Ночной ветер

— Сегодня мне нужно, чтобы ты прочитала все, что о нас пишут во французской прессе, Винда, — Гриндевальд закончил обмен любезностями с Куинни Голдштейн и повернул голову в сторону подошедшей приспещницы. — С тех пор, как я покинул МАКУСА. Составь списки лояльно настроенных журналистов, предубежденных и тех, кто имеет нейтральную позицию. Они должны лежать вечером на моем столе вместе с исправным артефактом. — Я поняла, я все сделаю к вечеру, — как всегда спокойно ответила Розье, выдерживая его испытующий взгляд, но внутренне напряглась. На этом их общение за завтраком было окончено. Он так и не обсудил с ней деталей вчерашнего мероприятия, которое они вместе готовили до мелочей, и она даже не знала, что произошло после её ухода. Он невозмутимо продолжал раздавать поручения остальным, пока Винда мучалась сомнениями, являлись ли его отстранённость и поручение ей такой рутинной работы совпадением, или же это последствия её промаха. — Куинни, дорогая, пойдём, я покажу тебе замок, а после мне понадобится твоя помощь, — он резко сменил интонации и обратился к притихшей волшебнице по правую руку от него. Винда тяжело сглотнула и почувствовала, как кровь отхлынула от её лица.

***

Весь день Винда была как на иголках: смутное беспокойство съедало её, заставляя руку с палочкой слегка подрагивать, а буквы в текстах расплываться. Она терпеть не могла неопределённость. Однако сегодня судьба явно не планировала её щадить. Ближе к вечеру она наткнулась на короткую заметку во французском Пророке, от которой весь мир поплыл у неё перед глазами. Спецгруппа авроров под предводительством Андрэ Розье ещё не найдена. Напоминаем, что девять мракоборцев пропали без вести во время исполнения задания две недели назад. Она перечитывала эти предложения снова и снова, и обездвиживающий ужас то отступал, то хватал её за горло с новой силой. Пропал без вести не значит погиб, но уже две недели... Авроров такого ранга, разумеется, ищут с удвоенной силой. Но значит ли это, что скоро найдут, или что дела совсем плохи?.. А вдруг всё уже разрешилось, но в прессе об этом упоминать не стали?.. Ответит ли мама на её письмо? Она была уверена, что нет. Мало того, что дочь в её глазах променяла семью на международного преступника и его дикие идеи, став одной из его зомбированых фанатиков, так ещё и узнаёт такие важные новости спустя две недели, словно это не её семья. Разумеется, Винде неоткуда было об этом узнать, кроме как из прессы, а не читать газеты не преступление, но Винда была уверена — в глазах своей семьи она предательница, и будь у них возможность, они бы запретили ей даже носить их фамилию, что уж тут говорить о предоставлении каких-либо сведений по поводу пропажи отца. Предателям знать не полагается. Когда Гриндевальд вошёл в кабинет, Винда сидела за столом неподвижно, замерев над пергаментом с высохшим пером в руках. — Я сделала, что вы просили, — опомнилась она, поспешно сгребая в кучу беспорядок из черновых записей и перьев и протягивая ему несколько плотно исписанных листов. Ныне исправный артефакт стоял на столе. — Что случилось, Винда? На тебе нет лица, — спросил он будто бы обеспокоенно. Но она знала этот взгляд: деталь его механизма барахлит, нужно узнать, в чем дело, пока это не сказалось на результативности. — Я... — Но вот что ему ответить, Винда не знала. Говорить с Гриндевальдом о своих переживаниях ей вовсе не хотелось, потому как она знала, что не увидит в его глазах понимания. Сегодня был неподходящий день, чтобы снова в этом разочароваться. Тем временем он обошел стол и взглянул на ворох газет. Конечно, нужная заметка была выцеплена сразу же. — Это не может быть связано с нашей деятельностью, — медленно проговорил он, внимательно глядя ей в глаза. Отвечать ему тем же сегодня было особенно непросто. — Что там произошло? — Я не знаю. — Ты разве не связалась с семьёй, когда узнала? — казалось, он действительно был удивлён. Конечно, для окружающих это могло быть странным — вычеркнуть дочь из жизни за инакомыслие, однако такова была её семья. Ещё мгновение ей казалось, что она соберётся с мыслями, ответит на его вопрос, и тема будет закрыта. Однако это безнадёжное незнание, внезапное его к ней недоверие и в довесок появление в крепости Голдштейн можно было выдержать по-отдельности, но не разом. Медленно нарастающий ком в горле пульсировал и не давал ей сказать ни слова, и когда она поняла, что сдерживаться нет сил, и она сейчас заплачет прямо перед ним, то успела лишь опустить голову в бесплодной попытке скрыть свой стыд. Какое-то мгновение Гриндевальд продолжал стоять и смотреть на неё, но потом, будто бы опомнившись, он приблизился и положил руки ей на плечи в успокаивающем жесте. — Не переживай, Винда. Я отправлю своих людей на поиски, мы его найдём. Он на мгновение отстранился, чтобы создать прямо из воздуха запечатанный конверт и отправить его куда-то вглубь крепости. Сделав это, он мягко прижал её к себе, и она позволила себе обвить его руками, беззвучно всхлипывая. — Совсем скоро мы займем должное место и перестанем быть изгоями для всех. Он гладил её по спине и по голове, а она прижималась к нему все сильнее. Всё равно он уже увидел эту слабость. И какая разница, что он, скорее всего, применяет такой способ утешения к половине замка? В его руках ей действительно стало легче. Тревоги минувшего дня отступали в обволакивающем голосе, и она решила, что сегодня, только сегодня может позволить себе поверить, что это всё по-настоящему.