Вещь

Dean Lewis — Half A Man

Чонгук нетерпеливо, небрежным движением руки размашисто ставит электронную подпись на планшете прибывшего сотрудника кибернетической компании, сопроводившего его персонального андроида прямиком до порога, посредством подписи оплачивая расходы и подтверждая удовлетворенность качеством предоставленной услуги, бросает короткое «спасибо, до свидания», захлопывает перед его носом дверь квартиры, и, схватив обеими руками Тэхёна за футболку на груди, тащит к себе, требовательно заглядывая в глаза. — Поцелуй меня. Расстояние между ними сокращается стремительно быстро, губы без лишних слов, приветствий и объяснений находят друг друга и сливаются в обоюдном порыве. От Тэхёна пахнет чем-то неестественным, приторно сладким, химическим, несъедобным. Свободные серые штаны и в тон к ним широкая кофта с длинными, доходящими до середины ладони рукавами — стандартная форма одежды андроидов, находящихся в центре технического обслуживания, но Чонгука такой внешний вид его Тэхёна неимоверно раздражает, отчего он отводит его руки от своего лица, раздражаясь прикосновением к коже грубой ткани; и крепко зажмуривает глаза, уговаривая себя думать, что всё как обычно, и для нервов никакого особого повода нет.  — Перестань это делать, — мямлит Чонгук недовольно, отрываясь от нежных розовых губ, целующих мягко и бережно. — Целуй меня жёстче. Чувственный поцелуй сменяется настойчивым властным штурмом податливого рта, губ и языка, тяжёлая ладонь ложится на затылок, прижимая к себе и не позволяя отодвинуться и избавиться от напора даже для того, чтобы сделать короткий вдох. Чонгук шумно тянет носом воздух, задыхаясь от подобного страстного порыва, но всё равно это всё не то, чего-то не хватает. — Хватит, — требует он, слабо бормоча в чужие губы, и андроид сразу же беспрекословно отступает на шаг назад, опуская руки на талию. — Тебе самому это нравится? — Мне нравится всё, что ты делаешь, — отвечает искренне, но в голове непроизвольно закрадывается такое неприятное едкое чувство, будто сказано это на автомате. — Я же люблю тебя. Чонгук вздыхает, прикрывая веки. Он очень сильно запутался. Запутался в своих мыслях, чувствах и желаниях. Ему так сильно не понравилось быть вчера отвергнутым, не понравилось получать в свой адрес беспочвенные обвинения, что теперь он очень сомневается, что сможет вызвать в Ким Тэхёне к себе хоть какие-то тёплые чувства. Он злится, и не может найти этому объяснения. — Я хочу трахнуть тебя сегодня, — с вызовом заявляет Чонгук предельно серьезным тоном, сознательно провоцируя ссору, которой между ними за двенадцать лет не случалось ни единого раза. — Как ты на это смотришь? — Мне пойти подготовиться? Тэхён стоит по стойке смирно, покорно ждет распоряжений. Кажется, его абсолютно не удивило чонгуково заявление. В его взгляде нет сомнений или недоверия, он готов пойти для него на всё, быть тем, кого тот будет любить, с кем будет счастлив, с кем всегда будет чувствовать себя нужным и желанным. Всё не то, всё не то, всё не то. — Чёрт, — выругивается Чонгук, на выдохе обессиленно склоняя голову вниз. — Я просто хочу знать, чего хочешь ты. — Хочу заняться с тобой любовью. После долгой ночи, проведенной в полном одиночестве в клинике, под капельницами с сильнейшими обезболивающими препаратами, возможно, сейчас это именно то, что ему нужно. — Только сделай всё так, как это нравится тебе. Легко подхватив хозяина под ягодицы, позволяя тому расслабиться в сильных объятиях и усердно, и распаляюще томительно выцеловывая его рот, Тэхён поднимает его на второй этаж, заносит в спальню и аккуратно укладывает на собранную постель. Не отрываясь от губ, расстегивает на его брюках ремень, пуговицу и молнию и спускает их вместе с бельем до колен. Подложив под поясницу раскрытую ладонь, рывком перекладывает его тело на середину кровати, торопливо по пояс раздевается