"Интересное положение"

Доброго дня, уважаемая мисс Грейнджер. Рад вашему письму, как вы поживаете? Странный вопрос. Я немного ошеломлен тем, что вы обратились именно ко мне, но видимо, того требуют обстоятельства. Проклятье пожирателей действительно существует. Оно работает в тех случаях, когда член группировки отрекается от участия в ней и Темного Лорда непосредственно. Страшная вещь, правда не припоминаю реальных случаев. Обычно судьба таковых кончалась в Азкабане или личной карой Лорда. Да и случаев было мало. Вы говорите о том, что нет ни слова о противоядии. Его и нет. Но я почти уверен, что снятие проклятья зафиксировано исключительно на духовном уровне. Пожиратели смерти-люди, которым чужды светлые эмоции. Для некоторых — испытать их было бы настоящим испытанием, но думаю, что если подобное произойдет, то это будет лучшим противоядием. Был бы рад вас увидеть, чтобы поподробнее поговорить об этом. Почему вы спрашиваете? Кингсли Бруствер. Гермиона перечитала письмо несколько раз, тяжело дыша. За окном была глубокая ночь. Очередная, когда просто невозможно уснуть. Кингсли попал в точку, насчет светлых эмоций: Гермиона не помнит, чтобы Северус смеялся, даже оживлённо что-то рассказывал. Его каменное лицо было неизменно, и только недавно, в общении с ней, он позволял себе намекнуть на подвижность мимики. Гермиона подошла к зеркалу, откуда на нее смотрела потерянная девушка со сбившимися кудрями, большими горящими глазами, бледной кожей, которая сейчас покрылась красными пятнами в некоторых местах. От нервов. Она действительно нервничала. «Мэрлин, у меня ребенок. Я должна наслаждаться фруктами и свежим воздухом. В идеальном варианте — просто уехать отсюда к родителям в деревню» Но она не может. В голову приходит четкое осознание того, что спасение Снейпа становится ее миссией. Гермиона села на постель, зарывшись лицом в ладони. Будь на месте Северуса Люциус или тот же Драко, вряд ли она бы взялась. И Гермиона не могла объяснить почему. Почему причина желания спасти кроется именно в том, что это Снейп.

***

— Что-то мне подсказывает, что вы мало спите в последние дни, — прищурилась мадам Помфри. — Да, сон немного нарушен, — пожала плечами Гермиона. — Но я скоро исправлюсь, обещаю. Очередной настой из трав. Она выпила на автомате. — Каковы планы на сегодня, мисс Грейнджер? — Макгонагалл тоже пришла в госпиталь, чтобы увидеться с гриффиндоркой. — После завтрака я намерена пойти на занятия с профессором Снейпом, — Гермиона старалась держать голос ровным. Макгонагалл нахмурила лоб: — Неплохо, но вы еще будете нужны мне в кабинете трансфигурации. — Непременно зайду, — улыбнулась Грейнджер.

***

— Надеюсь, теперь ты не будешь смотреть на меня с дурацкой улыбочкой, Гарри. Гермиона осторожно вложила письмо Кингсли без конверта в руку Поттера на завтраке. Джинни опаздывала У того подлетели брови: — А ты решительнее, чем я думал. — Естественно, — Гермиона ухмыльнулась. — Идти к Макгонагалл я посчитала не лучшей идеей. Гарри положил письмо так, чтобы его никто не увидел и внимательно прочитал. — Герми, либо Кингсли не договаривает, либо он не знает. Я уверен, что есть противоядие. Гермиона покачала головой: — Гарри, он — опытнейший бывший член Ордена, и какой смысл ему не договаривать мне. — Вопрос все-таки серьезный. Ты будешь отвечать? — спросил Поттер. — Нет. Надеюсь на то, что у него завал в Министерстве, и он просто забудет. Гарри потер лоб. — Я полностью поддерживаю тебя в желании помочь Снейпу, но я намерен еще раз сходить в запретную секцию. Гермиона готова была расцеловать Гарри. — Сейчас я как раз пойду на занятия с ним, а потом с удовольствием составлю тебе компанию. — Герми. Это как раз ситуация, где больше человек — больше проблем. Занимайся спокойно. Грейнджер сделала большой глоток сока: — Возможно, ты и прав. А то в прошлый раз ты немного оробел в моем присутствии, может, сегодня получится быстрее и смелее. Гарри скорчил ей гримасу и шлепнул подушечкой указательного пальца по кончику носа. В этот момент мимо них пролетел Снейп. Гермиона увидела только то, что его глаза неподвижно впились в эту сцену. В следующую секунду, кроме разлетающихся полов мантии ничего не осталось.

