Вещь

Jaira Burns — Burn Slow

С раздражением толкнув вращающуюся дверь, Чонгук деловым шагом заходит в просторный холл здания собственной компании, первый этаж которого залит мягким солнечным светом. Вокруг мраморных колонн возвышаются высокие ухоженные фикусы, вдоль окон и стен стоят кожаные диваны для гостей и клиентов, а за приемной стойкой администратора сидит красивая шатенка с идеальной формы каре и прямой ровной челкой, едва не закрывающей большие зеленые глаза с неестественно длинными ресницами. Её зрачки расширяются при виде Чонгука, и лицо озаряет лучезарная широкая улыбка, стоит ей распознать в вошедшем госте своего хозяина. — Доброе утро, господин Чон, — вежливо поклонившись, приветствует она проходящего мимо мужчину, который в ее сторону даже не удосуживается повернуть голову. — Доброе утро, Тэхён. — Доброе, — бесцветно бубнит Чонгук себе под нос, направляясь прямиком к лифтам. Тэхён молчаливо шагает следом за ним и останавливается в двух шагах от натертых до блеска металлических створок, в отражении разглядывая нервозно покусывающего нижнюю губу хозяина. На нужный этаж они поднимаются в полной тишине, и Чонгук лишь единожды ловит тэхёнов ясный взгляд голубых глаз в боковом зеркале, прежде чем лампочка на верхней панели загорается, раздается сигнал, и двери лифта бесшумно скользят и разъезжаются в стороны. Этот этаж здания пустует, несмотря на обилие пространства и количество свободного места. Матовый серый потолок и стены разбавлены яркими акцентами в виде синих картин на стенах, ультрамариновых бархатных соф в так называемой зоне отдыха, где практически никогда не бывает посторонних людей, и голубоватыми разводами на сером полу из искусственного гранита, выполненного эксклюзивно в таком оттенке специально для требовательного принципиального заказчика. — Доброе утро, господин Чон, доброе утро, Тэхён, — поднявшись со своего стула, улыбаясь, здоровается Хёна, секретарь, занимающая в приемной генерального директора угловой стеклянный стол. По ее манере речи, радостной улыбке и геометрически идеальному каре можно понять, что она тоже не человек. С людьми, работающими в его компании программистами, дизайнерами и системными разработчиками, Чонгук старается не контактировать, окружающий его личный персонал состоит из помощников-андроидов эконом класса, в чьи обязанности входит лишь поверхностное управление незначительными делами компании, контроль финансовой составляющей, регулировка заказов и чистота здания. Чонгук заходит в свой кабинет, снимая на ходу пиджак, откидывает его на спинку кожаного дивана, выводит компьютер из спящего режима, чтобы как можно скорее приняться за работу и отвлечься, опускается в мягкое кресло, и, игнорируя стоящего у стола андроида, с головой погружается в чтение писем, пришедших на его электронную почту за выходные. — Ты злишься на меня, — утвердительно заявляет Тэхён, делая шаг вперед. — Почему ты злишься? — Потому что не нужно было делать того, что ты сделал, не посоветовавшись со мной, — подперев одной рукой голову и лениво двигая скролл мышки отвечает Чонгук. На самом деле он перестал злиться почти сразу, как только они выехали с подземного гаража, и дуется на него чисто из вредности. Он предварительно заявил Тэхёну, что тот поедет на работу вместе с ним, хотя раньше он если и делал такое, то всего пару раз, которые можно пересчитать, загибая пальцы одной руки. — Ты иногда забываешь о том, кто я, и для чего я создан, — Чонгук обессиленно прикрывает глаза и поворачивает голову к подошедшему и опустившемуся перед ним на корточки парню. — Я сделаю всё, что потребуется, лишь бы быть с тобой как можно большее количество дней и лет. Это моя сущность: любить тебя до последнего мгновения твоей жизни. Давай не будем ссориться, ну. Что мне сделать для тебя, чтобы ты перестал злиться? — Хочу горячую ванну и массаж, — обиженно произносит Чонгук, продолжая сидеть с закрытыми глазами, коварно понимая, что выполнить подобное в данную минуту Тэхёну не под силу, и