Вещь

Despotem — Show Me

Остаток вторника протекает мучительно медленно, вечером Чонгук несколько раз заходится сухим кашлем, видимо его организм все-таки постановил, что слабо работающие легкие ему не нужны. Сидя напротив камина, обсуждает со своим андроидом утреннюю беседу с доктором Сокджином и странную встречу с Ким Тэхёном, дословно пересказывает их разговор, не ради совета, а просто, чтобы выговориться и облегчить мысли. В среду и в четверг он разгребает скопившиеся на работе дела компании, разбирает и сортирует заказы, отправляет благодарственные письма постоянным клиентам, и не может сосредоточиться ни на одном деле дольше трех секунд, потому что мысли то и дело переносят его сознание к Ким Тэхёну. Они друг другу никто, ничем не обязаны, у них разные жизненные ценности и интересы. Чонгук не собирался быть навязчивым, не хотел навязывать свое общение и больше всего боялся показаться невоспитанным, бескультурным или напыщенным. И проиграл по всем фронтам. В ежедневнике на следующий понедельник он отмечает сделать звонок Сокджину, чтобы попросить его связаться с Тэхёном и выяснить, придерживается ли он плана лечения и в порядке ли его самочувствие. Большего ему и не надо. В пятницу он встречается с адвокатом, чтобы, наконец, вернуться к своему первоначальному плану и сделать для Тэхёна документы. Паспорт и водительское удостоверение обещаны быть готовыми в течение месяца. Сделка проходит гладко и в лучших традициях деловых договоренностей: адвокат не задает лишних вопросов, а Чонгук не торгуется при озвученной стоимости услуг, хотя позже непроизвольно про себя отмечает, что данная сумма в два раза больше той, которая долговым ярмом висит на Ким Тэхёне. Уставший и голодный он покидает офис ближе к семи часам, думая лишь о том, что горячая ванна, которую он непременно примет с Тэхёном перед сном, хотя бы ненадолго, но всё же снимет усталость с ноющего тупой болью постепенно умирающего тела. Дворники размеренно убирают морось с ветрового стекла, город медленно окутывается сумерками, без труда разгоняемыми теплым свечением фар. На ощупь приняв входящий вызов настойчиво вибрирующего телефона, он бурчит недовольное «алло», готовясь выслушивать оправдательную речь матери, с которой он не общался со своего дня рождения. — Чонгук? Привет. Это Ким Тэхён, — звучит из динамика низкий голос. На перекрестке загорается красный сигнал светофора, и Чонгук едва успевает затормозить перед пешеходным переходом. — Ты можешь сейчас разговаривать? — Тэхён? — удивленно и с толикой обеспокоенности в голосе спрашивает Чонгук, убирая телефон от уха, чтобы заглянуть в экран. — Что-то случилось? — Нет, все хорошо, ничего не случилось, — быстро отвечает он и замолкает. — Я позвонил, чтобы извиниться перед тобой, — тяжелый вдох. — Я вел себя как последний кретин. — Все в порядке, тебе не за что извиняться, — сдержанно отвечает Чонгук, воспринимая данный звонок как чистой воды формальность. Вероятно, он даже звонит в нетрезвом состоянии. — Ты был сам не свой, я все понимаю, — и после повисшего в ожидании молчания добавляет: — Я принимаю твои извинения. — Я даже не поблагодарил тебя, — виновато продолжает он, понижая голос. Чонгук слышит обрывистые веселые мужские голоса на заднем фоне, смех и, кажется, нецензурную брань. — Ты говорил, что хотел познакомиться, поэтому я хотел спросить, есть ли у тебя планы на вечер? В смысле, я не предлагаю ничего сверхъестественного, просто по пятницам мы собираемся небольшой компанией у меня дома, пицца, белое вино, настольные игры. Я понимаю, что нужно было позвонить заранее, что скажешь? — У меня нет никаких особых планов, — Чонгук зажимает трубку плечом и, морщась от боли, оттягивает от груди ремень безопасности. — Думаю, я могу заехать на пару часов. — Славно, — отвечает