***

— Профессор, можно? Гермиона показалась в дверях с неизменной кипой тетрадей. — Проходите, — буркнул Снейп. На нем не было мантии, только брюки и белая рубашка, и Гермиона отметила, насколько белый цвет идеально подходит к его бледной коже и черным волосам, которые сейчас были убраны в хвост. Лишь несколько прядей спадали на нахмуренный лоб, прикрывали изогнутую черную бровь. — Раз уж вы знаете о моем недуге, мисс Грейнджер, надеюсь вас не смутит мой неофициальный вид. — Вам все хуже, профе… — Не стоит обеспокоенного тона. Я лишь уточнил, не смутит ли это вас. Гермиона привыкла к его переменам в общении только тогда, когда дело касалось учебы. Но не сейчас, когда он снова с ней холоден, будто бы и не стоял недавно около двери в ее спальню с горящими глазами. Она почувствовала, как внутри что-то кольнуло. — Я видела ваш торс абсолютно обнаженным, профессор Снейп, непринужденно купающимся в озере, поэтому не думаю, что белая рубашка выбьет меня из колеи в процессе нашей работы. Вы слишком много внимания уделяете официальности. Снейп закусил пересохшие губы изнутри. С ним никто никогда не смел так вольно разговаривать, как эта девчонка. Она резко бросила тетради на стол и встала напротив профессора. — А вас не смутит мой неофициальный вид? — Гермиона развела руками, наблюдая за реакцией Снейпа. Сейчас он воспользовался возможностью съесть ее глазами. Она сама предоставила ее. Снова платье, чуть выше колен. Чертовы колени Грейнджер, чертова просвечивающаяся ткань подола. Не нужно было угадывать: у нее стройные бедра, грудь достаточно маленькая, загадочно скрывающаяся под льняной тканью, но дающая возможность предположить, что тоже уместится в одной его ладони. Снейп сильнее прикусывает губу, тут же пытаясь анализировать, зачем он об этом думает. Объяснений нет. У нее глубокие выступающие ключицы, острые плечи, которые прикрывают лишь тонкие белые бретельки платья. Снейп осекается в эту секунду, переводя взгляд на потемневшие глаза Гермионы. — Сегодня мы будем… делать антидот для целующегося зелья, — сквозь зубы низким хрустальным голосом процедил Снейп. — Зачем? — непонимающе уставилась на него Гермиона. — Это ведь не так важно. Снейп едко ухмыльнулся, как он любил делать на уроках, когда студенты говорили какую-нибудь чушь. Гермиона ненавидела это больше всего. — Мисс Грейнджер, ваш сегодняшний тон общения слишком фриволен, я могу быть снисходителен из-за вашего положения, ибо в состоянии понять, что вам желательно пребывать в спокойствии. Но имейте ввиду: до поры до времени. Гермиона ничего не ответила. Она могла все объяснить. Ее дико бесило нежелание Снейпа говорить о своей шее. Она понимала, что в таком случае, он будет готов растоптать ее помощь своими начищенными до блеска туфлями, и она недоумевала, почему. Девичье самолюбие было задето: Гермиона знала, что если она возьмется за что-то основательно, то доведет до конца. Она понимала, что Снейп препятствует ей из-за своей замкнутости и отрешенности от других, но бесило страшно. Снейп молчал, сверля ее взглядом, будто ждал ответ. Ответить было нечего. Зельевар понимал, отчего так резко вспыхнули ее щеки. Злость девчонки отдавалась потрескиванием в настольной свечке. Стало даже немного забавно. Снейп закатал рукава, продемонстрировав Гермионе пресловутую татуировку на предплечье, и выставил перед ней прозрачную банку с розовой крышкой и безвкусным бантиком на ней. — Я объясню, мисс Грейнджер, почему мы займемся этой ерундой. Все дело в том, что за последний год бешеная статистика покупки этого зелья. Старшекурсники буквально атаковали «Всевозможные волшебные вредилки». Гермиона усмехнулась, прокручивая в руках маленькую коробочку. — Вам забавно, а мистер Крэбб в прошлом году был зацелован до полусмерти. Гермиона поморщилась, пытаясь понять, кто настолько вожделел Крэббом. — Я не знаю, кто эта сумасшедшая… — буркнул Северус, словно читая ее мысли и тут же осекся, потому что понял, что сказал это вслух. Гермиона слегка отвернулась, чтобы не засмеяться, и прижала к губам кулачок. — Звучит не слишком педагогично, — пожал плечами Снейп, — однако, — он облокотился бедрами на высокую спинку кресла и скрестил руки на груди. — Зелье опасно, и мы должны убедить заядлых покупателей принимать во внимание тот факт, что их чувства могут быть не взаимные. Гермиона села за стол, раскрывая банку. В ее поле зрения попали руки Северуса. Гриффиндорка осторожно посмотрела ниже: белая рубашка была заправлена в брюки, которые украшал толстый черный ремень с огромной серебряной бляхой, на которой была выгравирована эмблема Слизерина. Неожиданно. Чтобы отвлечься, Гермиона аккуратно понюхала целующееся зелье: едкий сладкий запах. Они готовили антидот не меньше часа, не произнося ни слова. Их объединяло одно: когда идет работа, лишние беседы только отвлекают. Добавив последний ингредиент, Снейп вытер влажный лоб рукавом и взглянул на Гермиону. В кабинете было душно, и гриффиндорка тоже покрылась каплями