between the devil and the deep blue sea

Нечто мрачное будто бы преследовало его с каждым шагом. Пит выглядел как-то не особенно грустно насчет этого всего, будто бы у них просто не было выбора. Разве же это так? У каждого был выбор. Они могли выбрать не становиться убийцами; они могли пойти против строившейся веками системы, что зиждилась на страхе и насилии. И неважно, сколько раз Джон разбивал костяшки на пальцах, в бесконечных пабах, бесконечными ночами. Без солдат не будет войны. Но Джон, как и любой парень в этом зале, был взращен на одной абсолютной истине: чтобы быть мужчиной, ты должен сражаться. Долг, честь, и доблесть. Слова из старых стихотворений мелькали в голове. Вы еще не забыли? * «Забыли, — подумал Джон, - и именно поэтому мы снова к этому пришли». Он близоруко всматривался в толпу. Светло-серый костюм Эпштейна ярко выделялся в море зеленого и коричневого твида. Джон молча подошел и встал рядом с ним, протянув стакан. «Оу, спасибо, мистер Леннон», — сказал тот, робко улыбнувшись. Когда он взял свой напиток, Джон подвинул свои пальцы аккурат в тот момент, когда они едва не соприкоснулись. Джон сделал большой глоток виски. Эпштейн внезапно опомнился. «Извините. Вы, я думаю, еще не знакомы, — он указал рукой на парня, которого Джон сначала даже не заметил, — Джон, это Пол МакКартни. Он морской офицер». «Черт возьми», подумал он, когда понимание свалилось ему на голову. МакКартни улыбнулся, когда они пересеклись взглядами. Тот был слегка выше Джона, с тонкой талией, что подчеркивалась брюками его матросской униформы. Его черные волосы, как и положено по уставу, были зачесаны назад, сверху прикрытые белой бескозыркой, а большие глаза сверкали робко и с интересом. Он стоял, держа руки за спиной, протянув одну лишь в ответ на рукопожатие Джона. «Здрасьте, — сказал он, звуча вполне довольно, — не думаю, что видел тебя раньше». «Ты бы запомнил, если б видел», — мгновенно ответил Джон. Они пожали друг другу руки; Ладонь МакКартни была сухой и крепкой, пальцы все такими же изящными, как и когда они скользили по клавишам пианино. Джон внезапно вновь вытащил очки и сразу же их надел. В фокусе МакКартни выглядел еще более впечатляюще. «Да неужели?», — МакКартни приподнял свою изогнутую тонкую бровь. Игривая улыбка виднелась на его губах, что выглядели порозовевшими, видимо, от игры на трубе. Отрывистые, несвязные картинки промелькнули в голове Джона от этой мысли. «Я бы так не сказал». Джон вдруг рассмеялся, не зная, стоит ли оскорбиться или все же поддаться любопытству. «Да ты болтун, — заметил он, — я думал, в морском флоте таких быстро приструняют?» «Нет, это в армии, — сострил МакКартни, — а у нас шутеечки поощряются. Это, понимаешь ли, мальчишеский клуб». «Готов поспорить, не только шутеечки», — Джон ухмыльнулся. Когда МакКартни прикусил губу, Эпштейн вдруг сказал: «Так. Ладно». Он улыбнулся МакКартни: «Я имею в виду, ты очень хорошо сыграл, Пол. Ты очень преуспел в своем творчестве». МакКартни оторвал свой взгляд от Джона. «Ох, спасибо. Мы с Айвеном дрались не на жизнь, а на смерть за эту партию». «Но уж тебе-то равных не нашлось, я так понимаю». МакКартни застенчиво взглянул на Джона. «Это в тебе говорит твое профессиональное мнение?» «Ну это, так сказать, совершенно прямо говоря». «Может, образно?», — поправил Эпштейн. «Нет, — Джон посмотрел на МакКартни, — совершенно прямо». К его превеликому удовольствию, щеки МакКартни залились румянцем. Джон вновь ухмыльнулся и отхлебнул из стакана. Эпштейну, очевидно, не хотелось задерживаться на своеобразной беседе, происходившей между двумя в данный момент. Он держал перед собой сигарету как-то отрешенно, будто бы чувствуя себя неловко. Когда он отвел глаза от МакКартни, по телу пробежали мурашки от того факта, что взгляд того остался на его лице. «Скажи мне, Пол, — вежливо начал Эпштейн, — когда стоит ждать ответ от комиссии? Думаю, тебя не посадят работать связистом с твоими результатами?» Джон заинтересованно взглянул на него. МакКартни только успел открыть рот, чтобы