Вещь

Катастрофически не хватает воздуха. Ноги не чувствуют опоры, отчего появляется ощущение нахождения в невесомости. Лопатки плотно прижаты к стене и обнаженную кожу спины от соприкосновения с шершавыми шелкопрядными обоями жжет из-за продолжительного трения. Тонкими полосками с волос по лицу стекает вода вперемешку с потом, губы пересохли от тяжелого дыхания, а пальцы до побеления отчаянно цепляются за чужие предплечья. Эта пытка для Чонгука тянется бесконечное количество минут и боже, пожалуйста, пусть она продлится ещё хотя бы немного. — Телефон, — рваный вдох, — телефон вибрирует на тумбочке. Чонгук пользуется моментом и облизывает пересохшим языком обветренные губы. — Мне выйти? — звучит горячее в шею. — Нет. Тэхён ловко перехватывает его тело руками, продолжая поддерживать на весу под коленями. Из них двоих он один не устал, не вспотел, только его дыхание не сбито напрочь, и только его руки и ноги не дрожат от перенапряжения. Он может делать это часами, не нуждаясь в передышке, перекусе или перекуре. Он не станет ускоряться только потому, что ему вдруг надоест или наскучит, и он захочет кончить первым. Его желание неиссякаемое, влечение неподдельное, чувства не наигранные. В нем не может быть лжи или притворства. Всю свою жизнь он тратит на то, чтобы любить только одного человека. Потому что сам он не человек. Он лучше. Его зрачки расширены максимально для полной сосредоточенности, практически полностью перекрывая радужку и оставляя видимой лишь узкую полоску небесно-голубого цвета. Чонгук жмурится от пронизывающей низ живота очередной волны удовольствия и одной рукой тянет тэхёнову голову за затылок на себя, подхватывая его раскрытые губы своими и целуя глубоко и жадно. Он уже и забыл, когда в последний раз ему было так хорошо. Тэхён замирает, отвечая на поцелуй и медленно опуская податливое тело на свой член до самого упора, выбивая из чонгуковых легких остатки воздуха. — Просто дай мне кончить, — жалобно просит он, разрывая поцелуй только лишь для того, чтобы вдохнуть немного воздуха. — Я уже ног не чувствую. — Тебе нравится, — утвердительно произносит Тэхён в ответ, не понимая причину услышанной просьбы. — И твоему телу нравится всё, что я делаю. — Мне очень нравится, — искренне признается Чонгук, вплетая пальцы в белокурые волнистые волосы и стягивая их в кулак. — Но ты доводишь меня до самой грани, а после сбавляешь обороты и отбрасываешь меня назад, пользуясь тем, что мое тело для тебя как открытая книга. Тэхён не спорит и не настаивает. Он послушно прижимается ближе, фиксируя Чонгука в одном положении с коленями на уровне груди, и начинает двигаться ритмично быстро и поверхностно глубоко, с идеальной точностью целенаправленно стимулируя простату и заставляя хозяина впиваться ослабевшими пальцами в молочную кожу плеч, под которой перекатываются напряженные стальные мышцы. Не проходит и минуты, как оргазм накрывает его с головой с такой силой, что даже стон удовлетворения выходит беззвучным. Каждая клеточка взрывается в эйфории, все чувства концентрируются в одном месте, освобождая от боли и мыслей, словно доза быстродействующего психотропного наркотика, и тело следом обмякает, требуя заслуженного отдыха. Чонгук дышит глубоко и хрипло, откинув затылок на стену и расфокусировано глядя из-под ресниц на ясный свежий взгляд невозмутимо-прекрасных голубых глаз. Тэхён великолепный любовник. Он аккуратно вынимает член из всё ещё сверхчувствительного после оргазма тела, бережно ставит Чонгука на ноги, помогая ему оставаться в вертикальном положении в первые секунды знакомства с гравитацией, и подает ему валяющееся под ногами белое сырое банное полотенце, чтобы