пота, только в области шеи и груди. Снейп протянул ей бумажную салфетку: — Прошу. И если видите необходимость, выйдите на воздух. Гермиона прикоснулась салфеткой к горячей шее и покачала головой: — Все в порядке, — прошептала она. Снейп посмотрел на влажные волнистые пряди, спадающие на лоб, прислушиваясь к дыханию девушки. Оно было тяжелым. Северус шагнул к Гермионе: — Вас снова вынести отсюда на руках? Гермиона вздрогнула, понимая, что опасается его близости: — Не думаю. — Тогда пройдите до ближайшего окна и подышите свежим воздухом, пока я разолью зелье по колбам. Она повиновалась, видя, что Снейп не настроен пререкаться. Окно в коридоре было открыто нараспашку, и Гермиона высунулась по грудь, делая глубокий вдох. Очередной влажный день на грани проливного дождя. И ей это нравилось. Умирать от жары она может и в кабинете зельеварения. Гермиона переминалась с ноги на ногу, понимая, что не может стоять долго. Ей было любопытно, как Снейп будет проверять антидот, и она все еще не теряла надежды поговорить о его шее. Поймать минуту, когда он оттаивает от своего привычного состояния. Глубоко в сознании Гермиона понимала, что этого лучше не делать. — Мисс Грейнджер? — Снейп показался в дверях кабинета. Она повернула лишь шею, и теперь Снейпу открылась изогнутая линия позвонков и выступающие лопатки девушки, прикрытые тонкой тканью. Она ничего не ответила. Молча кивнула и отправилась обратно. Снейп закрыл тяжелую дверь и приблизился к Гермионе. — Особенность зелья заключается в том, что есть несколько вариаций его использования. Мы испробуем первую. Вы выпьете целующееся зелье и следом антидот. Я попытаюсь поцеловать вас, мисс Грейнджер… На этой фразе Гермиона почувствовала, как внутри живота, где-то глубоко холодеет до легкого спазма. Снейп нахмурился: — Не надо так смотреть на меня. Антидот мощный, я в этом уверен, и никакого поцелуя не состоится. Грудь Гермионы тяжело вздымалась и опускалась в такт сокращения легким. — Позвать Поттера? Может вам так будет спокойнее… — Снейп вспомнил сегодняшнее легкое прикосновение Гарри к носу Гермионы и поморщился. — Нет, — тут же ответила Грейнджер. — Тогда прошу, — Северус протянул ей две колбы. Прежде чем сделать два глотка она вскинула пристальный взгляд на Снейпа. Он смотрел куда-то вниз, под носы своих туфель, зализывая выбившиеся из хвоста пряди и открывая все еще влажный лоб. Гриффиндорка закрыла глаза и сделала первый глоток целующегося зелья. Отвратительно. — Терпимо? — на лбу Снейпа появилась гармошка морщин. — Приторно, — Гермиона аккуратно облизала нижнюю губу кончиком языка. В груди Снейпа натянулась железная струна. Стиснув зубы, он сложил напряженные пальцы в замок, стараясь не смотреть на увлажненную губу гриффиндорки. — Грейнджер, мало времени, — он не знал, зачем сказал это. Гермиона поднесла к губам вторую колбу и почувствовала, как горло словно сжимает оковами. «Не пей» — мигало в ее голове красными буквами. Горячая свежеприготовленная жидкость коснулась ее губ. «Прекрати трястись. Ты каждую секунду с ним, как чертово желе. Ты знаешь, что ты делаешь, Гермиона» Она сымитировала глоток, пользуясь тем, что Снейп снова смотрит вниз. У нее была доля секунды, чтобы вытереть губы. — Готово, профессор, — она протянула ему колбу. Снейп тут же отставил ее на стол, не обращая внимания на то, что объем не изменился, будто ждал, когда Гермиона закончит. В голове было пусто, он понимал только одно: момент продлится недолго. Гермиона не смела шелохнуться. Северус одним шагом оказался в нескольких сантиметрах от нее. Временное пространство перестает существовать в этот момент, тиканье настенных часок окончательно стихает. Он берет ее за подбородок, слегка приподнимая голову Гермионы. Она чувствует, как медленно растворяется перед ним. Большой палец Снейпа переходит к нижней губе, слегка нажимая на нее и приоткрывая ряд идеально ровных нижних зубов. Гермиона должна что-то сделать, но руки словно ватные, не могут даже слегка приподняться. Она обжигает палец Северуса горячим выдохом, не смея посмотреть ему в глаза. «Пожиратели смерти-люди, которым чужды светлые эмоции. Для некоторых — испытать их было бы настоящим испытанием, но думаю, что если подобное произойдет, то это будет лучшим противоядием». Губы Северуса в миллиметре. Он приближается к ней, словно плавучая дымка, и Гермиона чувствует запах трав, антидота и еще какой-то, незнакомый ей, стекающий в виде прозрачных каплей по его вискам. Палец скользит выше, рисуя еле ощутимую линию на левой щеке Гермионы. От его затянувшейся близости Гермиона покрывается мурашками, чувствуя, как зудит кончик носа, как пульсируют губы. Ей хочется вздернуться и громко вслух попросить, чтобы он поцеловал ее. Она начинает ощущать свои руки. Прекрасная возможность, чтобы положить их на плечи Северуса. Они каменные. Гермиона слышит, как дыхание профессора обрывается. Он запускает пальцы в ее кудри на затылке, заставляя единственную заколку сорваться с волос и упасть