"Интересное положение"

Кентавры — гордые существа, претендующие на место центра Вселенной и венца творения. Гермиона с Гарри знали это, поэтому лёгкое волнение не покидало их во время приготовления рябинового отвара. — Пришлось врать Спраут, что мне надо залечить царапины. Мэрлин знает, какие. Хорошо, что она не стала уточнять, — бурчал Поттер. Гермиона посмотрела на него с осуждением: — Гарри, с каких пор ты стал таким занудным? Поттер покачал головой: — Я очень надеюсь, что мы все делаем верно. Гермиона тоже надеялась. За окном было раннее влажное утро. Достаточно прохладное. Гермиона и Гарри решили успеть сходить в лес до завтрака, пока Хогвартс, готовый вот-вот родиться заново, мирно спал. Риск наткнуться на Филча был велик, но Гарри и Гермиона чудом вышли через пустующий коридор. Грейнджер волновалась, она не скрывала. Встреча с кентаврами каждый раз была непредсказуемой. Но не нужно было показывать волнение скептичному Поттеру, любезно подставившему подруге свой локоть при выходе из Хогвартса. — Такое ощущение, будто на смерть идем, — улыбнулась гриффиндорка. — Картинка и впрямь мрачная, — откликнулся Гарри. Несмотря на зелень, в густом тумане окрестности школы казались темными и мрачными. Где-то вдалеке слышалось эхо ворон и приглушенный шум мокрой листвы. Они шли молча, лишь изредка нарушая лесную тишину глубокими вздохами. Гермиона сильно озябла. Они знали, в какое место надо прийти, чтобы встретить кентавров. Удача повернулась к ним ребром: они встретили кентавра, но это был Бэйн. Он сурово смотрел на них, и у гриффиндорцев не нашлось, что сказать, с чего начать. Первым открыть рот решился Гарри, но Гермиона перебила его: — Просим прощения, Бэйн, за такую внезапную явку… — Что вам нужно? — Бэйн не сводил глаз с ребят. — Мы бы…. — Гермиона судорожно проглотила, — мы бы хотели увидеть Флоренца. — Ну, само собой разумеется, — едко усмехнулся Бэйн, — демократ Флоренц — это же слишком просто. — Пожалуйста, — твердо добавил Поттер. Несколько секунд Бэйн сверлил их грозным взглядом с легким презрением, потом, резко развернувшись, он направился в темную гущу леса. Они ждали несколько минут. Гермиона чувствовала, как от озноба сводит грудную клетку. Гарри было не лучше, но сейчас он стал более решительным. Флоренц вышел, но на его лице не было особой радости. — Что вы тут делаете? — тихо спросил он. — Лес полон опасностей сейчас… — Флоренц, мы не отнимем у тебя много времени, — умоляюще посмотрела на него Гермиона. — Нам нужна твоя помощь. — Понятное дело, иначе вы не шли бы сюда в такое время. — Тебе что-нибудь известно о проклятье Пожирателей? — спросил Поттер. Флоренц прищурился: — Безусловно. Но теперь мне любопытно, откуда это известно вам. — Почему это вызывает такое удивление? — недоумевающе спросила Гермиона. — Потому что это очень редкое и таинственное явление, — пояснил Флоренц. — Не так часто оно случалось, чтобы об этом знали ученики Хогвартса. — Нам нужно спасти одного человека… — начал Гарри. — Вы уверены, что его стоит спасать? — тут же перебил кентавр. Гермиона вздрогнула, вспомнив глубокий пронзительный взгляд Снейпа и расстегнутые пуговицы белоснежной рубашки. — Абсолютно, — четко выговорила она. Флоренц слегка склонился: — Это профессор Снейп, — ответил он. У Гермионы что-то кольнуло под ребрами. — Откуда вы знаете? — взволнованно спросил Гарри. — Я знаю все, — Флоренц чуть улыбнулся. — Будьте уверены, что только поэтому я соглашусь помочь вам. Но есть свои нюансы. — Какие же? — Грейнджер горела от нетерпения. — Духовное излечение дает самый лучший эффект. Пожиратели смерти — кучка прогнивших отбросов общества, которые незнакомы с понятием доброты и мира, — Флоренц скривился от презрения. — Соответственно, излечение подразумевает именно приспособления к добрым мыслям, чувства и действиям. Вы должны сделать все, чтобы пробудить в проклятом перечисленное. Гарри с Гермионой стало не по себе от слова «проклятый». — Вы грамотно сделали, что обратились ко мне. Будь то кровь Бэйна, вряд ли бы вышло что-то толковое, — Флоренц ухмыльнулся. — Мне не жаль, но всегда мы что-то приносим в жертву. Гермиона почувствовала, как холод колючей дорожкой стелется под ее позвоночником. — У вас есть три дня. Ровно. Чтобы заставить жертву почувствовать что-то хорошее настолько сильно, что начнется процесс излечения. Вместе с этим вы должны заставить употреблять отвар с моей кровью. Гарри слегка поморщился. Гермиона почувствовала, как в ней медленно угасает уверенность. — Что будет, если мы не уложимся в три дня? — полушепотом спросила она. — Жертва умрет гораздо быстрее. Практически сразу же, — Флоренц немного помолчал. — На следующий день. — Нет, — тут же сказал Гарри, отказываясь думать о смерти Северуса. Гермиона запустила пальцы во влажные кудри, чувствуя, как колотится в висках. Это самый страшный риск. — Кровь кентавра — это ценность, — серьезно сказал Флоренц. — Проклятье Пожирателей — страшная вещь. Но смею предположить, что раз вы здесь, значит знали на что идете. — Мы не знали о трех днях, — Гермиона опустила голову вниз. — Не знали. — К ее горлу подкатывал огромный удушающий ком. — Теперь знаете, — несмотря на свою лояльность, Флоренц сейчас не сопереживал. — Я готов вам помочь. Северус Снейп — задача не из легких. — Герми? — Гарри обернулся на нее. От Гермионы исходили невротические волны, стремительно передающиеся Поттеру. У нее не было времени на раздумья. — Мы согласны, — встала она, резким жестом доставая склянку с отваром из кармана джинсов и протягивая ее Флоренцу. Кентавр задержался на ней взглядом. — Весьма отважно, — задумчиво произнес он. — Герми, мы ведь уверены? — вмешался Гарри. — Гарри, — на выдохе прошептала она. — не заставляй меня жалеть, что я втянула тебя в это. Флоренц наклонился, подняв с земли острый сучок, и вытянул сильную руку. Гермиона тут же отвернулась, а Поттер осторожно взял склянку и протянул ее кентавру.