Чонгук мог вытереть запачканный спермой живот. Телефон вибрирует снова, привлекая к себе внимание обоих, и Чонгук, откинув полотенце в сторону, спешит к прикроватной тумбочке, чтобы ответить на входящий вызов. — Сегодня воскресенье, — говорит Тэхён, подхватывая с пола полотенце, чтобы отнести его в корзину для грязного белья. — Тебе никто никогда не звонит по воскресеньям. — Это Ким Тэхён, — озадаченно отвечает Чонгук, глядя на светящийся экран и не решаясь принять звонок. — Ответь. Андроид подходит со спины и из-за плеча смотрит на высвечивающееся имя с безымянной аватаркой. Чонгук вздыхает, касается большим пальцем трепещущей трубки, и, повернувшись вполоборота, прижимает указательный палец свободной руки к губам, давая Тэхёну понять, чтобы он не проронил ни звука и не выдал своё нахождение рядом. Он действительно рад, что Тэхён спустя два дня все-таки позвонил ему первым, но именно сейчас чувствует себя ужасно неловко, после того как весь последний час провел с чужим членом внутри себя. Очень кстати, что телефонные разговоры не передадут собеседнику чонгуковы покрасневшие щеки и уши. — Алло, — произносит он более хриплым голосом, чем планировал, после чего поспешно прокашливается, прочищая горло. — Я слушаю. — Привет, — низкий тэхёнов голос звучит устало и безжизненно, и Чонгук на автомате произносит «привет», подозрительно нахмурив брови. — Я опять не вовремя позвонил? — Нет, вовсе нет, — тараторит Чонгук, в поисках успокоения заглядывая в глаза застывшего на месте и лениво моргающего блондина. — Я просто был в душе, и не слышал звонка. — Это было сорок минут назад, — на фоне раздается протяжный сигнал домофона, скрип тяжелой двери, и тэхёнов голос начинает звучать глухо в пределах подъездных стен. — Я решил перезвонить сам, на случай если ты придерживаешься моей просьбы не звонить, — беззлобный смешок. — Если что, она больше недействительна. Чонгук поджимает губы, не находясь с ответом. Он вслушивается в окружающие Тэхёна посторонние звуки, щелчок дверного замка, шуршание верхней одежды, тяжелое удрученное дыхание. И молчит. — Вообще я звонил, чтобы узнать как твоя простуда, — первым прерывает молчание Тэхён. — Проходит? — Простуда? — тупо переспрашивает Чонгук. — Ну да, твой кашель, который мучал тебя в пятницу. Тебе уже получше? — А, — растерянно тянет Чонгук. — Мне уже лучше, спасибо. Внимательно слушая телефонный диалог двух людей, Тэхён берет Чонгука за руку и взглядом указывает ему на телефон, давая понять, чтобы тот проявил ответную вежливость и участие и тоже поинтересовался тэхёновыми делами и самочувствием. — А у тебя как дела? — быстро реагирует Чонгук, нежно улыбаясь в благодарность. — Как проходят выходные? — Мои выходные закончились вчера днем. Я только возвращаюсь домой после суточной смены, — меланхолично отвечает мужчина. — Нужно приготовить что-то к ужину, а потом Чимин привезет Сомин от родителей, и я повезу ее на тренировку. Как-то так. — Подожди, — перебивает Чонгук, с облегчением выстраивая в голове логическую цепочку событий и связывая ее с тэхёновым моральным состоянием. — Ты не спал целые сутки, и собираешься в таком состоянии садиться за руль? — Ну… да. — Я могу отвезти вас, — уверенно предлагает Чонгук, прикидывая в голове, сколько времени у него уйдет на быстрый душ, обед, сборы и дорогу. — У меня все равно весь сегодняшний день свободен. — Я не знаю, — мнется Тэхён, колеблясь. Привыкание к хорошему отношению зачастую проходит стремительно, а отвыкание бывает очень болезненным. — Но, по правде говоря, я был бы очень тебе благодарен. — Во сколько надо выезжать? — В три. Через два часа. Обедом придется пожертвовать. — Я буду у