на пол, освобождая каштановую копну, тяжело падающую на спину. Снейп прижимается к ее губам, не торопясь с движениями, наслаждаясь этой близостью. Ни одна, даже самая тонкая струйка воздуха не сможет проскользнуть между ними. Гермиона протягивает руки дальше, чувствуя, как кончики пальцев превращаются в ледышки. Она становится ближе к Северусу и тут же ощущает влажную ткань его рубашки, упираясь своим телом в его торс. Снейп приоткрывает рот, и она вторит ему. Вторит скорее, чтобы немедленно почувствовать его язык внутри себя, и Северус не медлит, проскальзывая в ее прохладный рот с неистовой силой. Крупная кисть профессора плавно перемещается с затылка на поясницу Гермионы. «Она не выпила антидот». Снейп понимает это в тот момент, когда Гермиона, под напором его ладони, прижимается к нему сильнее. Он чувствует ее мягкую грудь, волны жара, исходящие от ее спины. Гермиона позволяет себе то же самое. До этой секунды свободные прикосновения к Северусу Снейпу казались настолько недосягаемыми, что не приходило в голову и думать об этом. Но сейчас она осторожно опускает ладонь на его спину, чувствуя, как он вытягивает воздух между ними, как поднимается его спина, раздвигается грудная клетка, и гриффиндорка еще больше вжимается в него так, что чувствует глухое, но быстрое биение сердца. Настолько глухое, что создается ощущение, что оно закрыто в железный сундук. Он вылизывает ее рот, нажимая на поясницу подушечками пальцев. Медленно, но утвердительно, не оставляя ни единого миллиметра. Его язык такой же прохладный, как и ее, но твердый и настойчивый. Снейп чувствует легкий вкус целующегося зелья и немедленно хочет уничтожить его. Уничтожить так, чтобы чувствовать настоящий вкус рта Грейнджер. Осознание того, что она не употребила антидот, не заставило ни на секунду усомниться в своих действиях. Салазар, он не мог и подумать, что она настолько живая, что она всем телом пульсирует и истекает жаром в его руках, которые сейчас буквально впиваются в поясницу гриффиндорки. Гермиона ловит его кончиком языка, заставляя Снейпа замереть в очередной, миллионный раз за эти минуты. Осторожно, понимая, что контроль уплывает из-под ног, она прикусывает язык Северуса и медленно втягивает его глубже в свой рот. Это отзывается тягучей волной внизу живота Снейпа. Чувствуя, что возбуждение начинает вибрировать в области паха, он вздрагивает, берет Грейнджер за плечи и отстраняется. Гермиона смотрит на него, задыхаясь, не смея произнести ни слова. Ничего связного в ее голове нет. Она начинает мысленно ненавидеть Снейпа за то, что он прервал это болезненно-сладкое ощущение его языка у нее во рту. Настенные часы снова начали работать.  — Профессор Спраут, прошу вас, накройте теплицы и поскорее! Грядет ливень, — послышался за окном строгий голос Макгонагалл. В самом деле, небо жутко почернело. «Почему ты остановился?» — Гермиона хочет выкричать ему в лицо этот вопрос. Мозг лихорадочно впечатывает в ошеломленную память ощущения его близости. Чтобы никогда не забыть. — Минус. Пятьдесят баллов. С Гриффиндора, — привычно разделяя слова, шепчет он, не отрывая взгляда от ее полураскрытых губ. Она хочет ответить. Хоть что-нибудь. Снять пятьдесят чертовых баллов со Слизерина за плохое руководство изготовкой антидота, но чувствует тошноту. Не в горле, в животе. Легкую, но посылающую импульсы в колени, которые и без того ходят ходуном. — Грейнджер, — Снейп сильнее сжимает ее плечи, окончательно возвращаясь в реальность. — Опять? — Кажется, — пробормотала Гермиона. Зельевар откатил рукава, и Гермиона поняла, что он снова готов ее подхватить. Гриффиндорка перехватила его запястье. — Профессор, я сама дойду до госпиталя. — Я ценю ваше рвение к самостоятельности, но не сейчас. Что ему ответить? Что она рухнет без чувств, он еще раз прикоснется к ней? — Эта тошнота из-за беременности, — прошептала Гермиона. — Неужели? — усмехнулся Снейп. — Я думал, из-за меня. Гермиона готова была пронзить его насквозь своим взглядом. Вместо этого, она наконец-то, выпрямилась, собравшись с мыслями — Я ценю вашу удивительную способность, возвращаться к своему привычному состоянию саркастичного сухаря. Я не наделена таким блестящим талантом… — Сухаря? — очередная гармошка на лбу зельевара. Гермионе показалось, что он вот-вот улыбнется. — Я еще раз повторяю, что чувствую себя превосходно. Мои ноги в отличном состоянии, чтобы дойти до мадам Помфри самостоятельно. Она спешно собрала тетради, чувствуя, что вот-вот расплачется от досады. Он стоит так, будто несколько минут назад ничего не было. Гермиона даже не попрощалась, вылетев из кабинета, оставив Снейпа одного. Он закрыл глаза, чувствуя все еще стискивающее напряжение в брюках. Губы снова пересохли. Снова нуждались в языке Грейнджер. Его напугало возбуждение от ее близости. Напугало, обезоружило. Ослабило настолько, что он готов был пустить ее еще ближе, вобрать ее тело еще сильнее. Снейп облизал губы и опустился в кресло, роняя голову на руки.

