, только вот, никто не говорил, что прийти они должны вместе. Ган жмурится, подставляя ладони горячему от дневного солнца песку. Он будто греется об него, пытаясь отыскать хоть где-то недостающее тепло. — У нас и так почти закончили съемки. — Речь Плана похожа на морской штиль. Такая же сухая и отчасти знойная. В ней нет жизни и даже не пахнет настоящей заинтересованностью. Словно все ветра взаимного утешения прошли мимо, не задев даже миллиметра души. — Так что отдыхать будем… — Ветер, почти иронично, треплет пряди на макушке, заставляя старшего хмуриться. Будучи серьезным и по-особенному заботливым, Плану не нравится оголять свои сокровенные мечты и желания. — Не-а, — перебивает Сайнт, глядя куда-то вдаль. Наверное, он ищет олицетворение моря, представляя танцующие волны в виде печальных девушек. Каждая, не похожа на подругу. Каждая, имеет свой изгиб, и трепещется в ожидание смерти от бессердечного песка. Белая пена, как маленькое напоминание о скоротечности жизни. Сайнту нравится видеть перед глазами образы умирающих, и воскресающих вновь. Море — источник непрекращающейся жизни, — еще фанмитинги, фотосессии. — Он демонстративно загибает пальцы, но знает — никто не смотрит на его движения. Каждый думает о чем-то своем, никогда не прекращающее свой бег. — Кучи постов в сетях о парах. — Вторит ему План, рассматривая в небе целые хитросплетения созвездий. Наверное, прямо сейчас, ему хочется гулять босиком по открытому небу, чувствуя песок ярких звезд под уставшими пальцами. Хочется касаться мягкими подушечками остроконечных, горячих и разноцветных граней небесных тел. Небесных созданий, что выбрали себе обиталищем космические дали. Скорее всего, они на ощупь — как сладкая, воздушная вата, а на вкус — микроскопические пылинки сахара. Пи почти чувствует их на своих ресницах. — Неимоверное количество упоминаний и встреч на каких-то шоу. — Сайнт кивает и жмурится, подставляя ладони морскому бризу. До них почти долетают капли соленой воды. Сайнт почти видит отблеск Луны в своих ладонях. — Не у всех все так хорошо со сценами. — Произносит Ган, откидываясь на песок всем телом. Теперь он почти слился с окружающей средой, растворяя каждую маленькую частичку себя в разноцветном водовороте жизни. Кажется, он стал единым целым с тем, отчего отделился так далеко. Все слова, поступки и последствия остались глубоко позади, олицетворяя прошлое. — Мне придется переснимать некоторые с Марком. — Имя Марка высечено ярким точеным профилем на небе Гана. Созвездие, состоящее из основной черной патоки и покрытое золотой пудрой. Созвездие, имеющее несколько ярко-сияющих звезд. — И вот это — серьезная проблема. — На Тайване почти никогда не бывает настоящего снега. А Гану так бы хотелось ощутить холодные, сверкающие снежинки на каждом участке жгущейся болью коже. Но даже если календарь покажет «январь», погода будет раздражающе-солнечной и безветренно-лунной. — Марк отличный актер. — Подает голос Сайнт, обнимая свои колени. Чувство незащищенности окутывало с каждой секундой. У него нет паранойи, но и целого сердца так же больше не существует. Он — все такой же милый мальчик для всех. Всех, кроме Перта. — Мне так говорил Нонг. — Быстро вставляет Сайнт, словно боится. Имя жжется осколком стекла на тонком запястье. — Так что это не будет для него сильной проблемой. — Теперь ему хочется утонуть в прохладной воде, чтоб соленая вода наполнила горячие легкие и заставила заново переродиться. Разве буддизм не учит реинкарнации? Не зря он ведь молится каждый вечер, складывая руки и глядя в потолок комнаты. — Он тоже человек. — Хмурится План. Даже сейчас, в такой ситуации, он пытается оправдывать каждого, адвокатом защищая младших. — Так что считайтесь с его чувствами так же. — Это было бы легко, если бы он не считался парнем Перта. — Язвительно отвечает Сайнт, загребая ладонью легкий песок. — Я не могу этого принять… — Фактическая сторона произошедшего бьет языком колокола по черепной коробке. Он все еще зол и все еще не пришел в себя. — И даже не собираюсь принимать!       План лишь пожимает плечами и старается оставаться на серой стороне происходящего. Занимать сторону ответчика или обвиняемого, как минимум, глупо. Имя Мина высечено едва не на пальцах. — Он не считается, а является таковым. — Слова Гана — удар под дых. — Радуйся, что хоть кто-то счастлив из нас. И только они не нарушили условия контракта. — Удручающая правда сыпется сверху, как угольная пыль проснувшегося вулкана. Только вот она прилипает не к одежде — к коже. Цепляется как маленькое насекомое и проникает внутрь через поры. Она атрофирует чувства. Она съедает человека. — Загадай им счастья на падающую звезду…       Эхо эмоций — вот, что представляет из себя Ган.       Отзвук любви — вот, чем является Сайнт.       Серая запутанность — вот, кто такой План.