Прости меня, моя любовь

Лёгкий женский силуэт в нефритовом платье, подчеркивающим красоту изящного тела Хасеки султан, сшитом из дорогих тканей, декорированном золотыми оборками, пронёсся к рабочему столу мужа. Ноги согнулись в поклоне, и ясный взгляд неотрывно был прикован к мужчине. Повелитель поднял свои небесные глаза, кивнул, поприветствовав жену, и его лицо озарила непринуждённая улыбка. —Хюррем, рад тебя видеть. Что-то произошло? Не ожидал увидеть тебя в такое время. Быстро обойдя рабочее место, она крепко прижалась к мужу со спины и, уткнувшись в его плечо, нежно прошептала: —Я беременна. Скоро в династии будет ещё один наследник. Сулейман обернулся, посмотрел на её светившееся от счастья лицо. Благодаря ловким молниеносным действиям мужчины, Хюррем оказалась на его коленях, сжатая в крепких объятиях. В султанские покои зашёл Великий визирь с довольной ухмылкой на лице. Украдкой Ибрагим подошёл к рабочему столу падишаха и протянул: —Повелитель, не хотелось бы портить вам утро, но увы, — Ибрагим осторожно посмотрел на господина и, дождавшись его кивка продолжил, — я нашёл того человека, с кем встречалась Хюррем султан на протяжении немалого времени. Султан оторвался от полировки искусно выточенного изумрудного камня на серебряном перстне и грозно посмотрел на Ибрагима, всем видом давая понять, что ему уже надоела эта жалкая клевета по поводу его жены. —Ну раз так, — медленно произнёс падишах, — приведи его, посмотрим, с кем искала встреч, по твоим словам, супруга падишаха. —Повелитель, эфенди уже тут, ожидает за дверью. Стража! В комнату зашёл воинственный мужчина с небольшой щетиной и храмоватой походкой. В знак приветствия следовал низкий поклон и, распрямившись, не поднимая глаз, ага предстал перед падишахом. Увидев боковым взглядом движение руки Ибрагима, мужчина резко упал на колени. —Кто ты? И то, что говорят о тебе, правда? — спросил султан, подойдя к аге ближе. —Повелитель, — севшим голосом, замявшись, промолвил тот, — моё имя — Мурад ага. Было время, когда я служил в янычарском полку, был разведчиком. Сейчас же я просто… —Это все неважно, ближе к делу! — нетерпеливо изрёк Сулейман, — меня больше интересует второй вопрос. —Повелитель, то, что поведал вам Паша Хазретлери — правда. Хюррем султан и я… Мы до сих пор одержимы любовной связью, что между нами, это так, но… Сказанные слова ножом ударили по самооценке султана. Сохрянявший спокойный вид, но уже бушевавший внутри себя, правитель взял за локоть Ибрагима и резко оттащил визиря в сторону. —Это ты заставил его так сказать? Чего ты добиваешься? — прошипел над ухом Ибрагима метавший молнии султан. —Нет, повелитель, о виновности вашей жены я говорил давно и… —И у тебя не было доказательств, что ты решил подговорить этого агу?! — продолжил за визиря Сулейман. — Я прекрасно знаю о вашей воинах с Хюррем, причины которых мне за столько лет так и не стали известны, но что ты несёшь? Какая измена? Она — законная жена правителя мира, как может идти речь об измене, да ещё и с каким-то несчастным янычаром? —Государь, с этим человеком я увиделся и выяснил всё только сегодня ночью. Мои люди вышли на него. Один из них пару раз видел выходящую из кареты вашу супругу возле его дома, их тайные встречи. Помните ту ночь, когда госпожи не было во дворце? Она была там, с ним. Нежелавший верить в происходящее, падишах вернулся к Мураду. —Ты предложишь ей уехать с тобой, —отреченно произнес султан, — Ибрагим, пусть его уведут. И да, — падишах приблизился к визирю, — пусть за ним следят. Шептав ей нежные слова, прерываясь на сладкие поцелуи, он наслаждался любимой. И внезапно на султана как камень упали недавние воспоминания. Не подумав, он отстранился и настороженно спросил: —Хюррем, а чей это ребёнок? От неожиданного поворота событий она вскочила, испуганно посмотрев на него. —Почему ты спрашиваешь? Разве может быть как-то иначе? Но… Если ты в чем-то сомневаешься, да будет Всевышний мне свидетелем, твой.