Тэхён, и по интонации можно понять, что он улыбается. — Тогда я скину тебе адрес. До встречи. — До встречи, — выдыхает Чонгук, сбрасывая разговор первым и нетерпеливо трогаясь с места на желтый свет, игнорируя вибрацию телефона, оповещающую о входящем сообщении. Адрес ему ни к чему. За последние дни он успел выучить его наизусть. Подъезжая к нужному многоквартирному дому Чонгук вспоминает, что Тэхён вроде бы должен жить в двухэтажном частном доме, купленном в ипотеку. Он долго ищет свободное место на парковке и с облегчением вздыхает, когда в старом доме оказывается рабочий лифт, который со скрипом поднимает его на четвертый этаж. Стоит дверцам лифта разъехаться в стороны, дверной замок щелкает, и в открывшемся пространстве появляется Тэхён. Чонгук сразу обращает внимание на белый силиконовый браслет с красным сердечком в черном обрамлении на левом запястье. Медицинский идентификатор болезни ханахаки, чтобы в случае внезапного приступа пациенту была оказана правильная необходимая помощь. На внутренней стороне браслета выбит адрес клиники и личный номер телефона Ким Сокджина. Чонгук знает это, потому что в верхнем ящике комода в его спальне хранится точно такой же аксессуар, только свой он ни разу в жизни не надевал. Тэхён выглядит по-другому в своих домашних черных спортивных штанах и широкой белой футболке — расслабленным и отдохнувшим. Возможно все дело в том, что ему комфортнее на своей территории. В квартире очень сухой воздух, жарко и пахнет цветочным кондиционером для белья. Чонгук не переносит ничего из вышеперечисленного, но сейчас это все создает какой-то необъяснимый ореол уюта, центром которого является стоящий перед ним босиком хозяин дома. Чонгук растерянно топчется на месте и смотрит на полку с обувью, на пары стоящих домашних тапочек и на свои туфли. Должно быть, в этом доме ходят без обуви. — Ты ешь сыр? — спрашивает Тэхён, не замечая замешательства на чонгуковом лице, который все-таки решает снять туфли и остаться в одних носках, и на вопросительный взгляд добавляет: — Я заказал две вегетарианские пиццы, на случай, если ты не ешь мясо, но если ты не ешь сыр, я дозакажу овощную. — Чёрт, извини, что я приехал с пустыми руками, — виновато бубнит Чонгук. Все произошло слишком спонтанно, и к такому он не был готов. — Мне стоило заехать по пути в магазин, совсем вылетело из головы. — Не выдумывай, — строго говорит Тэхён, забирая пальто из чонгуковых рук и отправляя его в шкаф для верхней одежды. — Я пригласил тебя в гости, и после всего, что ты для меня сделал, сделал для моей семьи — ужин это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить. — Тебе помогает лечение? — Да, — отвечает он, понижая голос. — Спасибо тебе. Я чувствую себя почти здоровым. Очень непривычно. Его ладонь невесомо скользит по чонгуковой пояснице, приглашая проходить внутрь квартиры, но Тэхён отдергивает руку раньше, чем Чонгук успевает понять, что его личное пространство было нарушено. Гостиная светлая, просторная, с хорошим искусственным освещением и про которую, в отличие от сдержанного интерьера чонгуковой квартиры, можно смело сказать, что здесь живут люди. Плюшевый бежевый диван и кресло усыпаны крупными подушками и накрыты шерстяными клетчатыми пледами в тон, полки и шкафы со стеклянными дверцами уставлены всякой мелочью, которая наверняка хранит в себе много важных воспоминаний и имеет для этой семьи немалую ценность. В глаза невольно бросается рамка со свадебной фотографией, в которой на удивление вставлено не постановочное фото, а то, которое многие бы назвали неудачным кадром. Двое смеющихся, счастливых молодых людей. Рамки с коллажами из детских снимков, сувениры, засушенные полевые цветы в вазочках, мягкие игрушки ручной работы, тряпичные куклы, зайцы с ушами длиннее самого