ответить, как он перебил: «Извините, а как вы оба познакомились-то?» «Оу, — Эпштейн и МакКартни одновременно улыбнулись, — Пол был занят в театре». «Он любезничает, — сказал МакКартни. Он слегка пожал плечами, когда Джон посмотрел на него, — на самом деле я просто ошивался около служебного входа». «Праздношатался, значит?» МакКартни усмехнулся, отчего сердце Джона забилось быстрее. «Можно сказать и так. Клянчил сигареты и все надеялся, что меня пустят за кулисы». «А потом начал выполнять мои поручения, — добавил Эпштейн, улыбнувшись, — в чем ты был хорош». Кто бы сомневался. Джон вознаградил его раздраженным взглядом. «Ага, да». МакКартни похлопал себя по карманам в поисках сигарет. Предвосхищая Эпштейна, потянувшегося за своим серебряным портсигаром, Джон достал помятую бумажную коробку папирос. Выудив одну из них и не обращая внимания на удивленное выражение МакКартни, Джон подпалил ее о кончик собственной сигареты. Их взгляы пересеклись сквозь облако серебристого дыма. Он затянулся, разжигая ее, и передал, позволяя их пальцам слегка соприкоснуться; дыхание МакКартни оборвалось. «Спасибо», — сказал он после долгой паузы. Джон задержал свой взгляд. «Всегда пожалуйста». МакКартни внезапно перевел внимание на Эпштейна. Он смахнул кончик сигареты, хотя на нем и не собралось пепла. «Отвечая на твой вопрос: я еще не знаю. Куда отправят, там я и буду. У меня как-то особо нет выбора». «Неправда, — сказал Джон. «У тебя есть выбор. У всех есть выбор». «Не в том случае, если ты младший лейтенант», — сказал Эпштейн. «Куда отправят, туда и пойду», — повторил МакКартни. Он быстро облизнул губы и снова затянулся сигаретой. «А что насчет тебя, мистер Леннон? Земля, небо, или море?», — в его голосе чувствовалось что-то испытующее. «К счастью, туман. Я слышал, у них там без проишествий». МакКартни закатил глаза и попытался удержаться от улыбки. Эпштейн нахмурился. «Но вы ведь запишетесь? Я думал, все парни собираются пойти воевать». «А ты тогда куда собираешься?», — отрезал Джон. Сигарета дымила между его пальцев. «В бункере отсидишься?» Губы Эпштейна вытянулись в тонкую полоску. Джон хотел продолжать и дальше, ах, я забыл, мы ведь никогда ничего в этой стране не обсуждаем,, но вместо того лишь отвернулся. «У меня есть чин в военном министерстве», — признал Эпштейн спустя мгновение, провоцируя Джона на очередную колкость. «Я работаю в канцелярии, но постараюсь быть полезным и там». Джон не мог удержать языка за зубами. «Ага, легко быть воякой, когда не тебе помирать на передовой». Эпштейн уставился на него. «Прошу прощения?» «Так собственно, — начал МакКартни, выдохнув дым через плечо, — как я понимаю, ты служить не собираешься». Ощущение себя в центре внимания заставило Джона неловко перешагнуть с ноги на ногу. Он на какой-то момент замолчал, заняв рот сигаретой. Это было практически неуловимо, но он заметил, как Эпштейн пошатнулся назад, а зеленые глаза МакКартни задумчиво задержались на нем, прежде чем взглянуть куда-то в сторону. Когда они отвлеклись, Джон отхлебнул огромный глоток виски. От его вкуса во рту стало кисло. Джон подключился, когда Эпштейн и МакКартни начал очередную беседу; Публика, казалось, заметно прибавила в числе: практически все держали в руках по стакану алкоголя, и многие уже ощутимо порозовели от курения, танцев, и выпивки. На сцене уже другой оркестр продолжал свое выступление, гипнотизируя звуками джаза. Он присмотрелся к большому баннеру, нависающему над сценой. «ДЛЯ НАШИХ МАЛЬЧИКОВ — ДЛЯ В.М.А.». «Боже», — подумал он, вновь раздражаясь. Неудивительно, что Эпштейн так отреагировал; МакКартни, по сути, был красавицей этого бала. Джон Леннон себя не жалеет. Он или сразу подрывается, или не подает виду. Но когда МакКартни засмеялся над чем-то, что сказал Эпштейн, Джон ощутил укол ревности. Мими наверняка его разыскивает. Джон осмотрел безликие группки, выискивая знакомую долговязую фигуру. По привычке он вновь закурил. Когда наконец-то он вычислил Мими, разговаривавшую с мужчиной в форме, он облегченно вздохнул.