***

— Мисс Грейнджер, само собой разумеется, это нормальное состояние, — мадам Помфри заботливо ощупала щеки Гермионы. — Вы вся горите, надо же. Температуры нет. — Сейчас мне легче, — откликнулась Гермиона. — Дорогая, ваша магловская сущность говорит сама за себя. Уж простите меня за несколько грубое звучание, но вас будет тошнить, будет небольшой токсикоз. Это совершенно нормальные процессы. Немного лимонной настойки от тошноты, и к вечеру позабудете о недомогании, — Поппи протянула Гермионе бутылку. — Спасибо, мадам Помфри — Гермиона рухнула на больничную постель, в которой только недавно проводила свои одинокие ночи и осторожно погладила живот, чувствуя, что кончики пальцев еще не отпустило.

***

— Я думал, Снейп пытает тебя в кабинете зельеварения, — Гарри обнял подругу. -Нет, я была у Помфри. — Второй раз? — краска исчезла с щек Гермионы, и Поттер увидел, что она достаточно бледна. Грейнджер внимательно посмотрела на друга. Прекрасный момент, чтобы, наконец, рассказать. Но приближающаяся к ним Джинни остановила Гермиону. — Ты был в запретной секции? Гарри только успел кивнуть, как Уизли младшая накинулась на Гермиону с объятиями.