тела, плетеная корзинка с пряжей, спицами и начатым вязанием. Посреди гостиной стоит низкий журнальный столик с черной стеклянной столешницей, около которого на полу сидят двое молодых мужчин, расположившись на диванных подушках в цветастых парчовых наволочках. Один из них, с мягкими чертами лица и яркими рыжими волосами, тасует колоду игральных карт, а второй, пепельный блондин с изрядно отросшими черными корнями, перебирает в плеере телефона музыку, тихо играющую на фоне. Они оба одеты в легкие домашние брюки и футболки. Вероятнее всего, они здесь с ночевкой. При виде вошедшего гостя они отвлекаются от своих дел и поднимаются на ноги, преисполненные любопытством. — Знакомьтесь, это мой двоюродный брат, Пак Чимин, — представляет он парня с рыжими как огонь волосами. — И его друг Мин Юнги, — Чонгук поочередно обменивается с парнями рукопожатиями, обращая внимание на парные кольца на их указательных пальцах, свидетельствующие о том, что эти двое гораздо ближе друг другу, чем просто друзья, но не подавая виду. — А это Чон Чонгук, мой новый приятель. Чонгук не уверен, как он должен относиться к своему новому статусу «приятель», но это ведь в любом случае лучше, чем если бы Тэхён назвал его просто знакомым? Он берет одну из предложенных ему диванных подушек и опускается на пол напротив Чимина и по левую руку от Юнги.  — Три бутылки вина на четверых, — говорит Тэхён, заглядывая в стоящий около дивана пакет с алкоголем. — Где-то в мире плачет один перфекционист. — Эй, — восклицает Юнги в спину уходящему на кухню с бутылкой вина в руках Тэхёну, принимая претензию на свой счет. — Я же не знал, что нас будет четверо! — Я не пью, — тут же сообщает Чонгук. Ему все еще стыдно за то, что он явился с пустыми руками. — Я за рулем. — Мы тоже не пьем, — успокаивает его Чимин, хитро улыбаясь. — Но сегодня вечер пятницы. Немного вина еще никому не навредило. Давай же, составь нам компанию. — Не слушай моего брата, у него иногда семь пятниц на неделе, — вернувшись с кухни с откупоренной бутылкой, Тэхён разливает вино по бокалам, ставит один из них на стол перед Чонгуком и тихим шепотом добавляет: — Если не хочешь — не пей. Чимин, дразнясь, высовывает язык, и просит наполнить свой бокал чуть выше, чем наполовину, Юнги продолжает исследовать свой плейлист, а Чонгук из чувства неловкости достает из кармана телефон и проверяет на нем время. — Папуль, у меня закончились краски, которые ты мне сделал, — Чонгук удивленно вскидывает голову, но из-за чиминовой спины не сразу обнаруживает обладателя нежного голоса. — Сделаешь мне еще? — Сомин, котёнок, иди ко мне, — Тэхён протягивает руку навстречу дочери, и она подходит к нему, заинтересованно поглядывая на Чонгука. — Поздоровайся с господином Чоном, нашим гостем. — Просто Чонгук, не нужно формальностей, — мягко поправляет он, протягивая руку ладонью вверх. — Здравствуй, Сомин. — Здравствуйте. Одетая в розовую пижаму с аппликацией зебры на груди, жующей ромашку, с измазанными гуашью пальчиками, которые она, стесняясь, прячет за спиной и с роскошной копной вьющихся темных волос. Большие ясные глаза, крохотный ротик и румяные щеки. Она совсем не похожа на отца. Чонгук в своей взрослой жизни не имел опыта общения с детьми, не планировал заводить собственных, и свое детство помнит смутно, поэтому и повел себя с ней, как с взрослым человеком — предложив рукопожатие. Малышка робко протягивает вперед руку и пожимает всей пятерней кончики чонгуковых пальцев, а затем, быстро отдернув ее обратно, застенчиво прячет обе руки за спиной. — Ты не передумала насчёт пиццы, — ласково спрашивает Тэхён, убирая длинные непослушные локоны за ухо. — Я уберу из нее все оливки. Сомин недовольно морщит носик, и Чонгука молнией простреливает дежа вю, посылая по телу волны мурашек. Он