Ночной ветер

Когда Геллерт проснулся в привычные восемь утра, Винда ещё спала в его ослабевших за ночь объятиях. Сегодня у него была запланирована важная вылазка, в результате которой он намеревался пополнить общество жителей крепости как минимум на дюжину сильных волшебников. Он собирался посетить встречу выпускников Дурмстранга, окончивших школу через три года после его предполагаемого выпуска. Он возлагал надежды именно на этот поток, поскольку помнил их эксцентричный курс ещё со школы, а то, что они собираются сегодня в одном месте, должно было сыграть ему на руку. Человеческая психология устроена весьма интересно: по одиночке люди склонны больше сомневаться и страховаться, а будучи в составе коллектива, имеют тенденцию присоединяться к решению лидеров. А Гриндевальд помнил этих лидеров. Он ещё раз взглянул на спящую Винду и, действуя максимально плавно, покинул постель и принялся одеваться, по возможности стараясь не шуметь: он решил дать ей отдохнуть сегодня, переживания вымотали её. Кстати, о переживаниях. Стоило только Геллерту вспомнить о данном в спешке приказе найти её пропавшего отца, как будто бы по команде в комнату через камин влетела сова, держащая в клюве письмо, и угукнула уже беззвучно — невербальное беспалочковое силенцио настигло её мгновенно. Геллерт обернулся — Винда не шелохнулась. Отстранённо отмечая, что сердце колотится за чужого отца так, как никогда бы не стало за собственного, он открыл конверт, в торопях порвав тонкую бумагу. Надо было магией... Запоздало отмечая, что это могло быть письмо по какому угодно вопросу, он проглотил дежурные строки. Указанная группа авроров подверглась нападению магглов. Полиция Бордо застала отряд врасплох, стала свидетелями магии и открыла огонь на поражение. Розье в госпитале при аврорате. Остальные погибли. В прессе не освещают. Головокружительное облегчение сменилось удовлетворением: уж теперь-то родные Винды поймут, что их дочь права. Мысль о том, что это шанс завербовать остальных Розье, пришла уже позже и не так воодушевленно. Эта семья сильна, но у него уже сложилось о них дурное мнение. Впрочем, в их руках все исправить. Тем временем, Винда заворочалась в постели и протерла глаза. Всё-таки проснулась. — Твой отец жив, он в больнице. Увидев, что она резко садится, он поспешно присел на край кровати, опуская её обратно на подушки. — Тише, успокойся, он под присмотром колдомедиков, в безопасности. Ему ничего не угрожает, — удовлетворенно отмечая чудодейственность своей успокаивающей интонации, он поправил сползшее одеяло. — Сегодня я встречаюсь с выпускниками Дурмстранга. Вечером будь готова к праздничному ужину в честь присоединившихся. — Я думала, вы хотели, чтобы я пошла туда с вами... Он совсем забыл. Да, он хотел. Вернее, даже не задумывался: она по умолчанию сопровождала его на всех мероприятиях. Но то, что произошло с ним на кладбище, не должно было больше повториться. Если уж оказалось, что у него все же есть слабости, то он не будет брать их с собой на передовую. Как бы он ни надеялся на благоприятный исход, нельзя было исключать самые нежелательные варианты развития событий, от магической потасовки до поджидающих на месте авроров. Нет, правда, если бы он был министром, первое, где бы дежурили авроры, были бы не всякие там министерства, а именно мероприятия такого характера. — Хотел, но планы изменились. Тебе нужно отдохнуть, и это не обсуждается, — он положил руку ей на плечо в покровительственно-успокаивающем жесте, но, кажется, это не особо помогло. Она все ещё выглядела расстроенной. Нельзя было оставлять её в таком состоянии, нужно было дать понять, что последние события никак не связаны, хоть она и видела во всем следствие своей неудачи с артефактом. Он уже давно об этом забыл! — Вечером мне понадобится всё твоё обаяние, когда я вернусь в замок не один, а пока, — он поднялся с кровати и подошёл к книжной полке, размышляя над разумностью своего порыва. Он всё ещё мог передумать и дать ей любую другую книгу, но... — Я хочу, чтобы ты прочитала это. Завтра мы с тобой это обсудим. Она слегка нахмурилась, принимая из его рук потрепанную книжку с детскими сказками. Последним человеком, державшим её в руках, кроме него самого, был Альбус Дамблдор.