Вещь

Panic! At the Disco — This Is Gospel (Piano)

Скрестив по-турецки ноги и практически не моргая, Тэхён неподвижно сидит в изножье кровати и охраняет чуткий сон своего хозяина. На протяжении всей ночи он то включает, то выключает увлажнитель воздуха, поправляет разложенные вокруг мужчины подушки и все время сосредоточенно вслушивается в его обрывистое поверхностное дыхание, чтобы, в случае чего, разбудить его или, если тот закашляется, подать ему стакан теплого молока. Чонгук спит беспокойно, судя по движущимся под веками глазам ему что-то снится, и он даже пару раз за ночь тревожно бормочет себе под нос что-то невнятное и неразборчивое. О здоровом сне в этом сидячем положении не может идти и речи, но Тэхён, будучи неосведомленным в этом вопросе, не имеет ни малейшего представления, как ему облегчить страдания или улучшить качество чужого сна. За всю ночь он отлучается в свою личную комнату лишь единожды, на долгие двадцать минут, чтобы подключить шнур электропитания к порту зарядки, расположенном на ахилловом сухожилии, и поднять уровень зарядки аккумулятора до нужных пятидесяти процентов, с легкостью предварительно рассчитав, что этого будет вполне достаточно, чтобы провести активно последующие сутки. Ровно за минуту до активации будильника Чонгук приоткрывает веки и болезненно простанывает от ноющей боли в шее и от давящей тяжести в спине, осевшей грузными камнями в легких за период семичасового сна. — Доброе утро, — встрепенувшись, улыбается Тэхён. Его зрачки привычно расширяются, измеряя температуру тела, уровень воды в организме и показание пульса. — Как спалось?  — Мне снилось, что я катил в гору булыжник, но кажется, это был вовсе не сон, а все происходило наяву, — сморщившись от боли, Чонгук садится на кровати ровнее, потирая пальцами шею и надавливая с силой на позвонки. — Ты сам отдыхал? — Я бодр и полон сил, — он садится на колени, складывая руки на бедрах. — Сегодня синоптики обещают замечательную погоду, плюс пятнадцать и без осадков, временами ясно. Завтрак предпочтешь в постель или будешь кушать на кухне? Тэхён тараторит без остановки, не переставая улыбаться на манер учтивых стюардесс в салоне бизнес-класса, и Чонгук очень благодарен ему за эту позарез необходимую жизнерадостность, которой в нем самом больше нет. — Сегодня понедельник? — сонно спрашивает Чонгук, протягивая руку к телефону, стоящему на тумбочке на подставке с беспроводной зарядкой, чтобы отключить не понадобившийся сигнал будильника. Тэхён ничего не отвечает, принимая вопрос за риторический, потому что Чонгук сразу должен был заметить дату и число на горящем экране смартфона. — У меня сейчас спортзал, потом душ, а потом можно и завтрак. Он встает с кровати, слегка покачиваясь, и босыми ногами шлепает по теплому полу в ванную, к шкафчику, в котором хранится органайзер с таблетками. Тэхён следует за ним по пятам и, привставая на цыпочки, поглядывает из-за плеча на пластиковый контейнер для таблеток, разделенный на ячейки. С недавних пор Чонгук перестал от него скрывать, что принимает их. Он открывает кран с холодной водой и набирает половину высокого стакана, параллельно выскребая дрожащими пальцами из глубокой ячейки свои капсулы. — Сразу четыре? — неодобрительно морщится Тэхён, когда Чонгук с легкостью профессионала закидывает в рот сразу все таблетки, которые он достал в ладонь, и запивает маленьким глотком воды. — Я бы принимал больше, но, к сожалению, это максимально допустимая доза, — он с сожалением смотрит на оставшиеся разложенные лекарства и закрывает крышку. Перетерпеть еще минут десять — и в ближайшие шесть часов он не будет ощущать ни единого угнетающего симптома. Он смотрит на Тэхёна в отражении зеркала и мягко улыбается. Во все времена человеческой истории неотъемлемой составляющей любви считалась боль, и Чонгук готов платить за свою полную цену. Он надевает тренировочные штаны, носки и кроссовки и, перекинув через голое плечо чистое белое полотенце, спускается на первый этаж их квартиры, чтобы посвятить хотя бы немного времени физической нагрузке. Изначально, много лет назад, он оборудовал эту комнату всевозможными тренажерами и спортивными снарядами, чтобы держать себя в форме и соответствовать идеальному телосложению своего андроида; но после того как врач строго-настрого запретил ему любую физическую активность кроме секса и плавания, в арсенале осталась лишь беговая дорожка, на которой он мог, хоть и с трудом, но пробежать три раза в неделю по пятнадцать минут, невзирая на бурлящее в груди жжение. Бодрящая музыка в беспроводных наушниках способствует