знает эту мимику наизусть, эту эмоцию негодования, которой он восхищался годами и которую всегда приписывал к личным особенностям своего андроида. В них обоих это от Тэхёна. Чонгук душит зарождающийся внутри приступ кашля, сдавленно давясь воздухом и прикрывая рот кулаком. Только не здесь и не сейчас. Обманчивая потребность в том, чтобы прокашляться лишь в разы усугубит першение в горле и жжение в грудной клетке, ей поддаваться нельзя. Чонгук расстегивает верхнюю пуговицу рубашки и двумя пальцами оттягивает ворот от шеи вниз, наивно надеясь, что это поможет ослабить дискомфорт. — Все нормально? — обеспокоенно спрашивает Тэхён, замечая разительные изменения в поведении своего гостя. — Ты хорошо себя чувствуешь? Может дать тебе футболку? — Нет, все в порядке, — хрипит Чонгук в ответ, давая себе волю и несколько раз открыто прокашливаясь, прочищая легкие. Он хватает со стола бокал с вином и делает несколько маленьких глотков, чтобы смягчить першение. — Должно быть простудился. Тэхён уходит на кухню за стаканом чистой воды, а Сомин уходит в свою комнату, чтобы вернуться в гостиную с альбомом для рисования и с охапкой цветных карандашей. Она садится за стол рядом с Тэхёном напротив Чонгука, уверенно заявляя, что теперь она будет рисовать здесь. — Можно я сегодня пойду спать в двенадцать часов? — спрашивает она у Тэхёна, поворачиваясь к нему и подпирая голову рукой. — Нет, принцесса, это только для особых случаев, таких, например, как новогодняя ночь, или день рождения, но это всё не сегодня, — терпеливо объясняет он, перекладывая кусочки пиццы на белые квадратные тарелки и передавая всем бумажные салфетки. — Сегодня мы ложимся спать в девять. — Ну хотя бы в одиннадцать, — капризно хнычет она, безжалостно играя этим самым на родительских чувствах. — В одиннадцать можно? — В десять, — уступает Тэхён, оставаясь довольным исходом данного спора, в котором последнее слово осталось за ним. Сомин обиженно дует губы и задумывается. — Десять тридцать, — еле слышно роняет Чонгук, как бы невзначай подсказывая, что разговор еще не окончен. — В десять тридцать! — воодушевленно подхватывает малышка, одаривая Чонгука светящимся взглядом, полным благодарности, эффект которого быстро снимается тяжелым осуждающим взглядом темно-карих тэхёновых глаз. — Хорошо, в десять тридцать и ни минутой позже, — сдавшись, обещает Тэхён, усиленно стараясь оставаться невозмутимым. — Но потом чтобы никаких споров по поводу чистки зубов. — Ладно, — мурлычет она, раскрывая свой альбом на чистой странице. — Можно поиграть в расписной покер, — говорит Юнги, заглядывая в полупустую картонную коробку. — Потому что тут почти не осталось фишек. — Давайте лучше в монополию, нас как раз сегодня четверо, будет интересно, — предлагает Чимин, присоединяясь к парню перебирать стопку коробок с настольными играми. — Тэхён, ты как? — Может, вы лучше спросите у нашего гостя? — не отвлекаясь от раскладывания пиццы по тарелкам, строго говорит Тэхён. — Чего хочет он? — Чонгук, — складывая перед собой руки, по-деловому обращается к мужчине Юнги, как будто от этого решения зависит их дальнейшая жизнь и судьба человечества. — Как ты смотришь на то, чтобы сегодня мы поиграли в монополию? — Я абсолютно не против этой игры, — скромно отвечает Чонгук. — Только я, кажется, не знаю правил. — Не знаешь правил монополии? Да быть такого не может! — встревает с набитым ртом Чимин. — Вы что, собираясь на выходных с друзьями, никогда не играли в неё или хотя бы в её аналоги? — Вообще-то, — Чонгук от волнения прокашливается, чувствуя, как грудную клетку сдавливает внезапно нахлынувшая тяжесть. — У меня их нет. — Нет выходных? — взрывается в негодовании Чимин. — Это правда, очень грустно. Нельзя так много работать, всех денег мира всё равно не