***

Выловить Поттера было сложным занятием, когда в Хогвартсе находилась Джинни Уизли. И Гермиона могла это понять: после Битвы они сблизились еще больше. Страх Джинни потерять Поттера усилился, и она старалась быть рядом. Гермиона ценила это качество, на фоне внезапно исчезнувшего Рона Уизли, который не подавал признаков жизни почти месяц. Поэтому помощь Макгонагалл в кабинете трансфигурации осуществлялась ими троими, неразрывно. И надо признать, это пошло на пользу, потому что к вечеру кабинет был как новенький. — Понятия не имею, что бы я делала без вас, — пожала плечами обескураженная Макгонагалл. — Рады стараться, директор, — улыбнулся Гарри.

***

— У меня есть буквально полчаса, — торопливо шептал Поттер, озираясь по сторонам. — Джинни уснула, но это ненадолго. — У меня тоже мало времени, Гарри, — Гермиона чувствовала, как валится с ног от усталости. Она начала терять силы гораздо быстрее. — Единственное, что я нашел, — Гарри протянул подруге смятый клочок бумаги. — Кингсли, в принципе, был прав. Проклятье пожирателей уничтожается посредством положительных эмоций, которые те не могут испытывать, но в одной из книг говорилось о том, что кровь кентавра в сочетании с рябиновым отваром ускоряют процессы внешнего заживления. — Рябиновый отвар — это проще простого! — воскликнула Гермиона. — Да, но кровь кентавра — это почти невозможно. Нет, безусловно, мы можем туда отправиться и даже встретить парочку, но что они попросят взамен? Ты ведь знаешь, Герми, насколько непредсказуемые эти существа. — Гарри… не убьют же они нас. Поттер вздохнул. — Не хочу об этом думать. Это неподтверждённая информация. Больше похожа на предположение. Кингсли — знающий человек, он бы сказал. — Никто толком не знаком с этим проклятьем, Гарри. Вот и не сказал. Мы сами должны проверить. Поттер пожал плечами, не зная, что ответить. Гермиона встала. — Мы знаем хоть какие-то способы спасти Снейпа. Нормально ли ты будешь чувствовать себя, Гарри, если из-за опаски перед чертовыми кентаврами мы оставим эту затею и позволим ему умереть? Гарри снова мысленно окунулся в омут памяти. — Нет… — тихо ответил он. — В таком случае, подумай еще раз, — голос гриффиндорки был твердым. Она понимала, что предстоящая встреча с кентаврами непредсказуема, и нет никаких доказательств, что они ничего не попросят взамен. Поэтому вовремя прикусила язык и не стала рассказывать Гарри о своем положении. Гермиона была уверена, что оправившись от шока, он запечатает ее в гриффиндорской спальне и запретит высовывать нос. И она просто-напросто не сможет увидеть Снейпа. Они сидели на скамье под навесом во дворе Хогвартса. Никто уже не надеялся на ливень, но он хлынул неожиданно. — Герми, — Гарри протянул ей свою рубашку, так как Гермиона не успела переодеть легкое платье. Она тут же надела. — Я бы осталась посидеть еще немного, Гарри. Мне хорошо, когда такая погода. — Давай посидим, — согласился гриффиндорец. Они сидели молча, слушая, как колкий ливень агрессивно барабанит по крышам и скользкой брусчатке. Некоторые капли попадали на вытянутые ноги Гермионы, отчего ее бедра покрывались мурашками. — В дожде, безусловно, есть особая романтика… для незрелых юнцов, которым наплевать на собственное здоровье и преподавателей, которые битых сорок минут разыскивают их по Хогвартсу. Голос Снейпа за спиной заставил обоих вздрогнуть и резко встать. Зельевар небрежно накинул на плечи мантию, позабыв о верхних пуговицах рубашки. Теперь и Поттеру бросилась в глаза изуродованная шея профессора. — Извините, мы заговорились, — Гарри поспешно взял Гермиону за руку. — Мы сейчас же вернемся в школу. Не смеющая что-либо сказать Грейнджер, почувствовала, как ее руку, которую сжимал Гарри, прожигает насквозь от почерневших глаз Северуса. Он изо всех сил сжал челюсти и перевел взгляд ниже на насквозь мокрые голени Гермионы. — Живее, — зловеще прошептал он. Капли дождя стекали с его лба, но плотно сжатые губы, которые буквально недавно были так нежны с Гермионой. Она изо всех сил стиснула пальцы Поттера. — Пойдем же, Гарри, — судорожно прошептала она, первая направляясь к школе, утаскивая за собой остолбеневшего от неожиданности Поттера.