приподнятому настроению, а когда последние нити тянущего в спине чувства слабеют и окончательно отпускают, Чонгук ускоряет шаг и увеличивает угол наклона беговой дорожки, искренне радуясь контрасту ограниченности от скованности и полнейшей свободы от боли. Верно говорят, что здоровье — это субстанция невидимая и неощутимая ровно до тех пор, пока это самое здоровье у тебя есть. Педантичность, пунктуальность и перфекционизм — три важнейших правила и девиз его жизни, с которыми он связывает причины успешного бизнеса, долгосрочных отношений с деловыми партнерами и полный порядок во всех, кроме одной, сферах своей жизни. Чонгук добавляет две единицы скорости, переходя на интенсивный бег, и грустно усмехается пролетевшей мимолетно мысли, что когда-то в ранней юности он планировал прожить не меньше ста лет. Сейчас же, вернувшись из сладких детских фантазий обратно на грешную землю, он хочет не более чем просто дожить до новогодних праздников, до которых осталось еще аж целых полтора месяца. Контрастный душ, немного кокосового масла на руки и волосы, строгий темно-серый костюм с белой рубашкой, но без галстука — потому что тот мешает дышать, начищенные до блеска черные туфли, золотой Ролекс. Парфюм Чонгук в повседневности не носит из тех же соображений — затрудняет дыхание. Холодное стекло, гладкий мрамор и металл; белое, серое и чёрное — основа интерьера в их просторной двухуровневой квартире в стиле хай-тек. Большинство окон выходит на восток, отчего утром именно с их стороны в окна хозяйской спальни, гостиной и кухни на тринадцатом этаже тридцатиэтажного дома ранние алые солнечные лучи попадают в первую очередь. Текстиля в оформлении практически не осталось, разве что несколько гипоаллергенных подушек на диване в гостиной, которыми по вечерам его заботливо обкладывает Тэхён. Чонгук резво спускается по ступенькам лестницы на первый этаж, проходит слабоосвещенную гостиную, на ходу оборачиваясь и дольше обычного задерживая взгляд на искусственных языках пламени на панелях вдоль стен, и следует за манящим ароматом свежесваренного кофе на кухню, перекинув пиджак через руку и на ходу застегивая пуговички на манжетах. Было бы неплохо взять отпуск или даже вовсе уйти со своего поста, продав сорок девять процентов акций и навсегда избавиться от связи с черствой не ведающей о понятии эмпатии матерью, чья безмерная опека и навязывание своего мировоззрения в итоге и привела к такому печальному исходу. Компания по предоставлению услуг информационной безопасности, основанная еще много лет назад его дедом, за сорок пять лет своего существования на рынке развилась от уровня офиса в старом пятиэтажном жилом доме до невиданных высот, включая собственное здание и сотни рабочих мест. А за те недолгие семь лет, что ее возглавляет Чон Чонгук, и вовсе вырвалась среди своих конкурентов вперед и заняла лидирующие позиции, граничащие с монополией. Тэхён улыбается своей обворожительной улыбкой, оборачиваясь на звук шагов, и сразу загружает хлеб в тостер. Он сервирует стол машинально быстро и аккуратно, расставляет перед Чонгуком нарезанные фрукты и твердый сыр, по обыкновению добавляет в чашку треть кофе и сверху заливает из сотейника подогретым заранее соевым молоком, незамедлительно отправляя следом всю грязную посуду в посудомойку. Андроиды — лучшее и наивысшее достижение человечества после изобретения разве что интернета. Красивее любого живого человека, никогда не болеющие, не устающие. У них не бывает плохого настроения, они не злятся и не обижаются. Они не стареют и не могут покинуть тебя раньше, чем ты покинешь этот мир. Они идеальны абсолютно во всем, и их невозможно не любить. Запрыгнув на высокий барный стул, бросив пиджак на пустой соседний и подперев кулаком подбородок, Чонгук неотрывно наблюдает за каждым слаженным движением своего личного экземпляра. Влюбленно улыбается, когда тот забавно морщит нос, потому что остался недоволен тем, как поджарились сегодня тосты, и нежно целует розовые губы в знак благодарности, когда Тэхён в ожидании похвалы подходит вплотную и обвивает руками его талию. — Раз завтрак в постель не состоялся, тогда и постель состоится за завтраком, — загадочным тоном произносит он возле самого уха и влажно проводит языком по ушной раковине, моментально получая желаемую реакцию в виде несдержанного страстного стона. Его руки сразу ложатся на напряженные бедра, обтянутые дорогой брючной тканью и ведут до самого паха, большими пальцами обеих рук призывно очерчивая выпирающее возбуждение. Тэхён разворачивает сидящего на вращающемся стуле мужчину на себя, целуя податливые