вас без пяти. Тэхён толкает перед собой дверь подъезда, пропуская Сомин впереди себя. Она вприпрыжку выбегает на крыльцо, энергичная и жизнерадостная, одетая в ярко-желтую курточку, такого же цвета высокие ботинки и белую вязаную шапку с крупным ворсистым помпоном. У Тэхёна, выходящего вслед за ней, в руках тяжелая спортивная сумка, на нем распахнутый черный дутый пуховик, темно-зеленый свитер с высокой горловиной, синие классические джинсы и тяжелые черные ботинки. Проведенные на работе сутки не прошли для него бесследно. Тэхён выглядит очень усталым, сонным и каким-то обессиленным. Чонгук при виде этих двоих улыбается. Он рад, что ему выпала возможность еще раз пообщаться с ними, и ловит себя на мысли, что за эти дни он действительно успел соскучиться по этой семье. Подбежав к машине первой, Сомин останавливается, дожидаясь отца, который открывает ей заднюю дверь, и забирается на сидение, сдерживая очаровательную стеснительную улыбку, за которой Чонгук наблюдает через зеркало заднего вида. — Здравствуй, принцесса, — здоровается он первым, умиляясь вспыхнувшими в смущении щеками, и кивает мужчине, поймав его взгляд. — Тэхён. — Здравствуйте, — кротко отвечает она, самостоятельно застегивая ремень безопасности. Тэхён устало кивает вместо приветствия, вроде как сегодня уже здоровались по телефону, и, невзирая на чонгуковы ожидания, ставит сумку около Сомин и садится на заднее сидение рядом с дочерью. Чонгук не настаивает и не предлагает ему пересесть, но подобная отстраненность в тэхёновом поведении веет холодом, и становится немного некомфортно в собственном автомобиле. — Так, значит, куда едем? — бодро интересуется Чонгук, обращаясь к Тэхёну через зеркало. — На ледовую арену, — воодушевленно отвечает малышка, опережая отца. — И чем ты там будешь заниматься? — интересуется Чонгук, заводя машину и оглядываясь по сторонам, чтобы проследить, не загородил ли кто-нибудь проезд. — Фигурным катанием, — гордо заявляет она, расстегивая молнию на курточке. — Я уже год занимаюсь. Чонгук незаметно от всех ищет в телефоне по картам навигатора ледовую арену, которая к счастью оказывается в единственном экземпляре в этой части города, прокладывает маршрут и выезжает на проезжую часть, включая дворники и фары, чтобы счистить со стекла оседающую с неба морось и прогнать первые сумерки. Они всю дорогу не разговаривают и не перекидываются даже парой фраз. Сомин увлеченно разглядывает улицы и разгуливающих под зонтами людей, Тэхён незримо смотрит перед собой, и на одном из светофоров, глядя в зеркало, Чонгук с довольной полуулыбкой замечает, как тот, расслабившись в тепле и монотонном шуме двигателя, умиротворенно задремал. Остановившись у самых дверей здания с большим белым куполом, Чонгук желает Сомин удачи на тренировке и остается в одиночестве, пока Тэхён провожает дочь внутрь, помогая донести до ее раздевалки сумку с нужными вещами и коньками. — У нас свободных полтора часа, — невесело озвучивает Тэхён, по возвращении усаживаясь на переднее сидение, и глядя куда-то в сторону, от неловкости облизывая губы и постукивая ладонями по бедрам. Чонгук снова невольно цепляется взглядом за обручальное кольцо на безымянном пальце и ревностно отводит взгляд. — Обычно в это время я езжу в супермаркет за продуктами или просто сижу в машине, — ему становится жутко не по себе, что приходится отнимать у Чонгука так много времени, которое он бы мог провести, потратив на что-то более полезное и интересное, чем торчать воскресным вечером с малознакомым человеком чёрт знает где. — Ты обедал сегодня? — вдруг спрашивает Чонгук, доставая телефон и забивая в поиске расположение ближайших ресторанчиков.

