могила светлячков

Теплые Федины пальцы гладят по голове, перебирают волосы, мягко массируют кожу. Федя нежный, Федя ласковый, Федя очень внимательный. Андрею всегда с ним хорошо. Но еще Андрей знает, что у Феди есть темная сторона, которую он никому не показывает, даже ему. Андрея съедает любопытство: так хочется заглянуть за краешек, потрогать лапкой, словно любопытная кошка. Федя не позволяет. Федя его бережет, как будто есть что-то, что Андрей еще не успел разрушить сам. Теплые Федины пальцы оказываются у Андрея во рту, потому что он ловит их, ласкает языком, посасывает так показательно-пошло, что сам собой гордится. У Феди чуть учащается дыхание — первая маленькая победа. Андрей скатывается с его колен, на которых лежит головой, чтобы вновь взобраться на них, но уже верхом, оседлать Федины бедра, вцепившись в его плечи. — Федор, — выдыхает он в самое ухо, а потом очерчивает его самым кончиком языка. Федя вздрагивает. — Щекотно же, — возмущается он. Его руки мягко поддерживают Андрея за талию. Андрей смеется и лезет целоваться, он это обожает, а Федя охуенно целуется, и от этого мурашки бегут вдоль позвоночника, но как же хочется большего... Андрей ерзает на Фединых коленях, ненавязчиво намекая — заявляя, — что у него уже стоит. Федя не из тех, кто любит поиграть и помучить — он сразу же норовит забраться Андрею в штаны, но тот сперва ловит его ладонь и мокро облизывает. Федя чуть улыбается, а затем все-таки забирается под резинку, и вот незадача — под домашними спортивками Андрей не носит трусов, упс. Зато Феде чуть удобнее, хотя явно не мешало бы стянуть штаны совсем, но оторваться сейчас нет сил вообще, Андрея размазывает от ощущений, как никогда не мазало от бухла и травы. — Всегда говорил, что руки у тебя золотые, — хихикает Андрей, утыкаясь лбом в чужой лоб. Федя фыркает и не отвечает — он в принципе довольно молчалив и сосредоточен в постели, да и шутку про золотые руки слышит уже не впервые. Но Андрею она слишком нравится, нравится потом говорить это где-нибудь в публичном месте знакомым и незнакомым людям, нравится смотреть, как румянец нежно целует Федины скулы в этот момент. Горячие Федины пальцы тугим кольцом обхватывают член, скользят по всей длине и оглаживают головку. У Андрея от напряжения мелко подрагивают бедра, он рвано дышит и жмется к Феде ближе, заглядывает ему в глаза — и тонет в темном водовороте, который видит там. Если бы только Федя позволил... Андрей ловит его свободную руку и прижимает к губам, а потом кладет себе на горло. — Федь... — остается только вот это жалкое, коротким всхлипом, просяще — пожалуйста, сделай это, нам обоим очень нужно, чтобы ты отпустил себя. Федя закусывает губу, смотрит так пронзительно, словно хочет прожечь дыру. Замедляет ласки, сосредоточенный на другой своей руке, той, которую Андрей сейчас прижимает к шее. Федя должен чувствовать, как под его ладонью захлебывается в истерике пульс. У Феди дрожат уголки губ. Федя неуверенно, на пробу сжимает руку. Обжигающие Федины пальцы обхватывают горло Андрея, как ошейник — плотно и неотвратимо. И сначала Федя еще всматривается в лицо Андрея, ищет подтверждение — нормально? Все хорошо? Ты ок? Потом он явно отпускает себя. Одна Федина ладонь продолжает сжимать член Андрея, другая — его шею, и синхронизация идеальна, до закушенных губ и кругов перед глазами идеальна, и в груди выгорает к чертям весь кислород, а потом Федя разжимает хватку, и Андрей словно выныривает на поверхность. Слишком яркие ощущения выжигают нервные окончания, когда сценарий повторяется раз за разом — Федя дрочит ему и методично смыкает пальцы на горле, перехватывая контроль, решая за Андрея, можно ли ему дышать. Когда Федя в очередной раз отпускает, позволяет вдохнуть, он тут же целует Андрея — то ли делясь кислородом, то ли отнимая последний. Этого хватает, чтобы финишировать, и Андрей кончает — беззвучно, потому что сил на стоны уже нет, воздуха нет, он на пределе. Вдох после этого такой яркий и сногсшибательный, что ощущается почти как второй оргазм. Андрей без преувеличения сползает с Феди на пол, хватается за его колени, чтобы не потерять равновесие окончательно. В штанах влажно, но сейчас это такая мелочь на фоне ощущенческого безумия. — Дай мне минутку, — Андрей сам слышит, как сипло звучит его голос, и это заставляет его сыто и довольно улыбнуться. — Сейчас я отдышусь, и продолжим. Теплые Федины пальцы гладят его по щеке.