сам и снова тянется к губам, не забывая ласкать пальцами медленно твердеющий от прикосновений член, задирает чонгукову футболку, обнажая перед собой вздымающийся в тяжелом дыхании живот и грудь, ведет мокрым языком от сосков вниз до гладкого лобка и переключается на головку, крепко обхватывая ее губами и следом пропуская член в узкое горло. Чонгук от удовольствия вскидывает бедра и пытается развести шире ноги, но скованные одеждой конечности не поддаются, заставляя мужчину разгневанно стонать в голос. Тэхён, чутко реагируя на каждый жест и звук, понимает все незамедлительно и, ловким движением стянув неугодную одежду на пол, возвращается обратно к ласкам, не забыв провести расслабленным широким языком от яичек к основанию члена и вверх до самого кончика. Напряжение усиливается с каждой секундой, но Чонгук ничего не просит, отдавая себя в полное распоряжение желаниям своего Тэхёна. Тот, выпустив изо рта член с пошлым чпокающим звуком, обильно облизывает средний палец своей левой руки и, поглаживая медленным дразнящим движением сжатый от возбуждения вход, аккуратно вводит его внутрь и, двигая полусогнутым пальцем, принимается отсасывать с двойным усердием, отчего Чонгук на первых порах теряет ориентацию в пространстве. Он приподнимается на локтях, чтобы видеть все происходящее лично, одобрительно запускает пальцы в пшеничные пряди и позволяет себе, наконец, сквозь сбитое учащенное дыхание откровенно стонать, и менее чем через минуту обессиленно расслабляется и падает обратно на спину, громко кончая в чужой горячий рот. Оргазм спадает на удивление быстро, и на смену ему приходит тяжесть насущного положения дел. Подставив под короткий поцелуй щеку вместо губ и, наблюдая как Тэхён скрывается за дверью ванной комнаты, чтобы тщательно прополоскать рот, Чонгук, несмотря на налившееся свинцом тело заставляет себя подняться с постели и одеться. Не дожидаясь возвращения андроида, он выходит из комнаты и бесцельно плетется на первый этаж, сжираемый неприятными гнетущими чувствами. Он хотел, чтобы Тэхён делал с ним все, что тот захочет, а в итоге он делал все то, от чего сам Чонгук сходит с ума.

*****

Пасмурным утром понедельника в чонгуковой голове рождается спонтанная идея. Самая последняя возможность сблизиться с Тэхёном — провести вместе рождество. Он предусмотрительно созванивается с адвокатом, уточняя некоторые организационные вопросы и обсуждая проблемы, которые могут возникнуть, получает от него обещание уже послезавтра иметь на руках готовые документы на андроида и отправляется на такси прямиком к частной начальной школе, где обучается Сомин. Чонгук хорошо запомнил, что по понедельникам отец лично забирает дочь с занятий, а после всего случившегося между ними — встречаться им лучше на нейтральной территории. Школьный двор на удивление оказывается пуст и безлюден, еще и погода, как назло, ухудшилась: холодный порывистый ветер безжалостно треплет волосы, обжигая своим леденящим дыханием щёки; мелкий дождь, который раньше не особо доставлял неудобства — под действием низкой температуры превратился в замерзший ледяной бисер, бьющий по лицу и мерзко прилипающий к волосам и одежде. Чонгук не выдерживает и получаса пребывания на холоде и всё-таки решается набрать номер Ким Тэхёна, усиленно кутаясь в короткий не дающий тепла воротник тонкого бежевого пальто. — Да, привет, я слушаю, — отвечает он меланхолично и подозрительно по-деловому. Неприятно. — Тэхён, привет, — невнятно произносит Чонгук онемевшими от холода губами, и бросает взгляд на наручные часы. — Сомин сегодня не на занятиях? Я просто случайно проходил мимо ее школы, и подумал, что… — Чонгук осекается и больно прикусывает губу, потому что оправдания себе и своему нелепому звонку придумать не успел. — Нет, мы сейчас дома, — снисходительно отвечает тот, а после что-то шепотом говорит в сторону, по всей