заработаешь. — Не выходных, — тихо отвечает он, смущенно улыбаясь. — Друзей. Юнги под столом шлепает Чимина по бедру и тот вмиг перестает жевать, проглатывая разом весь кусок. Чонгук чувствует, как начинает полыхать его левая щека, и даже не поворачивая головы готов поспорить, что это от пронзительного тэхёнова взгляда, который сверлит чужую щеку глазами из-под длинной темной челки. Сомин перестает рисовать, с грохотом откладывая карандаши на стол, что-то быстро шепчет на ухо Тэхёну, на что тот согласно кивает и, поднявшись на ножки, быстрым шагом уходит по направлению своей комнаты. — Извини, мы не хотели… — поджимая от сожаления губы, произносит Юнги. — Ничего страшного, — беззаботно отмахивается Чонгук. — У моей матери пунктик насчёт некоторых вещей, поэтому до восемнадцати лет я был на домашнем обучении, а потом… Громко топая босиком по полу, Сомин возвращается в комнату, прижимая к груди маленький пушистый комочек персикового цвета, и Чонгук теряет нить повествования. — Это наш с папой друг, — шепотом говорит она, обхватывая зверушку ладошками и показывая Чонгуку. — Его зовут Стиви. Он хомяк. Хочешь подержать? Чонгук в растерянности озирается на затаившего дыхание Тэхёна, внимательно наблюдающего за всем происходящим с едва заметной улыбкой. — Не бойся, он не пахнет, — уверяет малышка, невозмутимо утыкаясь лицом в пушистый длинный мех, чтобы в этом убедиться. — Мы с папой его сегодня купали, и сейчас он пахнет виноградом. Чонгук складывает ладони лодочкой, и Сомин сажает замершего в страхе хомячка ему в руки. Маленькое существо сидит неподвижно, его чёрные испуганные бусинки глаза контрастно выделяются на светлом фоне, а маленький нос вздрагивает, обнюхивая незнакомца. — Он очень милый, — говорит Чонгук, обращаясь к довольной Сомин, и мимолетно взглянув на склонившего вбок голову Тэхёна, осторожно дотрагивается до пушистой спинки большим пальцем. — Ему с вами очень повезло.  — Еще я хочу, чтобы у нас была собака, но папа не разрешает, — говорит она с горечью в голосе. — Ты тоже можешь хотеть собаку, ты же уже взрослый, и тебе не надо спрашивать у родителей разрешения. — Моя мама всегда говорила, что зоомагазины — неопровержимое доказательство того, что дружбу можно купить, — с умным лицом произносит Чимин, чьи щеки от первых же глотков вина покрылись легким румянцем. Тэхён многозначительно хмыкает, отвлекаясь на сбор опустевших коробок из-под пиццы, Чонгук возвращает хомячка в руки Сомин, и та, аккуратно прижимая разволновавшийся от излишнего внимания комок к груди, уносит его обратно в свою комнату. — Мы можем сыграть первый круг два на два, — предлагает Чимин, поворачиваясь к Юнги и ища в глазах своего парня поддержку. — Мы с Юнги против вас с Тэхёном. Как раз по ходу дела разберешься со всеми правилами. Все эту идею поддерживают, Чонгук быстро вливается в процесс и легко осваивается в игровой стратегии, помогая Тэхёну одержать сухую победу над оппонентами. Юнги, недовольно бурча себе под нос оскорбленным тоном «новичкам везет», собирает карточки с игрового поля, чтобы начать новую партию. Время пролетает незаметно, Чонгук на удивление не чувствует себя чужим в новой компании и даже забывает о ноющей в спине боли. — Все, принцесса, пора в постель, — заглянув в телефон, сообщает Тэхён и первым поднимается на ноги. Сомин недовольно морщит носик и поджимает губы, искоса поглядывая на Чонгука, который перебирает в пальцах игральные кости и больше не собирается вмешиваться в семейные дела. — Ровно десять тридцать, как мы договаривались. Говори всем спокойной ночи, и идем чистить зубы и дочитывать книжку. Сомин нехотя поднимается и безмолвно повисает на чиминовой шее, позволяя чмокнуть себя в макушку и, проделав то же самое с Юнги, робко поворачивается к Чонгуку. — Спокойной ночи, — обращаясь