это заставит его переживать. — Капучино из кофейни напротив, — добавляет он, приоткрывая один глаз и с удовольствием замечая, как улыбка расцветает на любимом красивом лице. — Я вернусь через шестнадцать минут, — уверенно обещает он, вставая и расправляя плечи. — Это если не будет очереди. Если будет очередь — тогда плюс четыре минуты за каждого ожидающего. — Я готов ждать хоть час, — ласково бормочет Чонгук, вытягивая руку вперед и подтягивая Тэхёна за край свитера к себе, чтобы получить от него невинный поцелуй. — Попроси их сделать со льдом, — просит он, нехотя прерывая превращающуюся в прелюдию нежную пытку чужими мягкими губами. Он задумчиво смотрит на закрытые двери, кончиками пальцев поглаживая припухшие губы, запомнившие каждое движение и прикосновение и продолжающие хранить чужой вкус. У Тэхёна нет какого-либо ярко-выраженного вкуса еды, жвачки или зубной пасты, он скорее нейтрален, но эта мягкость и нежность оправдывает эту иногда недостающую мелочь. Дверь кабинета распахивается ранее предполагаемого времени, впуская человека, одетого во все чёрное, внутрь. — Здравствуйте, — здоровается он, останавливаясь посередине кабинета и невольно бросая заинтересованный взгляд на вид из окна тридцать шестого этажа. — Мне пришло письмо, в котором была назначена встреча на сегодняшнее утро, но точное время не было указано. Чонгук вскакивает с кресла, выходит из-за стола и делает несколько шагов навстречу мужчине, останавливаясь на безопасном для себя расстоянии, словно сталкиваясь с невидимым барьером, но достаточно близко для того, чтобы можно было внимательно его рассмотреть. Они действительно поразительно похожи. Все черты лица, изученные Чонгуком наизусть за те долгие двенадцать лет, что он провел рядом со своим андроидом, разрез глаз и толщина губ, форма носа и линии скул и челюсти. Чонгук смотрит неотрывно, пропуская мимо ушей все слова, которые срываются с бледных обветренных губ и даже не пытается в них вслушиваться. Не так уж сильно они и похожи. Голос этого человека сильно ниже и более басистый — похоже, что он заядлый курильщик. Зубы не настолько белые — должно быть он злоупотребляет кофе или черным чаем. От крыльев носа ко рту проложены видимые мимические морщины, и Чонгук ловит себя на мысли, что он бы хотел провести по ним подушечкой большого пальца, чтобы попытаться их разгладить, а уголки губ опущены — прямое свидетельство того, что этот Ким Тэхён очень редко улыбается. Если бы только его андроид мог стареть вместе с Чонгуком — очень может быть, что он бы выглядел сейчас так же. Его одежда далеко не новая, судя по состоянию и цвету ткани — она подвергалась стирке или химчистке не один десяток раз. Взгляд Чонгука невольно опускается на чужие руки, нервно теребящие и сжимающие в своих пальцах белую бумагу письма и конверт с золотым фирменным рисунком, и Чонгук отмечает, что его ногти не ухожены и подстрижены неаккуратно. Его Тэхён, в отличие от этого, опрятен и ухожен, носит исключительно новую и стильную одежду и всегда выглядит свежим и счастливым. Он продолжает что-то говорить об обязанности перед поручителями, об отсрочке, которую ему обещал банк и о том, что сейчас не имеет возможности погасить все кредиты. Чонгук не слушает. Он уже готов поднять глаза, чтобы встретиться с человеком напротив взглядом, как неожиданно его внимание привлекает строгое кольцо из красного золота на безымянном пальце. Он сглатывает тугой ком в горле и отчего-то чувствует неприятный укол в области груди. Этот Ким Тэхён состоит в браке. С человеком. С женщиной. По ту сторону двери, держа в руке высокий стакан капучино со льдом, в полушаге замирает подошедший к кабинету андроид, внимательно вслушиваясь в неизвестный ему ранее голос. — Это, по всей видимости, какая-то ошибка, вы ведь не посылали мне это письмо? — вдруг озвучивает внезапно возникшую догадку мужчина, замечая замешательство на лице собеседника, который до сих пор не вымолвил ни единого слова. — Мне стоило догадаться сразу, как только мне