*****

Vicetone feat. Daisy Guttridge - Waiting

В помещении арены оказывается холоднее, чем на улице. Множество детских голосов звонким эхом разгуливает по воздуху, отбиваясь от стен и высокого потолка, повсюду стоят родители, пары примерно одного их с Тэхёном возраста, дожидающиеся окончания занятий и с трепетом и любопытством через ограждение наблюдающие за всем, что происходит на ледовой глади. Они подходят к свободному бортику катка, над которым по всему периметру возвышается защитная прозрачная пластиковая панель, и с интересом оглядывают малышей, окруживших со всех сторон молодую девушку тренера, что-то усердно им рассказывающую. Чонгук быстро отыскивает в толпе Сомин, в черно-сером вязаном костюмчике из шерстяной пряжи и тонких перчаток в тон. — Пятнадцать минут свободного времени, — громко объявляет тренер, стараясь быть услышанной всеми. — Всем спасибо за работу. Все сегодня молодцы. Дети хлопают друг другу в ладоши наравне с улыбающейся мягкой улыбкой девушкой и разъезжаются от нее врассыпную. Некоторые, те что постарше, разделяются на пары и переходят в самый центр, подстраховывая друг друга и пробуя крутиться вокруг своей оси, должно быть, оттачивая полученные на занятии знания, некоторые просто начинают кататься по арене против часовой стрелки, обгоняя друг друга, нарочно толкая и падая, заливаясь при этом веселым смехом. Чонгук следит за Сомин, грациозно стоящей на одной ноге и пытающейся натянуть за лезвие конька вторую ногу выше своей головы. Чонгук не знает, что она это делает только потому, что за ней наблюдают. Прямо перед носом проносятся двое мальчишек, вероятно играющих на льду в догонялки, и Чонгук следует за ними взглядом. Они легко лавируют между остальными детьми, их движения легкие и невесомые, они будто и вовсе не касаются ногами поверхности. Ветер сдувает с их лбов челку, отбрасывая ее назад, и Чонгук неожиданно для себя ловит себя на мысли, что это то, чего ему всегда хотелось, и в чем он испытывал огромный дефицит. Свобода и скорость. Это почти то же самое, что и бег, только для катания по льду не нужно иметь здоровые легкие. — Хочешь попробовать? Чонгук переводит отрешенный задумчивый взгляд на вопросительно вскинувшего брови Тэхёна, смотрящего с вызовом. Чонгук, всматриваясь в блестящие темно-карие глаза, не сомневается, что его предложение касается не туманного неопределенного будущего, а именно настоящего времени. — Это же только для детей, нет? Вместо ответа мужчина загадочно улыбается и, достав руки из глубоких карманов пуховика, пытливо озирается по сторонам и, отыскав глазами то, что искал, пятится назад к разделительному турникету. — Какой у тебя размер обуви? — Тэхён с легким прищуром окидывает оценивающим взглядом чонгуковы туфли. — Сорок четвертый? — Сорок четвертый с половиной. Тэхён понимающе кивает и, с легкостью перепрыгнув через горящий красным заблокированный турникет, настроенный исключительно на то, чтобы выпускать посетителей ледовой арены, уверенным шагом направляется к стоящему поодаль пожилому мужчине в сером комбинезоне, с которым он, судя по их теплому приветливому рукопожатию и общению, знаком лично. Переминаясь с ноги на ногу и чувствуя себя среди дожидающихся детей родителей крайне некомфортно, Чонгук поднимает воротник куртки, пряча в нем порозовевшие от низкой температуры щеки. Стараясь не глазеть откровенно на любезно беседующую парочку, он обращает свое внимание на проносящихся мимо вихрем детей, но боковым зрением всё-таки замечает, как Тэхён, достав из кармана несколько купюр и, невзирая на сопротивление со стороны мужчины, вкладывает их в его ладонь и накрывает своей рукой его пальцы; после чего они скрываются за одной из ближайших белых пластиковых дверей, и через несколько минут Тэхён появляется с двумя парами черных спортивных коньков в руках с перевязанными между собой длинными белыми шнурками на них. — Тэхён, — окликает его в спину мужчина в комбинезоне. — У вас один час, потому что мне потом еще нужно почистить и залить лед. — Я понял, спасибо, — коротко кивнув, с благодарной улыбкой отвечает он, минуя турникет обыкновенным человеческим способом. — Держи, — протягивает он Чонгуку одну пару. — Это твои. Они