***

 — У нас есть сорок минут до того, как Хогвартс загудит, — шептал Гарри. Но он ошибался, потому что в коридоре на их пути неожиданно выросли Макгонагалл и Снейп. — Поттер? — удивленно спросила Минерва. — Грейнджер. — Северус процедил это сквозь зубы. Гермиона прижала к себе склянку, лихорадочно думая, что ответить. Под взглядом обоих терялись всякие слова. — Мы прогуливались, — нашелся Гарри, и у Гермионы перехватило дыхание от неловкости. Они прогуливались? — Очень странно! — ворчливо откликнулась Макгонагалл. — В такую рань… — Ранние прогулки очень бодрят, — Гарри широко улыбнулся. — Поттер, вам надо прийти в чувство. Боюсь, вы немного не в себе, — ледяным тоном отозвался Снейп. Улыбка Гарри действительно была слишком растерянная, но это тот максимум, который он смог из себя выжать. Эффект неожиданности сработал на ура. — Хорошо, Поттер, допустим. Я и сама, порой люблю прогуляться ранним утром, но впредь, предупреждайте, пожалуйста… Мисс Грейнджер, с вами все хорошо? — Макгонагалл взглянула на остолбеневшую Гермиону. — Да, — тут же спохватилась она. — Мы просто не хотели тревожить вас так рано. Снейп перевел взгляд на ее ноги. Кеды гриффиндорки были насквозь мокрые. Она слегка дрожала. Всем телом. Он чувствовал. — Мисс Грейнджер, сегодня мне особенно потребуется ваша помощь. Так что если вы не будете слишком заняты, — процедил Снейп, саркастически выдавив слово «слишком», и у вас не запланирована еще одна прогулка с Поттером, жду вас в кабинете. Макгонагалл вскинула на него удивленный взгляд, а Северус тут же развернулся и ушел, мысленно съедая себя за то, что не смог сдержаться.

