Вещь

Talos — In Time

Комнату освещает тусклый желтый свет кухонной вытяжки, закопченные стекла на которой уже давно не мешало бы помыть, но Тэхёну давно на это всё равно. Он окидывает безразличным взглядом угрюмый вид из окна, выходящий во двор на проржавевшую детскую площадку, освещенную парочкой уличных фонарей, и плотнее закрывает жалюзи, сохраняя нетронутые крупицы уюта внутри помещения. До наступления утра еще больше часа времени. Тэхён ставит на газ чайник, садится за стол и, бездумно прокручивая большим пальцем кольцо на безымянном, которое в последнее время стало ему великовато, раскладывает перед собой просроченные по сроку оплаты счета за воду и электроэнергию, к которым с недавнего времени добавилась еще одна квитанция за центральное отопление. Пора брать себя в руки, находить дополнительную подработку и начинать погашать долги, которых с каждым днем становится только больше. Друзья и родственники, проявляющие сочувствие, сострадание и оказывающие посильную помощь на протяжении последних трех лет, рано или поздно устанут этим заниматься. Они продолжат жить своей жизнью, решать свои личные проблемы и заботиться исключительно о своих собственных семьях. Тонкая струя горячего пара вырывается из узкого носика, вызывая нарастающий свист и отвлекая мужчину от размышлений. Тэхён выключает чайник, засыпает в чашку две ложки растворимого кофе и три сахара, заливает наполовину кипятком и сразу тянется губами, чтобы отхлебнуть первый глоток. Напиток обжигает верхнюю губу, и Тэхён, оставив чашку на столе, босиком идет на балкон, чтобы покурить. На улице все еще темно, тишину развеивают изредка проезжающие по дороге автомобили, а густой туман сулит теплую погоду и заметно облегчает своей влажностью затрудненное дыхание. Зажечь сигарету с первой попытки не удается, и Тэхён бормочет под нос проклятья, прежде чем на кончике зажигалки заигрывает оранжевый огонек с синеватым основанием. Первая глубокая затяжка приятно заполняет дымом легкие, но уже в следующую секунду мелкие клубки горького табачного дыма вырываются из горла с приступом сухого кашля, раздирающего слизистую. Откашляться не получается, с каждым новым вдохом все только усиливается и усугубляется. Тэхён кашляет до слез, выступивших в уголках глаз, до жжения в груди и до первых позывов рвоты, прежде чем пытка ослабевает под его слабыми мольбами перед своим организмом пощадить его и позволить отдышаться. Он садится на корточки, предварительно вышвырнув тлеющую сигарету на улицу за перила, закрывает ладонями лицо и дышит боязливо и коротко, клятвенно обещая себе, что эта сигарета была последней. Вытерев краями длинных рукавов с глаз слезы, Тэхён начинает истерично смеяться, запрокидывая голову, опираясь затылком о балконную стену и разглядывая голые верхушки деревьев. Удивительно, но себя ему не жаль. Человечество заслужило то, что с ними сейчас происходит. Поначалу чувство, определяющее в людях человечность как таковую, обесценили, принизили значимость, а после и вовсе стали продавать, как товар на рынке в день распродажи. Но он и сам хорош, невзирая на свои принципы и внутренние убеждения, приняв тринадцать лет назад в этом всём непосредственное участие. Он оправдывал себя только тем, что ничего бы не было, не случись тем летом пожар в родительском доме. Тэхён в то время был преуспевающим студентом и многообещающим членом команды по хоккею, получал хорошую стипендию и имел контракт с университетом, представляя его имя на различных соревнованиях. Будущее казалось безоблачным решенным вопросом, без темных пятен и спорных моментов. Решение пойти в кибернетическую компанию и сдать необходимые анализы, чтобы стать донором, было принято спонтанно и по большей степени необдуманно. Лёгкие деньги, крупная сумма, выданная в тот же самый день наличными, и вдобавок получение купона на скидку в размере тридцати процентов на приобретение собственного андроида. Несмотря на то, что Тэхён этой скидкой пользоваться не собирался. Он внес все эти деньги первоначальным взносом за покупку дома для родителей, подсчитав примерно, что остаток суммы выплатит без особых проблем в течение ближайших десяти лет. Десяти лет, которые должны были закончиться еще три года назад. Со своей Лиён он познакомился на своем выпускном, когда та, будучи скромной стеснительной первокурсницей, подрабатывала в ресторане официанткой. Тэхён, как истинный джентльмен, будучи абсолютно нетрезвым в тот день, случайно толкнул ее плечом, выбив из рук поднос с огромной горой посуды на нем, чем довел