9
8 августа 2019 г., 13:09
Примечания:
флафф из лав.
так сладко, что у вас слипнется. я предупредила.
Обычно Федя предпочитает работать в тишине и одиночестве, когда сводит. У него, конечно, отличные наушники, отрезающие от мира, но ощущение чужого присутствия странной щекоткой проходит по нервам, мешает сосредоточиться.
В конце концов, просто невероятно глупо, когда он весь в чужом музле, хорошем или плохом, и все равно не может слышать другого человека.
...Андрей — исключение из правил.
Он вообще во многом исключительный. До него Федя не спал с парнями, не чувствовал чужую музыку так же глубоко, как собственную, и никому раньше так полно не открывался сам.
— Холодно чет, у тебя есть плед? — Андрей смешно ворчит, когда ему некомфортно в бытовом плане.
— Посмотри в комоде. Все, меня нет, — и прежде чем Федя надевает наушники, он успевает услышать звук, с которым выдвигается ящик. Обернувшись чуть позже, Федя видит, что Андрей уютно устроился на диване, замотавшись по самые глаза. Это вызывает неожиданную теплую волну где-то внутри, и Федя торопливо отворачивается, чтобы не растерять настрой — трек, который он сводит, отнюдь не мягкий и солнечный.
— Что это за ебанина вообще такая? — спрашивает Андрей, когда час спустя мягко стаскивает с Феди наушники и подносит к себе поближе, вслушиваясь в звучание.
Федя мельком бросает взгляд на часы — он уже час ковыряется. Надо сделать перерыв, и Андрей очень вовремя об этом напомнил.
— Да так, срочный заказ. Чел под Нойза косит, по ходу.
— Ну, хреново косит.
— Зато платит нормально.
Андрей кладет наушники на стол, подальше от края и вынуждает Федю развернуться в кресле. У него очень неудобные ручки, но Андрей все равно как-то устраивается на Фединых коленях, по-кошачьи ластится, трется небритой колючей щекой. В Андрее нет ничего женственного — ни во внешности, ни в поведении, но Федю все равно каждый раз разъебывает щемящей нежностью вот в такие моменты, когда Андрей так очевидно тянется к нему. Так неприкрыто и искренне в него влюблен.
Пальцы вплетаются в жесткие растрепанные волосы, когда Федя притягивает Андрея к себе ближе, чтобы поцеловать, и тот то ли вздыхает, то ли всхлипывает прямо в поцелуй, крепко обвивая руками за шею. Потом в шею же утыкается лицом и замирает, подставляя спину под поглаживания, и это явно неудобная поза, но оба знают, что все равно долго так не просидят — Феде нужно работать.
Андрей действительно особенный: до него Федя стыдился подобного проявления чувств, а сейчас ему глубоко плевать, что кто-то назвал бы это розовыми соплями.
Андрей перебирается обратно на диван и вновь окукливается в плед, тоже, кажется, надевает наушники. Его присутствие иррационально успокаивает, и Федя вновь погружается в чужой трек.
