Звенья цепи

      Сознание возвращается резко: глаза режет сквозь тонкие веки от яркого света, тело бьет лихорадочная дрожь. Холодно. И боль не может решить, где ей лучше устроиться — в голове призрака, вбивая фантомные гвозди в виски с каждым ударом сердца, или в сломанных ребрах, мешая раздробленные кости с живой плотью, впиваясь острыми гранями в слабые органы. Нова заходится в кашле, рот заполняет железным привкусом крови.       — Не думал, что когда-нибудь у меня на корабле будет находиться терран. — чужой голос слишком громкий. Он забирается в голову, подстегивает поселившуюся там боль; желает подчинить и уничтожить.       Призрак с трудом открывает глаза: перед ней стоит талдарим, остальное рассмотреть нет возможности, все плывет, лишаясь четкости. Взгляд блуждает по шипованной черной броне протосса, отмечает накопители энергии за плечами, которые мелькают индикаторами, оповещают о полной боевой готовности. Память услужливо подкидывает их первую встречу и как Райгель представляет незваного жестокого гостя на корабле: «Нова, позволь представить Аларака, Владыку талдаримов».       Они заключают договор: местонахождение терразина в обмен на то, что Нова приведет талдаримов к «Защитникам Человечества». Позже они встречаются на Вардоне: Валериан сообщает о поимке главы этой группировки и следом появляются талдаримы, начавшие уничтожать всех. Нове и ее людям приходится объединиться с остатками «защитников», чтобы отбить атаку. Конечно, приятных впечатлений обоим это не оставляет.       — Вижу, ты меня помнишь. — в голосе Владыки скользит усмешка, которую на его лице невозможно отследить. — Как тебе удалось победить Джи-нару?       Он покидает ее поле зрения. Ориентируясь на звук, Нова понимает, что он обходит ее, медленно, неспешно, тяжелыми шагами вымеряет время, которое они оба молчат. Воздух напитывается чужой энергией, легко стрекочет. Ощутимо зависает угроза, тревога охватывает призрака, но она заключена в гравитонной ловушке — висит в воздухе, без ощущения веса, и не может толком пошевелиться, чужая энергия окружает плотным коконом, грозясь раздавить за попытку дернуться из этой тюрьмы.       — Отвечай! — Аларак теряет терпение. Голос разбивает повисшее между ними молчание, осколками впивается в голову, желая раздробить хрупкие кости, выдавливая все из них. Нова жмурится от боли и пропускает момент, когда телу возвращается его вес — падает на пол, на колени, и обнимает напомнившие о себе ребра.       — Она была слабым противником. — выплевывает Нова, поднимая голову, чтобы с вызовом посмотреть в глаза Владыке. Он смеется: из воздуха исчезает угроза, даже дышать становится легче, но наполняется оно презрением, липким, противным, вынуждает чувствовать себя жалким; ощущение усиливается болью в груди.       — Ты меня насмешила. — Аларак уходит от нее, чтобы опуститься в свой трон. — Теперь слушай внимательно, терран. По какой-то причине ты стала частью нашей цепи вознесения.       Нова находит в себе силы подняться на ноги, смотрит на Владыку внимательно, и не понимает о чем он говорит. Зрение возвращается не сразу, но постепенно в фокус попадает и остальная обстановка корабля талдаримов. Они сейчас находятся на мостике, в центре которого расположен трон. За его спиной сквозь плотные всполохи энергии виден бескрайний космос и сияние звезды системы.       — Я не буду объяснять тебе, что это, но советую подчиняться мне. — Не смотря на нехорошее положение, Нова не может сдержать усмешки: так она и будет служить Владыке.       Разбежался.       На мгновение из тела пропадает ощущение мира. Призрак смотрит на руку и с удивлением отмечает, как конечность разбивается на энергетические квадраты, исчезая здесь. Перед глазами все плывет, становится сетчатым, словно неожиданно зрение стало как у насекомого. Первое изменение Нова отмечает дыханием: воздух обжигает легкие изнутри, вызывает удушение, в голове появляется легкая дымка. Мозг в панике посылает сигнал о том, что необходимо надеть респиратор. Вторым в себя приходит зрение: раздробленная картинка сливается в одно целое и Нова понимает, что находится на Теласаре, в своем первом лагере: от него осталось пара целых бункеров и несколько хранилищ. Больше ничего нет. Нова направляется в ближайший бункер на автомате, пока в себя приходит остальные ощущения — тела, пространства.       