губы, расстегивает пуговицу и молнию, не теряя зря ни единой секунды драгоценного времени, ловко высвобождает налитый кровью член и, не услышав просьбы и даже не подумав спросить разрешения, отрывается от мягких расслабленных губ и жадно припадает мокрым ртом к головке, сперва поддерживая член у основания, а позже, заглатывая его глубже, убирая обе руки и работая одной лишь головой. Чонгук стонет протяжно и едва удерживает равновесие, цепко хватаясь руками за края столешницы за своей спиной. Он закидывает от удовольствия голову, блаженно закрывает глаза и облизывает губы, непроизвольно повторяя движения умелого языка, скользящего вдоль и поперек его напряженной плоти. В этом нет никакой необходимости и смысла, но Тэхён знает своего Чонгука слишком хорошо, и поэтому имитирует глоткой давящиеся звуки, чем доводит хозяина до крайней степени безумия, и заставляет уже через пару минут сумасшедшего орального секса кончить себе в рот с хриплым выдохом. Невыносимо тяжело дышать, но тяжесть эта приятная и ничуть не удручающая. Тэхён на ощупь заботливо прячет обмякший после столь бурной ласки член обратно в белье, тянет вверх за собачку на ширинке и, заправив край рубашки в брюки, с чувством выполненного долга застёгивает пуговицу, не отрывая взгляда от карих глаз и не прерывая зрительного контакта. — Я люблю тебя, — выдыхает Чонгук, кончиками пальцев вытирая с ровной гладкой щеки остатки влаги. — Я люблю тебя, — отвечает на признание без какой-либо паузы. Голубоглазый нордический блондин вкупе с азиатскими чертами лица — сочетание весьма специфичное, но оттого настолько невероятно прекрасное и притягательное, что Чонгук готов поклясться, что ничего более великолепного в природе не существует, и никогда существовать не будет. — Твой кофе остыл, — переводя на мгновение взгляд на стол за чонгуковой спиной, уверенно заявляет андроид. — Подогреть? — Не надо, — ласково останавливает его за руку Чонгук, не позволяя отойти далеко. — Выпью такой, какой есть. — Но ты любишь теплый, — протестует андроид, отходя к плите и доставая из выдвижного ящика чистый сотейник, чтобы перелить в него налитый ранее в чашку напиток. — Это займет полторы минуты. Чонгук ест с аппетитом, накладывая тонкие полоски прошутто на ломтики хрустящего поджаренного тоста и запивая приятным теплым кофе, который действительно вкуснее пить теплым. Тэхён наблюдает внимательно, довольно улыбается и неподдельно радуется хорошему расположению духа своего хозяина. Ведь в этом вся его жизнь — чтобы Чонгук был счастливым, чувствовал себя любимым и не испытывал нужды в ласке и внимании. — Я нашел человека, являющегося моим прототипом. Он произносит это спокойным будничным тоном ровно в тот момент, когда Чонгук, закончив с завтраком, ставит на стол пустую чашку после последнего сделанного из нее глотка. — Тэхён, — Чонгук устало потирает переносицу и дергает плечами, прогоняя остатки усталости после некомфортно проведенной ночи. — Мы вроде это обсудили еще на прошлой неделе, и я просил тебя этого не делать. — Ты не просил, — несогласно хмурится он. — Ты сказал мне, что это невозможно. А я всего лишь хотел тебе доказать, что это не так. Определенные трудности, несомненно, возникли, ведь у меня отсутствуют отпечатки пальцев, и все базы данных о донорах действительно находятся под надежной защитой, но я воспользовался программой распознавания лиц, которую используют полицейские и которая встроена в камеры автофиксации дорожных нарушений. — Перестань, — Чонгук останавливает монотонный поток информации жестом руки. Он не раздражен и не разозлен, но всё это ненужная трата времени. — Я хочу спокойно провести вместе оставшееся мне время, и если посчастливится, встретить с тобой этот новый год. Я не хочу тратить свои последние дни на эти бесполезные разбирательства. — Но ты даже не выслушал! — Я ничего не хочу об этом знать. Об этом человеке, кем бы он ни был. То, что вы с ним, возможно, похожи внешне, ни о чем не говорит. Твой внутренний мир, твою личность я создавал сам, как и всю твою физиологию. Ты настаиваешь на том, чтобы я с ним познакомился? В этом нет никакого смысла. Мне нечего ему сказать, нечего спросить, и я уверен, что и ему самому тоже вряд ли понравится, что в его жизнь ворвется кто-то с такими серьезными проблемами. От одной только мысли об этом становится не по себе. Как бы мог выглядеть их диалог? «Здравствуйте, уважаемый господин, может быть, вы помните, как более двенадцати лет назад вы анонимно продали биологический материал одной крупной кибернетической компании, из которого впоследствии был произведен