Ночной ветер

Винда в нерешительности стояла посреди своей комнаты, вцепившись в спинку кресла до боли в пальцах. Бежать нужно было немедленно, и нескольких минут хватило ей на то, чтобы совершенно точно определиться, куда. Единственным местом, из которого Гриндевальд никогда не смог бы достать ни Винду, ни их ребёнка, был Хогвартс, и она знала это как никто другой. Обдумывать то, как она доберётся туда, уже было страшно, не говоря о воплощении этих планов, однако умом она понимала, что сделать это нужно как можно быстрее или навсегда забыть о подобных намерениях. Совсем скоро её положение даст о себе знать, а по всему магическому сообществу со скоростью феникса разлетится шокирующая новость. Винда не была пленницей, напротив, она была самым доверенным лицом хозяина замка, и это давало надежду, что ей удастся беспрепятственно покинуть крепость, а когда её хватятся, она уже будет вне зоны досягаемости даже для самой грозы Европы. Но с этим нельзя было мешкать ни дня: кто знал, каким образом Гриндевальд мог решить защитить своего будущего наследника. Это могли быть и дополнительные защитные чары, и личный приказ ей не покидать территорию Нурменгарда... Винда понимала, что если она хочет уйти, то счёт идёт на часы, однако она просто не могла сделать это прямо сейчас. Ни угроза каким-то образом выдать свои намерения, ни страх быть отвергнутой теперь не могли удержать её от того, чтобы увидеть его в последний раз. Винда надеялась, что в последний, ведь после её поступка он возненавидит её и убьёт при первой же возможности, а она всё равно будет вспоминать о нём и каждый раз трепетать, будто бы они расстались каких-то пару часов назад... Если она не увидит его ещё хотя бы раз, будет жалеть об этом всю жизнь. А Винда не любит жалеть, иначе зачем она столько времени — напрасно — берегла от него своё сердце?.. На секунду усилив хватку, она резко отпустила кресло. Приняв решение, пусть и такое непростое, она почувствовала облегчение. Винда открыла шкаф и задумчиво провела рукой по ряду своих платьев. Преимущественно тёмные, насыщенных оттенков, сшитые из переливающихся тканей, они шли ей все, по очереди оттеняя её красоту изо дня в день. Она могла признаться самой себе, что ей было даже жаль оставлять их здесь — о том, чтобы брать с собой хоть какие-то вещи, не могло быть и речи. Конечно, она могла трансфигурировать себе точно такой же гардероб по прибытии в Хогвартс, однако это было бы уже не то — все эти платья помнили его прикосновения... Постояв какое-то время в задумчивости, она вытащила на свет тёмно-бирюзовое платье с открытыми плечами. Ночная сорочка и лёгкий халат упали на пол, и гладкий шёлк окутал её фигуру. Подойдя к зеркалу, она медленно расплела косу и расчесала волосы, оставив их распущенными. Губы Винды тронула лёгкая улыбка: она всегда считала, что подобный вид не уместен в Нурменгарде, но сегодня всё было с точностью наоборот. В последний раз окинув взглядом комнату, пусть, ненадолго, но ставшую её надёжным пристанищем, она вышла в холодный коридор. Впервые придя сюда сама, без его сопровождения, она лишь на мгновение нерешительно замерла у двери, прежде чем постучать — негромко, но настойчиво. Сегодня ей было не до опасений, что она окажется слишком навязчивой или будет отвергнута. Сегодня она получит то, чего хочет, а после сделает то, что нужно. Винда Розье всегда добивалась желаемого и делала правильные вещи — до тех пор, пока не встретила его. Сегодня она собиралась вернуть себя настоящую. — Войдите, — прозвучал его негромкий голос, и она опустила ручку двери. — Винда? Она вновь чуть улыбнулась, впервые позволив себе насладиться тем, как он на неё смотрит, не держа в голове миллион причин, почему нельзя доверять собственным глазам. Винда неспешно подошла к нему вплотную, чуть приподнимая голову, чтобы заглянуть в его непонимающие глаза. Сегодня она любовалась ими, переводя взгляд с одного на другой, не в силах насмотреться, одновременно боясь и желая, что их ребёнок унаследует их. Не дожидаясь, пока он что-то скажет или сделает, она нежно взяла его руки в свои и слегка сжала, с готовностью принимая его поцелуй. Эта ночь была, пожалуй, лучшей.