видимости, прикрывая микрофон рукой. — У вас всё хорошо? — с тревогой спрашивает Чонгук. Три дня назад, в субботу, Тэхён признался, что его состояние, несмотря на прием лекарств, значительно ухудшилось, а при их диагнозе день идет за месяц, поэтому волнение это вполне обосновано. — Да, у нас всё хорошо, — спокойно отвечает тот. — А Сомин сегодня не в школе потому, что на этой неделе рождество, и у нее начались каникулы. Чонгук облегченно прикрывает глаза, ругая себя за несообразительность. Как он мог забыть про каникулы? Но ситуацию в целом это всё равно не упрощает. Ему во что бы то ни стало нужно поговорить сегодня с Тэхёном, и лучше, если это произойдет не по телефону. Вот только напрашиваться к нему домой он в любом случае не будет. — Папуль, папуль, это Чонгук звонит? — взрывается звонкий голос в динамике, и Чонгук, расплываясь в улыбке, чувствует разливающийся в грудной клетке жар. — Позови его к нам в гости, чтобы он помог нам складывать журавлей! Тэхён тяжело вздыхает, понимая, что Чонгук слышал каждое произнесенное дочерью слово, и что его покорное молчание в трубке косвенно принимает поступившее от Сомин приглашение, поэтому ему ничего другого не остается, как озвучить их обоюдное желание самому. — Приедешь к нам? Стоящий посреди гостиной низкий журнальный столик заложен стопками цветной бумаги для оригами. Однотонная и с пёстрыми орнаментами, всевозможных цветов и разных размеров. Около стола лежат две диванные подушки, на одной из которых разместилась довольная и увлеченная занимательным делом Сомин, и удрученный нелегкой судьбой родителя Тэхён. Они складывают японских журавлей, которых уже набралось минимум пара десятков, аккуратно выставленных рядами на свободном от бумаги краю стола. — Мы будем наряжать журавлями нашу рождественскую ёлку, — радостно сообщает Сомин, воодушевленно двигая в сторону недоумевающего Чонгука свободную пачку красивой бумаги. Тэхён незаметно для дочери, с выражением лица «помогите», двигает ему половину своих листов тоже. — Поэтому нам нужно сделать их очень много. — Не думаю, что я хорош в этом, — озадаченно признается Чонгук, присаживаясь на пол около стола и оказываясь с ними на одном уровне. Ему очень не хочется разочаровывать малышку, но в оригами он действительно не разбирается. — О, она тебя научит, — еле слышно бубнит Тэхён в чашку с какао, пытаясь отхлебнуть немного, чтобы смягчить горло. — О, я тебя научу! — с восторгом восклицает она, на что Тэхён сочувствующе поджимает губы, мол «мужайся, мне тоже пришлось пройти через это». — Я хотел пригласить вас на море, — начинает Чонгук неуверенно, отправляя в стопку очередного красивого журавля, кажется, десятого по счету. — Вместе встретить рождество. — На море, — скептично уточняет Тэхён. От этого мужчины можно ожидать самых безумных идей, но это заявление даже для него — слишком. — В декабре? — О, нет, я говорил не про Корею, — Чонгук, усмехнувшись самому себе, заметно мнется, ему слишком неловко говорить подобное вслух. — Я имел в виду Филиппины, у моей семьи есть свой частный остров со стороны Филиппинского моря, так что… — У тебя есть свой остров? — не верящим тоном переспрашивает Тэхён. — У тебя есть свой остров? — восторженно восклицает Сомин. — Настоящий целый остров? — Нет-нет, — машет перед собой руками Чонгук, не зная, кому отвечать первому. — Он не совсем мой, он был приобретен еще до моего рождения, — оправдывается он перед недовольно нахмурившим брови Тэхёном. — И это не совсем настоящий остров, — добавляет он, обращаясь к округлившей в изумлении губки малышке. — Он маленький, — чувствуя на своей щеке внимательный, физически осязаемый взгляд, мужчина пытается показать размеры большим и указательным пальцами, оставив между ними минимальный просвет. — Малюсенький. — Такой маленький? — расстроенно тянет Сомин. — А мы разве поместимся там втроем? — Об этом можешь не