отходят в сторону длинных деревянных скамеек, предназначенных для посетителей-любителей арены в пятничные и субботние вечера, и опускаются на них друг напротив друга. Тэхён быстрыми уверенными движениями снимает с себя обувь и опускает ноги в ботинки коньков, ловко затягивая вокруг щиколоток шнуровку, цепляя ее за выступающие металлические крючки. Чонгук повторяет за ним все действия, смущаясь того, что ему приходится оказываться в носках перед Тэхёном второй раз за эту неделю. — Ты неправильно делаешь, — вырывает Тэхён из раздумий, опускаясь перед ним на колени, отчего Чонгук раскрывает рот в немом шоке. — Шнурки надо затягивать туго от самых пальцев, если ботинок не будет прилегать плотно, и не будет чувствоваться как продолжение собственной ноги, то устоять ровно будет непосильной задачей. Вот так. Тэхён подхватывает их обувь и уносит, чтобы спрятать в одном из шкафчиков, а Чонгук, беззащитно ссутулив плечи, смотрит на свои туго зашнурованные ботинки и бездумно постукивает носок об носок. — Ты хорошо умеешь кататься? — запоздало интересуется Чонгук, занося ногу над гладкой поверхностью и не решаясь поставить. — Когда-то умел хорошо, — уклончиво отвечает Тэхён, поддерживая Чонгука под локоть и помогая ему встать на лед обеими ногами. — Лёд намного скольже, чем это казалось оттуда. Чонгук обеими руками держится за ограждение и боязливо осторожно передвигается по льду, все время глядя вниз на свои ноги. Он не хочет упасть лицом в грязь и показаться трусливым неумехой, но не имеет ни малейшего представления, как ему удастся удержаться на ногах вдали от перил. Со стороны это выглядело очень легко. Тэхён становится рядом, спиной к ограждению, озадаченно покусывая нижнюю губу. — Папуль, — весело зовет Сомин, подъезжая к ним, и добавляет, понизив голос, чтобы ее слышал только Тэхён. — Можно, Чонгук покатается со мной наперегонки? Эту просьбу, конечно же, слышат оба. — Принцесса, Чонгук в этих коньках впервые, поэтому ему нужно привыкнуть. Дай ему время освоиться. Если хочешь, можешь пока проехать наперегонки со мной. — Хочу, — довольно кивает она. — Весь круг, — показывает пальчиком она, обводя периметр арены. — Кто первый доедет до Чонгука, тот выиграет, — добавляет Тэхён. — Тридваодин, — нетерпеливо выпаливает она, первой срываясь с места и быстро набирая скорость, перебирая по льду маленькими ножками. Тэхён пожимает плечами, мол, никто не договаривался, что соревнование будет честным, и легко развернувшись на месте, плавно скользит по льду, то ускоряясь, то двигаясь по инерции на одной ноге, чтобы не сокращать образованное между ними расстояние. Сомин, звонко хохоча, приезжает к Чонгуку первой, победно хлопая в ладоши. Тэхён разгоняется в полную силу, преодолевая оставшуюся дистанцию в считанные секунды. Чонгук напрягается всем телом, наблюдая за тем, как мужчина на всей скорости несется к нему, даже не пытаясь затормозить. Тэхён ловко разворачивает ступни, резким движением ставя ребра лезвий обеих ног поперёк движения и, счистив с глухим шорохом верхний слой льда, останавливается в паре десятков сантиметров от замершего в ужасе и мертвой хваткой вцепившегося в ограждение Чонгука, который, едва не вскрикнув, уже был уверен, что избежать столкновения им не удастся. — Эй, ты чего? — положив руку на напряженное чужое предплечье и едва сдерживая улыбку, взволнованно спрашивает Тэхён. — Я тебя напугал? — Я подумал, что ты меня с ног сбить хотел! — Я бы никогда не стал такое делать, — оскорбленно изумился Тэхён, протягивая свою руку раскрытой ладонью вверх. — Хватайся и поехали. — Куда? Чонгук испуганно округляет глаза, бросая недоверчивый взгляд на расслабленную тэхёнову ладонь. — Учить тебя держаться на льду, куда же еще. — Я не смогу. — Ерунда, — заверяет Тэхён. — Это не сложно. — Я просто знаю, сколько в среднем срастается перелом. — Настолько мне не доверяешь? — огорченно спрашивает Тэхён, продолжая стоять с вытянутой рукой в приглашающем жесте. — Если хочешь, можешь надеть мой пуховик, — без намека на шутку предлагает Тэхён, на полном серьезе готовый снять с себя его. — От перелома не защитит, но падать в нём будет мягче, чем в твоей тонкой куртке. — Нет, всё нормально, — смутившись, неубедительно