к нему одному, произносит она застенчиво, заламывая ручки за спиной. — Спокойной ночи, — улыбается тот, сдерживая в себе порыв назвать крошку принцессой. Сомин и правда по внешности и манерам похожа на маленькую принцессу, это не просто родительское преувеличение. Тэхён уводит её из гостиной, а Чонгук продолжает сидеть с глупой улыбкой на лице. — Значит, тебе нравится наш Тэхён? — склоняясь чуть вперед, заговорщически спрашивает Чимин, игнорируя предупредительный взгляд своего парня. — Что? — едва вновь не закашливаясь, но уже от неожиданности, Чонгук округляет глаза. — Почему ты так решил? — Да ладно, брось, — беззаботно машет он рукой, подтверждая, что оправдываться перед ним бесполезно. — Мы заметили, как ты смотришь на него. И еще мы заметили, что он не против этого внимания. Позвал тебя домой на наши посиделки, посадил на ее место, — Юнги незаметно ударяет Чимина по ноге под столом. Думает, что незаметно. — Он очень отдалился от людей в последнее время. Ты первый, кого за эти полгода он пригласил к себе в дом, — продолжает Чимин. — Он пережил много всякого дерьма, и очень остро нуждается в человеке, который готов просто находиться рядом, даже если внешне он этого не показывает. Знаешь, как говорят: свеча, горящая на сквозняке, сгорает быстрее. — Никто так не говорит, — перебивает его Юнги. — Ну, может я видел это у кого-то в твиттере, не важно. — Разве он не с осуждением относится к вашим отношениям? — осторожно спрашивает Чонгук. — С чего вдруг у тебя такие мысли? — улыбается Чимин, нежно поглаживая ладонь Мина. — Мы вместе уже восьмой год, говорим друг другу слова любви и, как видишь, живы и здоровы. Значит, сама вселенная нас благословила. Разве это не самое главное? Кроме того, Тэхён до отношений с Лиён сам некоторое время встречался с парнем, ещё во времена старшей школы. История, к сожалению, закончилась очень трагично. — Трагично? — Парень этот, не помню уже, как там его звали, вроде бы Минхо, — Чимин прикладывает палец к губам, вспоминая подробности многолетней давности. — Он запал на Тэхёна очень быстро и очень сильно. Загорелся как спичка, и сгорел дотла буквально за год, не дождавшись взаимности. Сейчас может показаться, что Тэхён угрюмый и закрытый, да и выглядит потрепанным, что вовсе не удивительно в его-то ситуации. Но если бы тебе посчастливилось встретить его таким, каким он был лет тринадцать назад, ты бы вряд ли его узнал, — Чимин смотрит на Юнги и тот кивает в подтверждение слов своего парня, но Чонгук в этом не нуждается. Он знает об этом и сам. — У него после этого случая была жуткая депрессия, он всё твердил, что нельзя полюбить человека за короткий срок, и что в нем людей привлекает только внешность. Помню, как он остриг коротко волосы прямо перед выпускным, одежду начал носить исключительно темных оттенков. — Лиён — это его жена? — подает голос Чонгук. — Что с ней случилось? — Тяжелая форма рака, — Чимин мотает головой, зажмуриваясь. — Все говорили прямо, что шанса на выздоровление нет, врачи не кормили пустыми обещаниями и ложными надеждами, но Тэхён был непреклонен в своем желании спасти ее и свою семью. Боролся за ее жизнь три года, продавал всё нужное и ненужное, искал подработки, брал ссуды в банках. Последний год вообще ушел с работы, чтобы провести ее последние дни втроем. — Они жили тут? — Чонгук окидывает взглядом комнату. — А как же дом? — Дом? — непонимающе переспрашивает Чимин. — О каком доме ты говоришь? — Двухэтажный дом, купленный им больше десяти лет назад. — А, ты об этом доме, — Чимин грустно улыбается. — Тот дом был куплен им для родителей. Чонгук отрешенно уставляется на стену, задумываясь о том, что Сомин, скорее всего, посещает частную школу. Каким же кретином по отношению к Тэхёну он был. — Меня обсуждаете? — в шутку