переживать, там есть большой дом, отдельное отведенное место для катера и даже настоящие подвесные качели на стволе пальмы, как на настоящем тропическом острове, тебе там непременно понравится, — Чонгук говорит об этом с искренним воодушевлением, представляя, с каким наслаждением малышка Сомин будет проводить время на теплом белоснежном песке вблизи чистейшей лазурной воды и мелкого пологого берега. И повернувшись к Тэхёну, многозначительно добавляет: — Влажный морской воздух пойдет тебе на пользу. — Вау, — выдает она мечтательно, глядя на Чонгука большими блестящими от восторга глазами. — Сомин, детка, пойди, порисуй в своей комнате, — ласково просит Тэхён. — А мы с Чонгуком пока обо всем поговорим и всё обсудим, хорошо? — А здесь рисовать нельзя? — спрашивает она, насупившись, и исподлобья поглядывая на Чонгука, в надежде получить его покровительство в этом вопросе. — Сомин, — повторяет Тэхён более настойчиво. — Ненадолго. Пожалуйста. Обиженно надув губы и не по-доброму прищурив глаза, она поднимается на ножки и уходит в свою комнату, не забыв хлопнуть при этом дверью, на что Тэхён обреченно закатывает глаза, а Чонгук лишь сдержанно улыбается, потому что, по сути, дверями хлопнула не она, а живущий в ней своенравный Тэхён. — Не нужно было говорить всего этого при ней и обнадеживать невыполнимыми обещаниями, — говорит Тэхён с нотой разочарования, поднимаясь на ноги и обнимая себя руками в защитном жесте. — Тебе следовало сперва обсудить это со мной, потому что как бы сильно я этого не хотел — я не смогу покинуть страну из-за долгов, из-за обязанности перед банком. — Всё это решаемо, я уже говорил об этом со своим адвокатом, — быстро поднявшись на ноги следом за ним, вкрадчиво поясняет Чонгук, опасаясь тэхёновой негативной реакции. — С твоим выездом не возникнет проблемы. — И почему у меня такое чувство, что это немного незаконно? Его руки безвольно повисают вдоль тела, и Чонгук, воспользовавшись моментом, подхватывает рукой его тёплую ладонь, мягко ее сжимая. — Это было бы более законно, если бы ты позволил мне покрыть все твои долговые обязательства. — Чонгук, зачем ты делаешь это? — глухо спрашивает Тэхён, бегая изучающим взглядом по чужому лицу. — Зачем всё время гонишься за тем, чтобы быть во всем идеальным? Это ведь заведомо провальная цель. Люди не могут быть идеальными, — мне таким не быть. Он не находит правильного ответа, поэтому вместо ответа на вопрос решает просто промолчать. Он всю свою жизнь жил идеальной жизнью, стремился к совершенству, к недосягаемому идеалу, наилучшей версии самого себя, которой ему так и не удалось достичь. А сейчас он просто хочет жить. — Я ещё никогда не встречал людей, которые бы настолько сторонились человеческого общения, — Тэхён опускает взгляд на их сплетенные пальцы рук и молчаливо наблюдает за тем, как Чонгук большим пальцем поглаживает его шершавую, огрубевшую от работы внутреннюю сторону ладони, и, ухмыльнувшись своим собственным мыслям, добавляет: — Что отделялись бы ото всех на своем собственном острове. — Дай мне шанс, — шепотом просит Чонгук, чтобы скрыть сквозящее в голосе отчаяние. Чем больше он стремился быть идеальным человеком, тем меньше человеческого в нем оставалось. Тэхён осторожно забирает свою ладонь и прячет ее в глубокий карман широких спортивных штанов. Между ними соблюдена дистанция, и никто из них не предпринимает попыток ее сократить, уважая чужое личное пространство. Он понимает, что Чонгук далеко не из тех людей, которым подобные слова дались бы с легкостью, но истинной природы их происхождения он не знает. Он поднимает на него глаза, облизывает губы и, сделав глубокий вдох, наконец, озвучивает свое решение. — Хорошо, — говорит он тихо, но решительно. — Я согласен на эту поездку. Вот только он очень сильно сомневается в том, что Чонгук действительно нуждается в том, чтобы Тэхён дал ему этот шанс.