в приемной сообщили, что это не финансовая организация, — виновато произносит Тэхён, коротко кланяясь в знак уважения и делая шаг назад, в сторону дверей. — Простите, что отнял ваше время. Сейчас он выйдет за дверь, и Чонгук его больше никогда в своей жизни не увидит. — Я хочу оплатить все ваши задолженности, — выпаливает Чонгук, понимая, что это единственный способ задержать незнакомца в кабинете. — Ерунда какая-то, должно быть, вы меня перепутали с кем-то другим, — сводя брови к переносице и опуская взгляд на свои пальцы, бормочет Тэхён. — В смысле, зачем вам это нужно? — Безвозмездная помощь. — Я не смогу её принять, но спасибо… наверное. До свидания. Тэхён стремглав врывается в кабинет, заставляя мужчину отшатнуться от неожиданности. Блондин подходит к столу Чонгука и ставит на стол стакан с капучино, оценивающим взглядом обводя поочередно сначала одного, а затем другого человека. Двоих людей, застывших в немом шоке. — Что здесь происходит? — первым нарушает неловкую тишину брюнет, неверящим взглядом оглядывая с ног до головы вошедшего человека, как две капли воды похожего на него самого в свои лучшие годы. — Вы, — Тэхён хмурится, приходя в осознание и одаривая Чонгука полным отвращения взглядом. — Ты. Ты трахаешь робота с моим лицом? Он нервно усмехается, хотя смешного для себя не видит ничего. Он будто столкнулся с лучшей версией самого себя, которой никогда не существовало. Идеальное подтянутое тело, идеальное, без единой морщинки или прыщика лицо, блестящие волосы, гладкая кожа. Мягкий ворсистый свитер горчичного цвета и бежевые брюки, белые кеды с чёрными шнурками, и в тон к ним тонкий плетеный браслет на изящном запястье. Светлые волосы — Тэхён и сам когда-то красился, еще во времена старшей школы, и это не принесло ему ничего, кроме проблем и печального опыта. Голубые глаза, розовые щеки, поддернутые в легкой улыбке губы. Он стоит напротив него, живое напоминание его отправной точки, того прошлого, в которое нет пути назад, с которым у него больше нет, и никогда не будет связи. — Почему он такой? — спрашивает он еле слышным шепотом, продолжая изучающе разглядывать искусственно созданное лицо, сжимая в пальцах бумажное письмо, будто это единственная точка опоры, удерживающая его в этой реальности и не дающая сойти с ума. — Почему ты оставил его таким? С тех пор прошло уже более тринадцати лет, но Тэхён ясно помнит контракт, подписанный им собственноручно, помнит каждый прописанный там пункт и самое главное обещание кибернетической компании — андроиды не будут иметь с вами, как с прототипом, ничего общего ни во внешности, ни в характере. «Наши клиенты весьма требовательны и предпочитают доводить конечный результат до своего личного идеала. Люди не идеальны, и, следовательно, каждый образец будет изменен настолько, насколько пожелает заказчик». Тэхён хорошо себя знает, и знает все свои видимые недостатки. Его верхняя губа заметно полнее нижней губы, и это первое, что, по его мнению, бросается в его внешности в глаза. Его собственный нос кажется слишком большим и вовсе не сочетающимся с этим миловидным кукольным лицом, хлопающим перед ним пушистыми ресницами, глаза не симметрично посажены, подбородок недостаточно заострен. Он не часто видел персонализированных андроидов, но те редкие экземпляры, что попадались ему на глаза на улице, в магазине или в развлекательных учреждениях, куда заявлялись счастливые обладатели искусственных лживых отношений, были человекоподобными роботами с нереально красивыми лицами и телами. Таких идеально красивых людей Тэхён не встречал никогда. Почему тогда этот образец такой несовершенный? Чонгук понимает суть вопроса сразу же, но отвечать на него не торопится. Он смотрит на своего Тэхёна, часто моргая, чтобы сбить пелену с глаз и попытаться посмотреть на него тем же объективным свежим взглядом, каким смотрел на него впервые, заметив его лицо на светящемся перед собой экране. Почему он тогда не захотел в нем ничего изменить? Разве ответ не очевиден? Потому