интересуется Тэхён, появляясь в дверном проеме. Он подходит к своему месту и вскинув брови с напускной требовательностью глядит сверху вниз на двоюродного брата. Чимин тут же замолкает, увлеченно утыкаясь в фишки Юнги. — Ладно, понятно, — Тэхён закатывает к потолку глаза. — Я за штопором. — Чонгук нам рассказывал историю о том, как вы познакомились, — повышая голос, чтобы его было слышно шуршащему по кухонным ящикам Тэхёну, сообщает Чимин. — Правда? — удивляется Тэхён, возвращаясь в гостиную. — И что же он рассказал? Одновременно на Чонгука переводят взгляд три пары любопытных глаз. — Мы познакомились на парковке супермаркета, — на ходу сочиняет Чонгук, кивая своим словам и отчаянно надеясь, что звучать эта легенда будет правдоподобно. — Тэхён обронил кошелек, а я увидел это, и окликнул его. — Надо же, как романтично, — нараспев тянет Чимин, прижимая ладошки к щекам. — Чим, не плети ерунды, — Тэхён невесело улыбается, опускается на подушку, ставит перед собой на столик бокал для вина и рывком с глухим хлопком вынимает пробку из бутылки. — В нашем знакомстве не было и не могло быть ничего романтичного. Чонгук живет с андроидом. — Ого, правда? — восторженно спрашивает Чимин с искренним восхищением в глазах. — У тебя персональный андроид? Я видел их только в рекламе или издалека. На улице не часто их встретишь, а если и встречаешь, от живого человека же их невооруженным глазом не отличить! Они и вправду такие, как о них говорят? Ну, там, что ты сам создаешь свой идеал, и из-за его красоты потом все другие люди кажутся тебе непривлекательными? Чонгук боковым зрением замечает, как Тэхён не глядя заполняет свой бокал вином, в то время как его взгляд наглухо прикован к несчастной чонгуковой щеке, в которой уже должно быть за весь вечер успела прожечься немаленькая дыра. — Да, это правда, — отвечает он, прикладывая ладонь к пылающей коже, чтобы хоть как-то защититься от прожигающих плоть глаз. — Они очень красивые. — А правда, что они могут есть пищу, как обыкновенные люди? — не унимается Чимин, не замечая возрастающего в воздухе напряжения. Кожа на щеке начинает жутко пульсировать, ладонь никак не помогает. Тэхён залпом опустошает свой бокал, не чувствуя вкуса. — Нет, — смеется Чонгук, и это больше нервное. — Это не правда. Но андроиды могут потреблять и перерабатывать жидкости, не все, конечно. — Даже не сомневаюсь, — еле слышно бубнит Тэхён себе под нос, многозначительно ухмыляясь и наливая до краев повторно. — «О каких жидкостях речь», — добавляет он, многозначительно стрельнув глазами, встречая чонгуков недоумевающий взгляд. — Мы будем доигрывать или нет? — переводит тему Юнги. — Я вам всем сейчас зад надеру. — Мне пора домой, — пользуясь случаем, виновато говорит Чонгук, поднимаясь на ноги. Боль в груди усиливается в геометрической прогрессии. — Уже поздно. — Я провожу тебя, — безэмоционально сообщает Тэхён, поднимаясь следом. Попрощавшись с парнями, Чонгук направляется в коридор, обувает свои туфли и принимает из тэхёновых рук свое пальто, избегая с ним зрительного контакта. — Извини, что испортил вечер. — Спасибо, что пришел, — выпаливают они одновременно, и, взглянув друг другу в глаза, хмурятся на услышанные фразы. — Ты ничего не испортил, — уверенно говорит Тэхён. — Язык моего брата живет своей жизнью, и не понимает, когда следует говорить, а когда промолчать. Надеюсь, он не слишком тебя достал. — Вовсе нет, — уверяет Чонгук, медля перед входной дверью. Ему чертовски стыдно за свое первоначальное мнение, сложившееся об этом мужчине. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — натянуто улыбается Тэхён, из вежливости. Чонгук вызывает на лестничной площадке лифт и терзает себя мыслями о том, остается ли после сегодняшнего дня просьба Тэхёна никогда ему не звонить в силе.