отзывается Чонгук, отрывая одну руку от ограждения и вполсилы обхватывая пальцами тэхёново предплечье чуть выше запястья. Чонгук упустил момент, когда на льду они остались с Тэхёном вдвоем. Родители с детьми постепенно покинули арену, Сомин уехала в другой конец ледового поля, отрабатывать различные вращения, а добрая половина осветителей надо льдом погасли, создавая интимную атмосферу, схожую с обстановкой для выступления профессиональных спортсменов. Двигаясь назад и оставаясь лицом к Чонгуку, Тэхён перемещается ближе к центру катка и останавливается, разжимая пальцы и выпуская из захвата чужую руку. — Не бойся, пробуй подъехать ко мне, — спокойно говорит Тэхён. — Если будешь терять равновесие, я тебя подхвачу. Чонгук неумело передвигает ноги по жутко скользкой поверхности, чтобы подъехать к стоящему в двух шагах от него мужчине, но с каждым чонгуковым движением Тэхён двигается тоже, отъезжая все дальше, но умышленно не увеличивая дистанцию. — Согни немного ноги в коленях, не напрягайся так сильно, это не поможет, — советует Тэхён, сосредоточенно следя за Чонгуком. — И старайся ставить ступни под углом, а не прямо. Так будет больше устойчивости. Чонгук внимательно прислушивается к каждому совету и уже через пару минут беспорядочного скольжения с раскинутыми в стороны руками, ему удается поймать правильную тактику поведения и приспособиться к неустойчивой под ногами поверхности. Замечая чонгуковы успехи, Тэхён не скупится на похвалу и на широкие искренние улыбки. Он очень красивый, когда улыбается. — Ты не похож на любителя, — предполагает очевидное Чонгук, чувствуя в себе, наконец, силы на то, чтобы одновременно контролировать свои ноги и разговаривать. Под чутким тэхёновым руководством у него действительно начинает получаться. Он расправляет плечи, расслабляется и даже немного ускоряется, заставляя этим самым Тэхёна двигаться быстрее. — Правда? — шутливо спрашивает он, притворно смущаясь от услышанного комплимента. — Может тебе так кажется из-за того что я одиннадцать лет профессионально занимался хоккеем? Пять из которых прошли на этой площадке? — Серьезно? А почему бросил? — Получил травму колена. По глупости. Врачи запретили тяжелые нагрузки и настоятельно посоветовали избегать травмоопасных ситуаций, разрешили только преподавать и тренировать самому. — И почему ты не стал? — непонимающе спрашивает Чонгук. Не обязательно быть Тэхёну самым близким человеком и входить в круг его доверия, чтобы заметить, что лёд доставляет ему колоссальное удовольствие и для него это своя стихия. — Ты был бы замечательным тренером. — Денег меньше, — откровенно признается Тэхён, но быстро берет себя в руки и отмахивается, делая вид, что это ерунда и разговор об этом не стоит внимания. — Забудь. Давай лучше ещё пару кругов проедешь самостоятельно. А я подстрахую. Он стремительно отдаляется на несколько метров, разворачиваясь на месте и снова оказываясь к нему лицом. — Не смотри под ноги, — строго командует Тэхён, видя как Чонгук засматриваясь вниз на свои коньки, начинает терять равновесие. — Смотри на меня. Чонгук поднимает голову, устанавливая с его темными выразительными глазами зрительный контакт, и движется на него интуитивно, забывая о том, как правильно ставить ноги, держать равновесие и, кажется, дышать. Правая нога, левая, только бы сократить расстояние и во что бы то ни стало сохранить зрительный контакт. Тэхён, двигаясь вслепую назад, завороженно моргает и после глухого грохота, разносимого эхом по помещению, его глаза испуганно округляются, когда он всем телом ударяется спиной об ограждение, и следом оказывается придавленным к нему врезавшимся на скорости Чонгуком. — Извини, — виновато шепчет он, пугаясь неожиданной близости с разгоряченным телом. — Я не умею тормозить. Тэхёнова грудь тяжело вздымается, глаза влажные, взгляд взволнованный, ресницы часто моргают, и он сглатывает образовавшийся тугой ком, аккуратно отодвигая Чонгука от себя на безопасное для обоих расстояние. — Плохой из меня учитель, — выговаривает он, наконец, облизывая губы и с трудом разрывая намагниченный зрительный контакт. Тревожный внутренний голос подсказывает ему, что добром подобное не закончится.