Автоматизм действий уходит вместе с обжигающим ощущением легких, пропадает паника из мыслей. Глубокий вдох — ошибка, сломанное ребро впивается острым обломком в легкое, горло сдавливает спазм и призрак заходится в кровавом кашле. Необходимо еще найти аптечку. Они обычно грузились в хранилища. Ей приходится обойти их три штуки, пока она находит уцелевший внутри, и уже в нем — аптечку. В ней стандартно есть обезболивающие, бинты и два инъектора с наноботами. Опускаясь на холодный пол, Нова прижимается спиной к стальным прутьям шкафа, где покоятся еще несколько коробок: провизия, ремонтные запчасти, патроны и винтовки гаусса — стандартное вооружение морпехов. Призрак снимает верхнюю часть брони и вкалывает инъектор в налившуюся гематому, перед этим расположившись лежа на жесткой кушетке. Наноботы начинают действовать незамедлительно, разнося под кожей ощущение копошащихся муравьев, вызывают зуд. Нова отдаляется от физических ощущений и думает, как выбраться с планеты. Надо связаться экипажем, попросить выслать корвет. Маленький, с автоматическим управлением, он быстро сможет сюда добраться, потом увести призрака обратно на корабль. Райгель говорил, что смог облегчить конструкцию ее ограничителей; пусть тогда дальше их улучшает.       — Не будь так глупа, терран. — голос Аларака врывается в ее мысли, неприятно сбивает с настроя. — Я отдаю тебе приказ: захватить лагерь Джи-нары и вернуться на мой корабль.       — Пошел к черту! — отзывается Нова вслух, но ответа не следует. Пикает индикатор инъектора — жизнь наноботов закончилась. Медленно поднявшись, свесив ноги с кушетки, Нова чувствует еще легкую боль: как ожидалось, боты не смогли вылечить ее полностью, но по крайней мере свели последствия сломанных ребер к минимуму. Перебинтовав себя и одев броню, Нова идет между стеллажей в сторону маленькой комнаты, оборудованную для связи. В наушниках звучит только белый шум, через который не пробивается ни один сигнал.       Значит, остается только ждать — Райгель должен был отдать стандартный приказ: через каждые полчаса выходить в эфир. Но проходит час — есть только белый шум и голос Новы, передающий сообщения в пустоту.       После еще одного «тихого часа» в эфире, Нова начинает собираться: обходит все хранилища, достает оставшиеся в целости винтовки, патроны, аптечки, питательные таблетки — «пайки», заменяющие солдатам нормальную еду. К сожалению, так просто со всем добром не походишь, по этому она отбирает необходимое: лечащие инъекторы, которых целых оказалось десять штук, были спрятаны в поясную сумку; к ним были отложены «пайки». Винтовки оказались вместительными в плане патронов — сто штук в магазине. При учете малой эффективности, Нова решает взять сразу несколько винтовок, чтобы не тратить время на перезарядку. Две удается разместить на спине, две в руках — но в попытке с этим хотя бы перебежать между зданиями, ей пришлось от одного оружия отказаться, заменить парочкой сменных магазинов. Проверка маскировки проходит отлично: при сгоревших от перегрузки стабилизаторах, Нова беспокоилась о скрытности больше всего. Но механизм работает. Времени хватает на две минуты беспрерывного бега. На этом приготовления окончены и Нова уже хочет выйти из лагеря, но решается на последнюю попытку связаться с экипажем.       Тишина.       Нова не верит, что ее могут покинуть. Но эмоции вырываются наружу и кулак оставляет еле заметную вмятину на металлической стене, боль возникает резкой вспышкой и пропадает. Она быстро покидает лагерь.       Лагерь талдаримов выглядит как черно-красное пятно в этих голубых зарослях. Нова этому благодарна: обычные протоссы из-за своей энергии могли тут затеряться без всяких маскировок. Оставшихся без своего командира, талдаримы перешли в глухую оборону: пилоны возвышаются над землей, перед ними находятся фотонные пушки, которые так же могут засечь невидимых противников. Позади — батареи щитов сверкают яркими всполохами накопившейся энергии.       Нова находится на достаточном расстоянии от лагеря, чтобы не вызывать тревогу и не попадать под обстрел. Была бы у нее та энергетическая винтовка, возможно она бы сравняла лагерь с землей. Но такого в наличии нет. Зато есть много энергии, которой можно управлять непосредственно.       Решение находится быстро. С дальней дистанции, Нова отправляет в пилон за фотонками пси-энергию. Щит распадается голубым куполом и тут же начинает мелькать новый — ближайшие батареи активировались, восстанавливая защиту на главном проводнике энергии. Однако, Нова ждала другой реакции, которая началась сразу — из-за фотонок вышел отряд приверженцев, рассредотачиваясь по территории и оглядываясь. Один из них замечает Нову и бежит к ней, подавая сигналы остальным; противник приближается быстро, призрак вскидывает винтовку и целится в центр груди — матрицу щита и устройство телепортации. Пули точечно пробивают щит, кристалл разлетается осколками, но талдариму все равно — он уже почти у своей цели. Когда расстояния остается немного, он оказывается рядом почти мгновенно благодаря прыжку. Нова отходит от места его приземления и, перехватывая винтовку удобнее, прикладом бьет врага в шею, пока тот не успел встать. Это оглушает ненадолго, но последним становятся пули, превращающие в решето мягкую плоть. Из ран сочиться темная кровь и Нова отворачивается, отстреливает других приближающихся. На ее проблему, из лагеря начинают вышагивать механизмы.       