на свет андроид, в которого я в итоге влюбился, как в настоящего человека и заболел неизлечимой смертельной болезнью. Вы не могли бы мне помочь с этим?». Просто смешно. — Ты говорил мне, что из твоей ситуации нет никакого выхода, что твоя болезнь неизлечима, и я лишь подбираю возможные варианты, как можно тебе помочь. Ты ведь сам говорил, что такого не должно было произойти с тобой, что компании дают стопроцентную гарантию того, что находиться в отношениях с таким как я безопасно. — Никакой подобной гарантии в контракте не прописано, всё это умелый маркетинговый ход, хотя кроме меня официально не зафиксировано ни одного подобного случая. Так что я скорее погрешность в их идеальной статистике. Исключение из правил. — Всё-таки тебе стоит взглянуть, — настаивает Тэхён. Он берет со стола планшет, включает экран и листает страницы интерфейса в поисках нужного приложения. — Я нашел мало личной информации, которая могла бы быть полезна. Ни одной полноценной фотографии, ни семейного положения, ни единой страницы в социальных сетях. Но вот, — Тэхён протягивает планшет с открытой вкладкой одного из ведущих банков страны. — Его кредитная история находится на открытом банковском портале, и она весьма занимательна. У этого человека три непогашенных займа с огромной задолженностью. Ипотека на двухэтажный дом, ссуда на обслуживание в частной клинике и еще один небольшой в сравнении с остальными кредит под залог квартиры с пометкой «на обучение».  — Кто позволил ему? — Чонгук устремляет взгляд на мелкий черно-белый некачественный снимок незнакомого на первый взгляд мужского лица, обрамленного короткими темными волосами, по всей видимости, отсканированный с паспорта или с водительского удостоверения, иронично усмехается точному совпадению имени и фамилии с его андроидом, имя которому подбирал генератор случайных имен; мажет взглядом по красным столбцам семизначных цифр указывающих на просроченные кредитные выплаты по процентам, а затем более внимательно разглядывает дату рождения и адрес проживания, отмечая про себя, что этот человек проживает в отдаленном спальном районе города. Зачем ему понадобился двухэтажный дом, если он не мог себе позволить оплатить столь крупную покупку единоразово? Зачем ему потребовалось обслуживаться в дорогой частной клинике, если почти все проблемы со здоровьем покрываются обыкновенной государственной страховкой? Пластическая хирургия? Судя по сумме займа, вполне может быть. Если он живет с андроидом, то наверняка его посещали такие же мысли, как и самого Чонгука частенько — убежденность в том, что он не достоин находиться рядом с таким идеальным существом. Единственная вещь, которую бы Чонгук одобрил без нареканий — это займ, помеченный отметкой «на образование», оформленный им чуть больше года назад. Чонгук сам сторонник того, что учиться никогда не поздно, и даже более того — нужно на протяжении всей жизни, чем он периодически занимается и сам, только вот судя по сумме этого кредита этого слишком мало, чтобы оплатить даже год обучения в достойном университете. — Вроде бы взрослый человек, на целых два года старше меня. Как можно быть таким безрассудным и безответственным? Он еще раз смотрит на фотографию, пытаясь зацепиться за знакомые черты лица, но никакой схожести не примечает. Как эта программа могла найти в их внешности идентичность? Это наверняка какая-то ошибка. Лицо на снимке кажется молодым, но в то же самое время хмурым и невыразительным, короткая стрижка открывает высокий лоб и большие торчащие уши. Этот человек самый обычный, каких десятки тысяч по стране. — Вот и задашь ему эти вопросы лично, — невозмутимо говорит Тэхён, забирая из чужих рук планшет. — С чего ты это решил? — с подозрительным прищуром интересуется Чонгук, предчувствуя в услышанном заявлении недобрый подвох. — Я отправил на его домашний адрес письмо, в котором пригласил под ложным предлогом в твой рабочий офис, назначив встречу на сегодня, — Чонгук скептически вскидывает брови, и Тэхён улавливает проявившуюся на его лице эмоцию недоверия. — Он не подумает, что это какой-то розыгрыш, потому что для письма я использовал фирменную бумагу твоей компании с золотым тиснением. Так что можешь даже не сомневаться — он непременно придет. Чонгук пристально смотрит в выразительные голубые глаза своего Тэхёна, не до конца осознавая, в чем может быть толк от подобной затеи. Хотя он в любом случае ничего не теряет. Даже если этот невзрачный и не особо умный Ким Тэхён по какой-то счастливой случайности и окажется прототипом его андроида, он хотя бы сможет лично сказать ему спасибо.