*****

— Тэ, ты где? — с порога кричит Чонгук, стоя около входных дверей промокшим до нитки и заглядывая за угол в ожидании помощи. В его руках тяжелый объемный пакет с новым графическим планшетом, который он лично забрал на почтовом отделении, полученные у адвоката подтверждающие личность документы для Тэхёна, а также билеты на самолет, купленные в преддверии праздника по очень завышенной цене. Это не имеет принципиального значения, ведь они на руках, как физическое подтверждение тому, что уже через два дня они втроем будут находиться далеко от шумного и холодного Сеула. — Наконец-то ты дома, — с улыбкой произносит Тэхён, показываясь в проеме. — Тебя очень долго не было. Он помогает Чонгуку снять отяжелевшее от дождя пальто и забирает у него из рук объемный сверток. Чонгук, держась за тэхёново предплечье, снимает с ног полные дождевой воды туфли, в которых уже начали неметь ноги, и всё это из-за таксиста, высадившего его около глубокой, огромных размеров лужи. — Что в пакете? — интересуется андроид, возвращая ношу хозяину и следуя с ним к лестнице. — Я забрал тот планшет, который изначально хотел заказать на адрес Тэхёна, — отвечает Чонгук, взъерошивая слипшиеся от влаги волосы. — Но раз мы будем отмечать рождество вместе, я смогу подарить ей его лично. Надеюсь, он ей понравится. — Ты пригласил их на рождество к нам? Чонгук замедляет шаг, на ходу вспоминая, что он так и не успел рассказать Тэхёну об их планах. Всё произошло слишком внезапно и незапланированно. Он был настолько захлопотан и поглощен мыслями о Сомин и Тэхёне, что это элементарно показалось ему несущественным — сообщать андроиду, что он будет отсутствовать дома чуть больше одной недели.  — На самом деле, послезавтра мы втроем улетаем на Филиппины, — говорит Чонгук, откладывая на комод подарок, который завтра нужно не забыть отвезти запаковать в праздничную бумагу, и выкладывая туда же из кармана брюк телефон. — Чтобы провести там рождественские праздники. — Без меня? Не знай Чонгук своего Тэхёна как самого себя, он бы по его взгляду и голосу сделал вывод, что тот ревнует, хотя это просто срабатывает защитный механизм. — Да. Только я, Ким Тэхён и его дочь. — Ты ведь не можешь спать без постороннего наблюдения и контроля, — пытается вразумить блондин, часто моргая. — И твои лекарства — их обязательно нужно принимать по часам. Я должен поехать с вами. Я не буду вам мешать налаживать отношения. Но быть там без меня для тебя небезопасно. — Тебе не о чем волноваться, — мягко говорит Чонгук, ласково улыбаясь. — Я уже принял решение, что всё ему расскажу о своей болезни, признаюсь в своих чувствах. Я очень надеюсь, что он сможет меня понять. Это, скорее всего, мой последний шанс. Ты должен меня понять, тебе придется остаться дома. — А когда ты вернёшься? Чонгук на секунду задумывается. Они это не обсуждали, но он уверен, что с этим не возникнет сложностей. — В начале января. — Но ты ведь планировал встретить этот новый год вместе со мной, — беззлобно напоминает Тэхён. Чонгук в полной мере, наконец, понимает, почему оттягивал этот неприятный разговор до последнего. Ему сложно поступать так со своим Тэхёном. Но как бы тяжело ему не было — взять его с собой он не может. — Я обещаю, что вернусь… Чонгук, не договорив, хмурит брови, а Тэхён вскидывает подбородок вверх, оборачиваясь лицом к коридору, из которого донесся громкий звук дверного звонка. — Кто это может быть? — спрашивает у Тэхёна Чонгук, первым выходя в коридор и спешно спускаясь по лестнице на первый этаж. Вариантов не особо и много, и единственный человек, которого Чонгук сейчас не готов видеть — это Ким Тэхён. Их шаткий мир висит на волоске, и сейчас был бы самый неподходящий момент, чтобы ставить его под угрозу. — Добрый вечер, Чонгук, — почтительно приветствует андроид, коротко кланяясь хозяину квартиры. — Добрый вечер, Тэхён. Чонгук делает два шага назад и с подозрением смотрит на прибывшего гостя. Тот выглядит так же неотразимо, как и всегда. Сколько Чонгук себя помнит — он всегда был таким: высокий, статный, одетый со вкусом в дорогие