бедную девушку до слез. А она потом, не оставшись в долгу, в свою очередь довела его до алтаря. Продолжая сидеть на полу, Тэхён сжимает в кулак ткань толстовки в районе груди, бесшумно хрипя от боли и затягивающегося в бронхах морского узла. Он уже давно выучил все симптомы наизусть, но не предполагал, что интервал между прогрессированием этапов болезни может настолько сократиться. Еще неделю назад все было относительно хорошо, а уже сегодня он проснулся посреди ночи от удушающего кашля, не смог выкурить привычную утреннюю сигарету, и кажется, вот-вот готов потерять сознание от резких раздирающих нутро спазмов. Три года борьбы, самая лучшая клиника столицы, квалифицированные компетентные врачи и передовые дорогостоящие препараты давали смутную надежду на благоприятный исход и почти сразу ее отобрали неутешительными прогнозами. Неоперабельная саркома, диагностированная слишком поздно и забравшая из этого мира одну жизнь, вскоре возвратится за второй. Любовь к человеку, находящемуся на глубине трех метров под землей расценивается вселенной как безответная. Нужно продержаться еще хотя бы полгода, уговаривает себя Тэхён, постараться погасить кредит, взятый под залог квартиры до своего ухода. Остальные долги будут списаны с его имени страховкой, и они не упадут на плечи его родителям, и это главное. С трудом поднявшись на ноги, Тэхён на ватных ногах возвращается в квартиру, замерзшими ступнями шагает по теплому мягкому ковру через гостиную, на ходу царапая взглядом золотистую рамку со свадебным снимком внутри, и проходит на кухню, чтобы приготовить завтрак. Открыв дверцу навесного шкафа, он достает с самой верхней полки аптечку, выдавливает из блистера две таблетки ибупрофена и закидывает их в рот, запивая глотком воды. Особого облегчения они не приносят, лишь слегка приглушают острую боль в легких и грудной клетке, замещая ее на тупую ноющую и менее навязчивую, но Тэхён себя успокаивает тем, что терпеть осталось недолго. На этой неделе нужно обязательно выкроить из бюджета денег и купить свежие фрукты. Тэхён ставит на конфорку кастрюлю с водой, чтобы сварить овсянку, в пиале запаривает горячей водой изюм и параллельно нарезает на разделочной доске изрядно затупившимся ножом курагу и черносливы, чтобы добавить их в кашу. Смотрит мельком на часы в телефоне и сервирует стол на одного человека, накладывая еду заранее, чтобы она успела остудиться. Он прочесывает пальцами спутанные после сна волосы, бесшумно проходит по коридору и заходит в приоткрытую дверь спальни, в которой приглушенным бледным светом горит круглый ночник, подходит к кровати и медленно опускается у изголовья на колени. — Просыпайся, принцесса, — ласково шепчет он, проводя тыльной стороной указательного пальца по нежной щеке. — Уже утро. Один глаз, обрамленный длинными пушистыми ресницами, приоткрывается в озорном прищуре. — Доброе утро, папочка, — раздается тонкий сонный голосок, и Тэхён чувствует, как его душа оживает, и дышать хотя бы на пару секунд становится чуточку легче. — Доброе утро, — мягко улыбается он, проводя ладонью поверх одеяла по боку сладко потягивающегося тельца. Он бы все отдал, чтобы ее сон всегда был таким же безмятежным, как сегодня. — Просыпайся и иди в ванную, чтобы умыть заспанную мордашку. Завтрак уже на столе. — Можно сегодня не чистить зубы? — Нельзя, — обыденным тоном отвечает Тэхён, еле заметно улыбаясь и направляясь к окну, чтобы открыть одну из створок для проветривания. Этот утренний диалог уже давно вошел в привычку, и хотя ответ Тэхёна всегда остается неизменным, Сомин не оставляет попыток избавиться от противного для себя утреннего и вечернего действа. — Ты отвезешь меня в школу сегодня? — убирая с лица непослушные кудри, малышка забирается коленями на высокий кухонный стул и садится ровно, принюхиваясь к парующей тарелке аппетитной на вид каши с мелко нарезанными сухофруктами. — Сегодня тебя отвезет дядя Чимин, — с ноткой сожаления в голосе произносит Тэхён, доставая из дверцы холодильника пакет молока, чтобы сварить какао. — Учительница Кан каждый день спрашивает, почему ты не приводишь меня в класс, — в непонимании округлив маленькие пухлые губки, сокрушается Сомин, зачерпывая кашу большой столовой ложкой. — Мне жаль, принцесса. У папы сегодня много дел с утра, но я обязательно заберу тебя после уроков, договорились? — Тэхён опирается поясницей о мойку и складывает руки на груди, всеми силами скрывая свое истинное настроение. Ему действительно хочется проводить вместе с дочерью каждую свою свободную минуту. — А