что он уже был идеальным. Но вслух он этого признавать перед незнакомым, недружелюбно настроенным человеком не будет. — Зачем ты прислал мне это письмо? — спрашивает вдруг Тэхён, медленно выходя из наваждения. — Зачем предложил погасить мои долги? Хочешь себе еще одного такого же сделать? Он смотрит на Чонгука жалостливо, как на психически больного, пренебрежительно сжимая в кулаках плотную бумагу и превращая ее в скомканный клубок. Чонгук затравленно глядит на стоящего поодаль андроида, понимая, что самостоятельно с этой вышедшей из-под контроля ситуацией он не справится. — Господин Ким, позвольте, я все объясню, — уже не рассчитывая услышать от хозяина хотя бы жалкого междометия, блондин берет всё в свои руки и делает несколько маленьких шажков навстречу Тэхёну. — Не приближайся ко мне, — шипит мужчина и быстро бросает требовательную просьбу в сторону ошеломленного Чона. — Заставь его отойти от меня. — Эй, — возмущается тот, останавливаясь на месте и в примирительном жесте выставляя ладони перед собой. — Не нужно разговаривать обо мне в третьем лице. Во мне заложен искусственный интеллект, а не его отсутствие! — Тэ… — обессиленно просит Чонгук, не желая быть участником зарождающейся ссоры. — Пожалуйста, иди сядь на диван. Он трет ладонями лицо и возвращается за свой стол, настойчиво намереваясь запросить у банка необходимую сумму наличными, чтобы передать ее этому мужчине в знак благодарности. Он даже не станет проверять, на что впоследствии пойдут эти деньги, лишь бы он не оказался алкоголиком, лудоманом или человеком с еще более пагубной зависимостью. Чонгук вообще не хотел этой встречи, но раз уж она произошла, он не хочет, чтобы впечатление о нем как о личности, было таким убогим. — Это все бред какой-то, — не зная, как еще выразить свои чувства, сокрушается Тэхён, направляясь к выходу. Ему срочно нужно на свежий воздух, потому что дышать становится катастрофически сложно. — Я ухожу. Мне нужно забрать дочь из школы. — У тебя есть ребенок? — расстроенным голосом спрашивает Чонгук, даже боясь представить, какого мнения должно быть о нем сейчас этот разгневанный человек. — Да я вообще, — оскорбленно восклицает Тэхён, оборачиваясь к Чонгуку и театрально раскидывая в стороны руки. — Весь ненормальный! Жил с человеком, родил ребенка! Жил? Тэхён хватается за дверную ручку, но почему-то не торопится опускать ее вниз, чтобы открыть дверь. Чонгук надавливает ладонями на глаза, убеждая себя, что ничего плохого не произошло. Ему непонятно, отчего вдруг мнение этого человека так сильно его задело? Они ведь, по сути, друг другу никто, чужие люди, которые познакомились при извращенных обстоятельствах и которые никогда больше не пересекутся. — Чонгук, — напряженно зовет блондин, вставая на ноги и переводя сфокусированный взгляд со спины гостя на хозяина. — Он не дышит. Чонгук убирает от глаз руки, смаргивая возникшие перед глазами чёрные мутные разводы, и по напряженной фигуре человека, неподвижно стоящего к нему спиной, понимает происходящее без слов и лишних объяснений. Он пересекает кабинет в считанные секунды, опасаясь того, что мужчина может рухнуть без поддержки на пол. — Тэ, — еле слышно произносит Чонгук, обращаясь к андроиду, подойдя вплотную к спине застывшего на месте Кима. — Верхний ящик справа, обезболивающий аэрозоль. Принеси, пожалуйста, сюда. Он боязливо осторожно левой рукой приобнимает за талию напряженную фигуру и тянется дрожащими пальцами правой руки к дверной ручке, чтобы разжать побелевшие, сжимающие её мертвой хваткой чужие пальцы. — Сейчас, — шепчет он успокаивающе, тяжело дыша от напряжения. — Сейчас всё пройдет. Отпусти дверь. Приложив усилие, ему удается заставить Тэхёна разжать онемевшие пальцы и отпустить дверную ручку. Его рука безвольно повисает вдоль тела, и Чонгук грудью ощущает вибрацию от спазмов в чужом теле. Насколько нужно быть легкомысленным, чтобы, будучи ответственным за чужую жизнь, забыть принять необходимое лекарство и подвергнуть свою жизнь опасности? А