дизайнерские шмотки, с идеальной прической и вдобавок беспрекословно выполняющий любое распоряжение своей хозяйки. — Что ты здесь делаешь, Хосок? — недовольно спрашивает Чонгук, скрестив на груди руки. Тэхён становится к нему плечом к плечу, с настороженностью глядя на гостя, чей внеплановый визит скорее исключение из правил, чем норма. — Госпожа Чон прислала меня, чтобы я принес от её имени извинения, и пригласил вас обоих на рождественский ужин в эту субботу, — произносит он с приторной напускной любезностью заученный наизусть текст, глядя ясным взглядом на Чонгука. — А так же она просила передать, что очень сильно соскучилась, и что она сожалеет о необдуманно сказанных ею словах. — Если она так, как ты говоришь, соскучилась и сожалеет, — язвительно говорит мужчина, всё еще держа на мать огромную затаенную обиду за тот случай, когда она назвала Тэхёна вещью. — То могла бы приехать сама, а не присылать своего посла. — Она побоялась услышать отрицательный ответ, — честно отвечает Хосок. Его серые глаза с ног до головы оценивающе разглядывают Чонгука, по всей видимости, собирая информацию о его физическом состоянии, чего женщина не смогла бы сделать, будь она сейчас на его месте. Хитро. — Но мой ответ в любом случае будет отрицательным, — холодно отвечает Чонгук, глядя на андроида матери с неприкрытой неприязнью. — И передай ей, что ее извинения мне не нужны, раз она даже не удосужилась за все это время ни разу мне позвонить. Чонгук жестом показывает гостю на дверь и с огромным удовольствием за ним ее захлопывает, с тяжестью выдыхая и едва ли не сгибаясь от резкой боли пополам, когда они с Тэхёном остаются одни. — Тебе плохо? — вмиг оказавшись рядом, Тэхён обхватывает его руками за талию, аккуратно прижимая к своей сильной груди и помогая удерживаться на ногах. — Позвонить твоему врачу? — Я просто очень устал, — бормочет тот, утыкаясь в чужое плечо лицом и испытывая искреннюю благодарность за то, что их маленький конфликт исчерпан, и Тэхён снова стал самим собой — заботливым, сочувствующим и участливым. — Поможешь мне принять душ? У меня такая слабость во всем теле, что, боюсь, не смогу даже поднять рук, чтобы помыть голову. — Хочешь, я отнесу тебя в спальню на руках? — предлагает блондин, на что Чонгук, кивая, охотно соглашается. Он обвивает его шею и лениво моргает, пересчитывая в уме ступеньки, которые Тэхён с легкостью преодолевает с тяжелой ношей на руках. Ким Тэхён вряд ли смог бы поднять его на руки, и уже тем более нести на себе вверх по лестнице. Он доносит его до самого умывальника и бережно ставит на ноги, не отпуская из своих рук до тех пор, пока не убеждается в том, что у мужчины не кружится голова, и он может стоять сам. — Принесешь полотенца? — просит Чонгук, оглядывая ванную комнату и не находя на кольцах ни одного банного полотенца. — Раздеться я смогу сам. Тэхён тянется к чонгуковым губам за поцелуем, на что тот в последний момент отворачивается, подставляя под нежные губы свою гладкую щеку, и выходит из ванной комнаты, чтобы достать с полки в гардеробной стопку благоухающих чистых выглаженных полотенец и вернуться обратно к хозяину. Холодный белый свет экрана смартфона озаряет пространство вокруг себя, привлекая внимание андроида, уловившего движение периферическим зрением. Он останавливается на месте и в два шага приближается к комоду, успевая в последний момент, перед тем как телефон погаснет в бездействии и уйдет в режим блокировки, нажать на уведомление и зайти в диалог, отмечая полученное сообщение, как прочитанное. Ким Тэхён 20:21 «Чонгук, пожалуйста, приезжай. Мне очень плохо» — Тэхён, ты идешь? — раздается из ванной комнаты, и тишину разбавляет звук льющейся воды. Сосредоточенный сфокусированный взгляд ясных голубых глаз незримо упирается в стену напротив, задерживается на несколько секунд, а следом, сморгнув наваждение, возвращает внимание телефону. На прекрасном лице не отображается ни одна эмоция, оно спокойное, безмятежное. Палец зажимает строчку текста, вызывая всплывающее меню. Вы уверены, что хотите удалить это сообщение? Да.