Ночной ветер

Винда не могла сказать, сколько прошло времени — об этом побочном эффекте Круциатуса знали все. В перерывах между пыточными заклятиями её взгляд фокусировался, и она, не слушая в очередной раз повторяемого вопроса, смотрела на свои руки. Винда видела кровь, медленно вытекающую из разодранных кандалами запястий, но не могла отделить боль от ран и ссадин от повторяющегося Круциатуса. Терпеть это было труднее, чем она ожидала, и сейчас Винда полностью понимала тех, кто ломался и выдавал всё врагам. — Неужели вы и вправду думаете, что вам удастся сохранить тайны Гриндевальда? Жаль, я надеялся, мы обойдёмся без физических травм, — Крауз, до этого не меняющий позиции, медленно подошёл к ней и резко схватил её за волосы, заставляя поднять на него взгляд. — Для чего всё это? Вы никогда больше не вернётесь в его ряды, и ваша дальнейшая судьба в ваших руках. Заметьте, я сказал, судьба, а не информация. Её мы так или иначе получим, не мне вам напоминать официальную статистику признаний парижского Аврората. С нашими методами заговорили и не такие как вы. Дело лишь во времени... И в том, что от вас останется после. Физическое воздействие оказало на Винду куда большее влияние, чем она предполагала. Воспоминания которые она считала уже отболевшими, нахлынули с новой силой — совершенно беззащитная без палочки она и толпа магглов, наносящих ей удар за ударом. Это было шоком: будучи единственным ребёнком в благополучной семье и поступив в Шармбатон, где применение силы запрещено под угрозой исключения, она никогда не знала насилия. Пережитое чувство беспомощности перед тем, как её телу наносили увечья, до сих пор заставляло её просыпаться в холодном поту каждую ночь, проведенную в одиночестве. Рядом с Гриндевальдом она всегда спала как дитя, и дело было не только в приятном расслаблении после близости, но и в чувстве полной безопасности подле него. Держаться сейчас стоило не только ради будущего магического мира, но и ради него, творца этого будущего, подарившего Винде чувства, которые, как она думала, никогда не коснутся её. Осознание, что она больше никогда его не увидит, отдалось острой болью где-то в душе, и она, выдержав серию Круциатусов в состоянии холодной решимости и непоколебимости, почувствовала, как её начинает бить крупная дрожь, а в глазах собираются слёзы. Это действительно был их конец. Всё это произошло как-то быстро, неправильно, она не должна была сейчас быть здесь, она этого не заслужила. Винда даже не могла укорить себя в неосторожности — предположить такую маггловскую лазейку в безопасности крепости было сложно. Чувство несправедливости душило: в последние дни они стали близки как никогда, и Винда робко надеялась, что самый счастливый период её жизни продлится немного дольше, чем она предполагала, или же... Но теперь у неё это отняли и растоптали даже саму вероятность. Внезапно проснувшаяся злость на Крауза нарастала вместе с болью в затылке, и она с силой дёрнулась, пытаясь вырваться. В тот миг, когда он занёс ладонь вверх, послышался сильный грохот. Крауз резко обернулся, мгновение прислушиваясь к нарастающему шуму, и вместо пощёчины Винда вновь почувствовала удушье. Очередная внезапная трансгрессия вкупе с потревоженными травмами пробудила в Винде такую ярость, которой она сама от себя не ожидала какие-то мгновения назад. Открытие, что кандалы, похоже, остались в Аврорате, во мгновение перекрыло интерес, куда её перенесли, и Винда со всей силы дёрнула крупного мужчину за ногу прежде, чем успела обдумать этот шаг. Впрочем, эффект неожиданности сработал в её пользу, и, кинувшись на него, она выхватила из его кармана даже не его, а свою собственную палочку. — Петрификус тотатус! — рявкнула она и тут же пожалела, что в порыве адреналина не понизила голос. Из-за двери комнаты, в которую он её перенёс, послышалась какая-то возня. Не теряя ни минуты, Винда схватила парализованного Крауза за руку и попыталась трансгрессировать. Ожидаемо наткнувшись на блок, она подтвердила свою догадку, что это был дом выпускника Дурмстранга. В этот момент Винда не смогла придумать ничего лучше, чем заблокировать дверь и попытаться сотворить заклинание, которое она отрабатывала Бузинной палочкой. Конечно, вероятность успеха была крайне мала, и ей следовало немедленно начать искать другие отходные пути, однако в тот момент её сознание сузилось до судорожных попыток. Она уже готова была впасть в отчаяние, как память услужливо подкинула ей момент, когда он накрыл её руку своей, и по её пальцам хлынула магия. Мысли о том, что её отделяло от новой встречи с ним всего лишь это заклинание, стали мощным катализатором её магических сил, и в следующую секунду она трансгрессировала в Нурменгард, отделяемая от блокирующих чар собственными. Винда материализовалась вместе со своим пленником в главной гостиной замка посреди многолюдной суеты, мгновенно становясь центром внимания и воцаряя гробовую тишину. — Винда! Она резко обернулась на этот голос, бросая руку парализованного Крауза и мгновение спустя оказалась в его крепких объятиях.