Ночной ветер

— Почему ты мне не сказала? Его тон был таким мягким, рука на её щеке такой тёплой, а взгляд таким... раненым?.. Винда никогда ещё не видела таких его эмоций: он будто бы весь в этот момент был открыт, и это не могло быть фальшью. Не могло же?.. — Я... Она завороженно смотрела ему в глаза и понимала, что ни дома, ни в Шармбаттоне её не научили универсальным ответам на такие случаи. Ей попросту было нечего сказать, а Гриндевальд, обычно вновь начинающий говорить во время её заминки, сейчас молчал, продолжая смотреть на неё так. — Я не знала, стоит ли... — может, ей следовало всё-таки научиться ему врать?.. — Почему, Винда? Он взял её лицо в свои руки, и Винда поняла, что все её мучительные поиски выхода были бессмысленны: она была полностью в его власти, и магическая сила тут была не при чём. Голос его был тихим и мягким, и ей вдруг так захотелось прижаться к его груди... — Ты этого не хочешь? — Я не хотела, — честно ответила она и опустила голову, не выдерживая его пытливого взгляда. — Я по-прежнему не знаю, как реагировать на это, но... Когда я узнала, я поняла, хочу этого ребёнка. Сказав это, она несмело подняла голову и наткнулась на будто бы ищущий что-то в глубине её сознания взгляд Гриндевальда. Наверное, так она бы ощущала его вторжение в свой разум, если бы искусство легилеменции поддалось ему. — Тебе не нужно бояться и сторониться меня, Винда, — вдруг горячо зашептал он. — Мы с тобой уже давно одно целое, разве нет? Почему я делюсь с тобой всем, что меня тревожит, а ты нет? Смысл этих слов с трудом доходил до её сознания. Всё это казалось сном, и она вот-вот должна была проснуться в полном одиночестве со своим тяжёлым секретом и её единственной любовью, находящимся в том же замке, но вне пределов досягаемости, а не в его тёплых руках... — Я... Винда не знала, что хочет сказать и нужно ли. Ведь если она сейчас откроет ему своё сердце и даст понять, насколько он ей дорог, назад дороги не будет. Он и так имел над ней слишком много власти. Гриндевальд не отводил от неё взгляда, а когда она слегка повела плечами в бессилии, он убрал руки с её лица, глядя куда-то в сторону. — Нашего ребёнка ждёт великолепное будущее, — так же тихо произнёс он. — Я тебе обещаю. Мы обо всём позаботимся. Зная его больше, чем все в Нурменгарде вместе взятые, Винда могла с уверенностью сказать, что это значило. Все её опасения относительно того, что плод их прекрасных ночей ляжет на алтарь его великой цели вместе с её чувствами, получили подтверждение. Теперь ребёнок, которого Винда уже успела полюбить так сильно, как, она думала, не способна, был для Гриндевальда наследником его великой идеи, а это значило, что он уже был под прицелом. Кивнув будто бы самому себе, Гриндевальд резко развернулся и покинул комнату. Винда упала в кресло и неосознанно положила руки на живот. Только сейчас она поняла, какой была глупой. Нельзя было позволять ему узнать. Нужно было бежать отсюда без оглядки лишь только узнав о своём положении. Винда действительно была преданна и ему и их общей цели, однако теперь она определяла не только свою судьбу. И в этом случае она больше не собиралась плыть по течению. Винда была готова на такой шаг, о котором какой-то месяц назад не могла и помыслить. Она не подвергнет риску этого ребёнка, даже если спасать его придётся от того, кого она всей душой любила. Можно было подумать, что, имея на наследника такие планы, Гриндевальд их из-под земли достанет. Это было бы правдой, если бы Винда не была осведомлёна о его слабых сторонах — и в магии, и в стратегии. Ей нужно было хорошо подумать, но она найдёт безопасное место, где её сын или дочь вырастет и проживёт жизнь, на которую он или она имеет полное право — спокойную и беззаботную. Гриндевальд их не найдёт.