Ночной ветер

Он успел поймать её в последнюю секунду. Несколько судорожных ударов сердца, и Винда вновь была в своей спальне. Еле отдавая себе отчёт, он вцепился в её плечи и прижал к стене, безуспешно пытаясь держать себя в руках. Даже без использования палочки он мог нанести ей вред, о котором потом пожалел бы. Нужно было успокоиться, хотя в тот момент это казалось попросту невозможным. — Куда ты собралась? — прошипел он, сжимая её руки сильнее, пытаясь удержаться от того, чтобы встряхнуть. Ещё пара мгновений, и она бы трансгрессировала в неизвестном направлении, и прошло бы время, прежде чем он нашёл бы её. Почему она так поступила?! Винда обречённо подняла голову, и ужас в её глазах словно окатил Геллерта ледяной водой. Было очевидно, что он был страшен в этот момент, но, как ни странно, это открытие прояснило сознание. Он не отошёл, но ослабил хватку, выравнивая дыхание насколько это было возможно. — Я хотела как лучше, — её голос сорвался, а в глазах блеснули слёзы, расчерчивая щёки. Он ещё никогда не видел её такой уязвимой, и непонимание причины сводило с ума. — Почему? — его голос стал твёрже, но внутри была настоящая путаница. — Объясни. Этот взгляд, которым она на него смотрела... Она запросто могла не любить его, но она точно была на его стороне, такое нельзя сымитировать... Она не могла оказаться предательницей, только не она... — Тебе угрожают?.. Геллерт озвучил эту догадку, не дождавшись её ответа, и тут же укорил себя: это похоже на то, что он отчаянно ищет оправдание и сам предлагает его ей... — Нет... Сейчас нет... — она смотрела на него таким беспомощным взглядом, что непонимание лишь усиливалось. — Но будут... Не мне, а нашему ребёнку, когда он родится, он же будет мишенью для всего магического мира... Так вот оно что... Она думает, что он не сможет защитить собственного ребёнка. Защищает сотни своих приспешников вне закона, а ребёнка не сможет... — И ты решила отнять его у меня? — он медленно отпустил её плечи, опуская руки и отступая на шаг назад. Это укладывалось в голове с трудом и, чего таить, шло вразрез с его представлениями о Винде. Он думал, что она ему доверяла... Что понимала, что ему можно доверять. — Я просто хотела, чтобы он жил, — она всхлипнула, справляясь с голосом, и продолжила твёрже. — Я жила нашим делом, пока в моей жизни не появился он, и сейчас не отрекаюсь, но я хочу, чтобы он был жив и имел шанс на нормальную жизнь без постоянной опасности. Он имеет право выбрать сам... — Выбрать, быть моим ребёнком или нет? — Гриндевальд почувствовал, как осевший было гнев вновь клубится на дне сознания, готовый вскипеть и вырваться наружу. — Он уже мой ребёнок! Кто тебе дал право отнимать его у меня?! Зудящее желание вновь схватить её и всё-таки встряхнуть как следует подавлялось уже с трудом, сдерживаемое лишь страхом причинить боль. Геллерт не знал, что делать, и это сводило с ума. Вернее, он примерно понимал, что должен, но никогда бы не смог. — Я знаю, что не должна была этого делать по отношению к вам, но я не могла поступить иначе... Она вдруг, совершенно неожиданно, сделала шаг вперёд и несмело положила руки ему на грудь. В этом жесте было столько безысходности, что Геллерт напрягся, но не пошевелился. Прикосновение пустило тепло по всему телу, и сопротивляться этому было бесполезно. — Я так за него боюсь каждую секунду, уже, а ведь о нём ещё даже никто не знает... Он не знал, что ответить, поскольку было очевидно, что это её правда, и теперь всё упиралось в разницу их позиций. Он хотел видеть их ребёнка своим наследником, продолжателем его идеи общего блага, ведь разве может быть путь желаннее и достойнее? Она же не хотела подвергать дитя опасности и была готова пойти на риск, чтобы дать ему заурядную спокойную жизнь. И ведь нельзя было сказать, что она совсем не права. Нурменгард имел слабые места, недавние события тому доказательство, к тому же, клятва была в руках врага... Что если он и вправду однажды не сможет защитить свою семью, и им причинят вред?.. Ведь если так рассуждать, он тоже желал своему ребёнку жизнь, какой бы она ни была... — Ты в чём-то права, но запомни, что самое безопасное место для вас — рядом со мной. Геллерт глубоко вздохнул, понимая, что решение было принято ещё в тот момент, когда он понял, что она собирается сбежать. Она не могла быть предательницей, он не мог причинить ей вред, иначе, в обоих случаях, его мир бы рухнул. Однако доверие, выстроившееся между ними, позволяло ему быть рядом с ней человеком, а не политиком, и поэтому он не боялся теперь показать ей, что она для него ценнее принципов. — Я никогда не подвергну риску ни тебя, ни его, — чётко произнёс он, со вздохом протягивая руки и мягко прижимая её к себе. Спустя несколько долгих секунд Винда обняла его в ответ, укладывая голову ему на плечо. Ухватившись за этот шаг навстречу, Геллерт перебрал, казалось, сотни разных вариантов за каких-то пару минут в надежде получить её доверие. Безусловно, он хотел бы, чтобы весь мир знал о наследнике Гриндевальда, но только не ценой его безопасности, и поэтому он спрячет его до тех пор, пока не придёт подходящий момент. — Я смогу защитить вас даже если потеряю всё. У нас ещё есть время — мы создадим чары по образу Фиделиуса, и никто не узнает о том, что это наш ребёнок, до нашей окончательной победы, — он взял лицо Винды в свои руки и вгляделся в её глаза. — Ты мне веришь? — Верю, — выдохнула она, подаваясь ближе, и продолжила после долгой — секундной — паузы. — И люблю. И, не успел он подумать об ответе, как она прижалась к его губам, подаваясь всем телом.