Считая это подходящим моментом, она включает маскировку и, подобрав клинок поверженного, активирует его: принцип оказывается тот же, что у винтовки из станции Аверна, но заряд не накапливается, а расходуется постоянно, неравномерно. К ним спешат разрушители, раскидывая импульсы обнаружения. Призрак спешит: пока они приближаются, она пси-клинком убивает талдаримов. Щиты со спины более сгущены, но менее эффективны против ее энергии и распадаются почти мгновенно. Удары приходятся в позвоночник противников, так что численность боеспособных быстро сокращается. Неожиданно тело наливается тяжестью, слабостью, а в нее летят снаряды от палачей. Маскировка спадает от импульса разрушителя, Нова вынуждена идти на сближение зигзагом, уворачиваясь от обстрела. Разрушитель начинает возвращаться в лагерь и Нове приходится скинуть винтовку с плеча, стреляя ему в след. Щит издевательски блестит от каждого выстрела, но не падает, так что Нова просто посылает импульс, как до этого, — и механизм издав жалобный звук, распадается на несколько деталей, выпуская из своего луча призрака. Насладится этим успехом не позволяют палачи, продолжающие в нее стрелять. Под маскировкой она уходит от многочисленных противников, прячется среди растений, где уже выходит из невидимости. Ей нужно немного передохнуть — сбитое дыхание жжет легкие и о себе снова дают знать ребра, которым требуется покой. Из лагеря выходит еще несколько палачей, воздаятелей и вышагивают странники гнева — на секторных лапах, спокойно перешагивая через строения, они похожи на пауков. Основная часть крутит пушками, выискивая противника. Против такого отряда не хватит ее сил и оставшихся патронов. Нова отворачивается от сил талдаримов и прислоняется спиной о гибкий ствол растения.       Значит должно быть что-то другое. Не может она так просто здесь умереть и сдаться.       Пси-клинок потрескивает от переполнявшей его энергии. Нова внимательно смотрит на него: он исходится всполохами, походит на бушующее кристаллизированное пламя и завораживает своим кровавым цветом. Где-то внутри есть ощущение, что она делает неправильно. Убивать их не надо. Их надо подчинять. Нова вспоминает, какое было ощущение от разговора с Алараком: тот своим видом вызывал трепет и уважение, его сила была физически ощутима. Если талдаримы так уважают силу, стоит ей воспользоваться.       Нова выходит из укрытия и идет к противникам. Она смотрит прямо в глаза каждому приверженцу, она пытается ощутить их пси-поле, она окружает себя силой и идет, чтобы подавить их волю. Призрак отмечает, что в нее не стреляют. Так же, некоторые из талдаримов опускаются на колени, словно не в силах справится с давлением силы. У разрушителей возникает перегрузка, их щиты становятся яркими крепкими, но только консервируют сами механизмы и сводят на нет импульс от их взрыва.       — Подчинитесь. — произносит Нова, стараясь вложить в слово всю силу и волю. Сначала ничего не происходит, что очень напрягает ее. Но она ждет, находится в полном напряжении — пусть никто не атакует, осмотрительность не помешает. Пси-поле вихрится, дрожит, Нове приходиться частично концентрировать свое внимание, чтобы оно не разлетелось, не раскидало всех в стороны. Это ей кажется важным, особенно когда вмешиваются сразу несколько талдаримов, словно пытаясь выцепить из поля кусок силы. Это продолжается долго, от чего Нову охватывает злость и она расширяет поле еще одним приливом пси-силы. Этого оказывается достаточно: пси-поле опрокидывает талдаримов, не позволяет им подняться. Они пытаются сопротивляться, Нова чувствует это, но давит пси-энергией, чувствует каждого из них и их гнев. У талдаримов ничего не выходит.       — Подчиняемся. — отзываются они нестройным хором, не в состоянии даже поднять головы. Сдаются.       Призрак ликует. Они идут обратно в лагерь: у фотонок еще нет обновления по целям, по этому по своим они не стреляют, пока странники гнева выжигают пилоны за ними, перекрывая доступ к энергии. Отряд талдаримов ровняет с землей собственный лагерь, пока Нова чувствует удовлетворение от произошедшего.       — Мои поздравления, терран.