Ночной ветер

Гриндевальд произносил в знаменитом парижском склепе свою речь, которая, он был уверен, войдёт в историю как важный этап формирования его армии. Его слова должны были распространиться со скоростью трансгрессии по всей уголкам Франции и дальше, по Европе. В вирусной природе своей речи он нисколько не сомневался: дара убеждения ему было не занимать с детства, а тут ещё и Винда изучила множество научных трудов — мира волшебников и магглов — на тему ораторского искусства, и они проработали все до мелочей. Все шло безупречно: Гриндевальд закончил вступительную часть и повернулся к своей соратнице, чтобы воспользоваться древним артефактом, который та держала наготове, и тут мысли его пошли вовсе не по плану. На какое-то мгновение он поймал её взгляд и понял, что она думает о том же, о чём и он — реакция слушателей их удовлетворяла. Однако в следующее же мгновение он заметил, что что-то было не так во взглядах, которыми его сверлили около сотни магов и ведьм вокруг них. Его слова, безусловно, доходили до них, но было что-то ещё... И он понял, что. Как бы ему ни хотелось думать, что он стоит сейчас на вершине, окутанный вниманием, готовясь преодолеть следующий рубеж, реальность была такова, что он был под прицелом. Под прицелом не только шайки авроров с чешущимися руками, жавшихся по углам, но и любого волшебника из сотен, не сводящих с него глаз. И она тоже. Подобные мысли вывели его из колеи, и предсказание удалось продемонстрировать не сразу, позволив шепотку пронестись по толпе. После, когда, наконец, пришло время, он очертил себя и своих приспешников, стоящих рядом, кольцом синего пламени и почувствовал некое успокоение, однако атмосфера продолжала накаляться вокруг них. В центр круга полетели заклятия. Синее пламя не было всемогущим и, если оно нейтрализовало обычные заклинания без его вмешательства, на непростительные это не распространялось, и ему пришлось вручную отбить несколько авад, летящих из толпы. Гриндевальд не был глупцом и понимал, что какова бы ни была природа эмоций не дающих ему мыслить хладнокровно в эту минуту, он разберётся с этим позже, а пока нужно было устранить причину. Ему пришлось отречься от плана и взять на себя несколько делегированных ранее действий, но он трансгрессировал Винду и, во избежание лишних вопросов, остальных своих соратников прямиком в Нурменгард и, наконец, смог вздохнуть спокойно, насколько это было возможно в сложившейся ситуации.

***

Это было недопустимо. Трансгрессировав прямиком в свою личную спальню в обход ждущим его слова приспешникам, он с силой ударил стену кулаком. Она ему помешала, она его отвлекла. Умом он понимал, что, во-первых, главная цель мероприятия — Криденс — была достугнута и, во-вторых, как ни крути, это была не её вина, что он отвлёкся в самое не подходящее время. Разумеется, если бы она допустила хотя бы малейшую оплошность, наказание было бы суровым, поскольку её место рядом с ним было ответственнее всего, что могло случиться в её непримечательной жизни. Если бы она дала хотя бы повод, её ждали бы пытки, о которых она и не знала, и он никогда больше не подпустил бы её к себе... Но она не дала. Она не сделала ничего неправильного, и это было совершенно естественным, что он, сильный и справедливый лидер, беспокоился о своих верных и достойных, но не таких сильных приспешниках. То, что сегодня он волновался только за неё, было тоже вполне объяснимо: пока только она была достойна его беспокойства, как самая близкая, самая толковая... Впредь это будет и Криденс и, возможно даже, блондинка Голдштейн, но пока только она. Значит, в этом и был их и его просчёт. Его — потому что не учёл, что это может его отвлечь. Их — потому что не предусмотрели возможной опасности не только для него, но и для его товарищей. Его и их, не её. Гриндевальд медленно выдохнул, вновь обретая пошатнувшееся было моральное равновесие. Он во всем разобрался. Они примут меры, и такого больше не повторится. А пока стоило вернуться к более важным на данный момент вещам. Вернее, персонам. Подключившись к магическому полю крепости, он нашёл их в пустых доселе комнатах и усмехнулся. Пора было завершить начатое.