ты почему не кушаешь со мной? — требовательный взгляд и нахмуренные брови, неотъемлемый признак заботы, вызывают лишь улыбку умиления. — Я уже позавтракал, — спокойно отвечает Тэхён, не придавая особого значения невинному обману со своей стороны. Есть он и правда не в состоянии. Пара глотков остывшего сладкого кофе более чем предел его нынешних возможностей. — А где тарелка? — она недоверчиво прищуривается и наклоняется вбок, заглядывая за тэхенову спину на пустующую сушилку для посуды. Чёрт. Этот крохотный ангел слишком смышлёный для своих семи лет. — Она уже высохла, и я убрал ее в шкаф, — пытаясь спасти ситуацию, Тэхён в два глотка допивает остатки остывшего кофе и отворачивается к раковине, чтобы сполоснуть чашку. — А ты доедай всё, и допивай своё какао. Чувствуя неприятное першение в горле, Тэхён обхватывает ладонью шею, и, силясь сдержать в груди зарождающийся кашель, быстрым шагом выходит из кухни. — Ты меня заплетёшь? — несмело напоминает она, повернувшись вполоборота к мужчине, который уже скрылся в дверном проёме. — Конечно, — отзывается тот, зажмуриваясь. — Сейчас приду. Тэхён заходит в ванную, сгребает с полочки детскую розовую расчёску, лежащую рядом со взрослой черного цвета, которая до сих пор хранит в себе длинные блестящие женские волосы, пару цветных растянутых резинок и возвращается обратно на кухню, с облегчением обнаруживая тарелку из-под каши пустой. — Одну, две? — уточняет Тэхён с повисшими в воздухе руками. — Одну, — уверенно кивает Сомин, расправляя плечи и вытягивая вверх шею для большего удобства. Тэхён бережно расчесывает мягкие шелковистые волосы, пахнущие виноградом и персиками, отделяет вверху одну прядку и, обозначив начало французского колоска, начинает подплетать боковые волосы, формируя на маленькой головке красивое плетение. Сомин нетерпеливо ерзает на стуле, и то и дело проверяет ладошками качество плетения, чтобы в случае чего сделать родителю замечание. Тэхёну пришлось посмотреть не один видео урок, прежде чем он смог быстро и качественно заплетать элементарные косы, которые матери малышки никогда не составляли особого труда. — Готово, — довольно подытоживает Тэхён, сделав финальный оборот резинки вокруг волнистого кончика. Сомин спрыгивает со стула, направляясь в спальню, чтобы переодеться в школьную форму лучшей частной начальной школы Сеула, а Тэхён собирает со стола грязную посуду, чтобы залить ее в раковине водой. Помыть тарелку и чашку он успеет вечером. Опоздав на целых пять минут, Чимин нетерпеливо трезвонит в дверь и даже хмурое недовольное выражение лица двоюродного брата не портит его приподнятое настроение. Он подхватывает на руки племянницу и, прокружив ее полных два оборота, аккуратно ставит на ножки, перенимает с тэхёновых рук тяжелый школьный портфель, нагнувшись, сообщает Сомин, что его машина припаркована прямо у подъезда и что за рулем ее ждёт Юнги, дожидается пока ее шаги стихнут на лестничной клетке, и затем позволяет себе задать Тэхёну терзающий его вопрос. — У тебя всё хорошо? — с подозрением и тревогой в голосе спрашивает Чимин, оценивающим взглядом измеряя помятое измученное выражение лица старшего брата. — Вполне, — неуверенно утверждает тот, кивая головой для пущей убедительности своих слов. — Может лучше мне забрать Сомин после уроков? — поджимая губы, делает попытку проявить участие и разгрузить тэхёнов день по максимуму. — Я сам, спасибо, — почесывая лоб и теряясь в сомнениях, обещает Тэхён. Он очень хочет быть с братом откровенным, как раньше, рассказать ему о тяжелой бессонной ночи и об отягчившихся симптомах, но смелости в себе не находит. — Поезжайте аккуратно. Чимин в поддерживающем жесте похлопывает Тэхёна по плечу и, повернувшись на каблуках, легкой походкой спешит вниз по лестнице, через пару секунд скрываясь из виду. Мужчина с неописуемой тяжестью на душе закрывает за ним дверь, неприятно морщится от повисшей в квартире звенящей тишины, заходит в свою спальню, торопливо принимает душ и достает из шкафа самую приличную, по его мнению, одежду: черные джинсовые брюки и черный пуловер. Заглянув в последний раз перед выходом на кухню, он достает из пачки банковских писем один неаккуратно вскрытый светлый конверт, выбивающийся из остальной массы своим примечательным нестандартным размером и золотистым узором на лицевой стороне, печатными буквами на которой выведено его имя. У Тэхёна плохое предчувствие касательно содержимого письма внутри, но он не придает этому никакого значения. Этот день уже всё равно ничего не сможет испортить.