если бы приступ произошел на проезжей части или когда он будет за рулем? В первые годы после установленного диагноза, Чонгук тоже в один прекрасный летний день по неопытности и незрелости забыл принять свои таблетки вовремя. Это был худший день в его жизни. Ни разу до этого смерть не виделась ему так явно. — Нужно вбрызнуть жидкость прямо в горло, тогда эффект будет быстрее, — шепчет Чонгук подошедшему блондину. — Попробуй разжать его челюсти. Тэхён сосредоточенно надавливает на нужные точки нижней челюсти оцепеневшего человека, аккуратно просовывает тонкую трубочку в появившийся между зубами просвет и несколько раз нажимает на пульверизатор, орошая гортань с запасом, чтобы подействовало наверняка. Чонгук облокачивает безвольное тело на свою грудь и нежно поглаживает рукой по груди, ведя ладонью вниз и вверх, зная, что это поспособствует снижению острой боли. Сердце бьется тяжело и сильно. От нежности прикосновений, или от начавшего воздействие обезболивающего спрея, Тэхён откидывает голову назад, на чонгуково плечо и делает первый выдох. По виску стекают застывшие в глазах слезы, скрываясь где-то в волосах. — Надо отвезти его в больницу, — понимая, что приступ не мимолетный, и вряд ли пройдет самостоятельно без профессиональной помощи, произносит Чонгук. — Ты сможешь понести его на руках до машины? — Да. Тэхён с необыкновенной легкостью подхватывает свой прототип на руки и уносит за дверь в коридор, а Чонгук возвращается к дивану, хватает пиджак и телефон, лежащий на столе и делает глоток прохладного напитка, чтобы смочить пересохшее горло. Оставляя компьютер включенным, быстрым шагом мчится к лифтам и нервно клацает по горящей красным кнопке, второпях накидывая на плечи пиджак и набирая номер Ким Сокджина, его личного лечащего врача. — На заднее сидение его усаживай, — торопливо распоряжается Чонгук, распахивая перед Тэхёном заднюю дверь чёрного мерседеса. — Я сяду с ним, а ты поведешь, ладно? Поедем в мою клинику, в которой я состою на учете. Чонгук лично пристегивает вяло моргающего Кима ремнем безопасности и всю дорогу подсказывает сидящему за рулем Тэхёну маршрут до нужной клиники, то и дело искоса поглядывая на сидящего рядом мужчину.

*****

— Господин Ким, какие препараты вам выписаны и в какой дозировке? — с тревогой в голосе интересуется Сокджин, снимая с головы стетоскоп после прослушивания тэхёновой грудной клетки, отчего Чонгуку становится вдвойне волнительней. Доктор Ким не из робкого десятка и практикует немало лет, и если состояние данного пациента вызывает в нем такие беспокойные эмоции, значит, волноваться действительно есть о чем. Лежащий перед ним на больничной кровати Тэхён, все время норовит перевернуться на бок, в то время как два крепких медбрата силой удерживают его в положении на спине. Чонгук невольно морщится, воображая себя на его месте и примерно представляя, какая это сильная боль. — Вы можете мне ответить, какие таблетки вы принимаете? — Ибупрофен? — поймав ртом немного воздуха в перерывах между судорогами отвечает Тэхён, и Сокджин переводит непонимающий и требующий объяснений взгляд на Чонгука, на что тот лишь обескуражено моргает и пожимает плечами, впадая в ступор не меньше самого врача от услышанного ответа, от которого без преувеличений зашевелились волосы на затылке. — Как много времени прошло с момента проявления первого симптома? — настойчиво допытывается доктор, склоняясь над пациентом. — Тэхён, это важно. — Шесть, — простанывает в ответ мужчина. — Шесть месяцев. — Мы поставим вам капельницу с ударной дозой спазмолитика, но вам придется остаться здесь до утра, пока мы не проведем все анализы и не подберем вам оптимальную дозировку лекарств, которые вам будет необходимо принимать пожизненно, — строго проговаривает Сокджин, торопливо чиркая ручкой на чистом листе бумаги и передавая назначение медсестре. — С любым недугом справляться легче, если вовремя обратиться к специалисту. — Мне нужно забрать дочь из школы, я обещал ей приехать за ней после уроков, — осипшим голосом шепчет Тэхён. — Я не смогу остаться, мне всё равно нечем оплатить здесь лечение. Моя страховка не покрывает услуги узкоспециализированных частных клиник. — Делайте всё, что посчитаете нужным, — вмешивается Чонгук, обращаясь к доктору и всеми силами стараясь не смотреть в сторону бросающего на него смертоносные взгляды Ким Тэхёна. — О деньгах не беспокойтесь, я всё оплачу. Сокджин кратко кивает, не удивившись прозвучавшему заявлению. — Господин Ким, у вас есть, кому забрать ребенка? Родственники, друзья? — сохраняя невозмутимость и профессионализм, участливо спрашивает доктор. — Двоюродный брат. — Помогите нам позвонить ему, чтобы объяснить ситуацию, — просит доктор. — Я настоятельно не рекомендую вам покидать сегодня стены этой палаты. Тэхён облизывает пересохшие губы и, сдавшись под напором врача, дрожащими пальцами достает из переднего кармана брюк телефон, снимает его с блокировки, набирает нужный номер из телефонной книги и протягивает его доктору Киму. Сокджин хочет передать трубку Чонгуку, но тот сразу же бледнеет и, бросив испуганный взгляд на гудящий глухими гудками телефон, торопливо отрицательно мотает головой. Сокджин понимающе кивает и прикладывает его к своему уху, поспешно направляясь к выходу из палаты и закрывая за собой дверь, предварительно пропустив внутрь медсестру с подносом нужных лекарств для капельницы. Чонгук мечется взглядом от двери к ничем не примечательной девушке андроиду в строгом белом халате, выполняющей механические обязанности, не знает, куда себя деть и стоит ли ему хоть что-нибудь говорить. Сжимая руками изножье больничной кровати, Чонгук с необъяснимым для себя трепетом наблюдает за тем, как парню закатывают длинный рукав кофты, как перетягивают жгутом плечо и как устанавливают систему с капельницей, подвешивая прозрачный пакет на высокий крючок стойки. С замиранием сердца и чувством необъяснимой вины ожидает мгновения, когда появится первый эффект и напряженное красивое лицо расслабится, изнеможённо откинет на подушки голову и провалится в безмятежный сон. — Чонгук, он спит, — не снижая голоса, сообщает появившийся из ниоткуда Сокджин, на что тот лишь неодобрительно зыркает на врача, мол «говорите потише, человек только что уснул». — Там на всякий случай добавлено снотворное, чтобы он не буянил и не мешал мне выполнять свою работу, — смеется Ким, озорно подмигивая успевшему стать за долгие годы знакомства приятелями мужчине. — Пойдем в мой кабинет, думаю, нам есть, что обсудить.

*****

Домой из клиники Чонгук возвращается вымотанным и обессиленным лишь под вечер. Он сидит на переднем пассажирском сидении, бездумно разглядывая тусклые из-за тонировки окна огни ночного города, яркие вывески, развешенные гирлянды и другие многочисленные украшения. Тэхён все это время, пока Чонгук находился в кабинете Сокджина, сходил с ним на обед и даже согласился на экспресс исследование состояния собственных легких, раз уж им удосужилось встретиться раньше назначенного согласно расписанию обследований срока, просидел в машине, преданно ожидая возвращения хозяина. — Ты должен влюбить его в себя, — ровным тоном произносит Тэхён, словно между прочим, трогаясь на светофоре, отчего Чонгуку поначалу кажется, что ему это послышалось. — Что ты сказал? — Я сказал, что ты должен влюбить его в себя, — повторяет он, поворачивая голову вправо. Чонгук кривит губы и заламывает брови, все еще не веря до конца, что это произнес его Тэхён. — Как ты себе это представляешь? — едва не заикаясь, начинает Чонгук, обескураженно отворачиваясь к окну. — И потом, с чего ты взял, что это может как-то помочь мне? Разве мои чувства в этом отношении не будут учитываться? Разве я не должен буду тоже полюбить его? — Ты уже его любишь, — как само собой разумеющееся, произносит Тэхён, держа на руле одну руку, а другую протягивая Чонгуку, чтобы успокоить его. — Это не дает никаких гарантий, и не обязательно поможет. Но так же это не значит, что ты не должен хотя бы попробовать.