***

Гермиона скинула с себя влажную одежду и упала на постель. Ее знобило. Она понимала, что за эти три дня Снейпа можно вывести на элементарные эмоции, вроде смеха или легкой радости. Но нужно было что-то глобальное. Она поднялась, прошагав к большому зеркалу, и взглянула на свое тело: уже значительно лучше. Нет той тошнотворной худобы. Плоский живот, внутри которого размеренно развивалась маленькая жизнь. Гермиона провела пальцами по нежной матовой коже и прикрыла глаза. Она должна влюбить в себя Снейпа. Околдовать, приворожить. Все что угодно. Они с Гарри пожертвовали его часами жизни, будто имеют на это право. Кто они, черт возьми, такие. И откуда у них может быть уверенность?

***

Большой зал пустел с каждым днем: кто-то уезжал, выполнив свой план работы, кто-то помогал в Министерстве. Кингсли изо всех сил помогал Хогвартсу, тесно сотрудничая с Макгонагалл. Гарри нужно было уехать. Отдохнуть хотя бы несколько дней. Он работал больше всех. Неудивительно, что большая часть помощников состояла из гриффиндорцев, когтевранцев и пуффендуйцев. О том, что здесь буквально несколько месяцев назад был факультет Слизерин, напоминал только Северус Снейп и парочка студентов, никоим образом не причастных к слизеринской агрессии. В основном, это были те, кто планировал работать в школе. Они работали под руководством Снейпа, но только во второй половине дня. Первая была отведена Гермионе, которая уже спешила в темный кабинет, отложив визит к Помфри на вечер. Лицо Снейпа выражало максимальное недовольство, когда она вошла. Утренняя встреча была для него крайне неприятна. И самое раздражающее было то, что он не мог угадать мысли, чувства и мотивы Грейнджер. Она вела себя странно. Гермиону ломало. Она должна была выполнять миссию, которую придумала себе по собственной инициативе. Она буквально горела ей, но то чувство разочарования, когда Снейп отстранился, не покидало ее со вчерашнего дня. Мысли бегали от юношеского «ему не понравилось» до вполне логичного «ему просто это не нужно». — Отогрелись, мисс Грейнджер? — с ноткой ехидства спросил Снейп. Сегодня был не день его неумолимого самоконтроля. — Вполне, — спокойно ответила Гермиона, сев в кресло напротив него. — Не поймите меня неправильно мисс Грейнджер, но у меня есть условие для вас. Оно не существенно. — Он держался все утро, думая какие слова нужно подобрать. Но когда она вновь заявилась в его кабинет, все заготовки с треском разбились об каменный пол его кабинета. Гермиона замерла: — Вряд ли вы, профессор, можете ставить несущественные условия. — Поверьте. Северус поднялся, засунув руки в карманы брюк. Гермиона проследила это движение, его крепкие предплечья, покрытые темными волосами, легкое обрамление вен, плавно переходящее в разветвление на кистях. Он сделал два медленных шага к Гермионе. — Вы не будете делать то, что усугубляет ваше состояние, — твердо сказал он. Слишком повелительный тон. Гермиона прищурилась: — Я не делаю ничего такого… — начала было она, но ту же осеклась, потому что Снейп в долю секунды оказался близко к ней. Он немного склонился над креслом, в котором она сидела, оперся рукой в спинку. Гермиона не хотела видеть змею на его предплечье, ее шею будто сковало. «Не поворачивайся» — Вы беременны, мисс Грейнджер, — ледяным тоном отозвался он. — Иногда мне кажется, что вы забываете об этом. Ее тело пронзали колючие вспышки. — Я помню об этом, — чуть было не вскрикнула Гермиона. — Но что я такого делаю? — Ваши необоснованные прогулки, ваши выходы с Поттером. Где вы были, черт возьми, что промокли до колен??? Снейп первый раз не мог контролировать себя, свой голос, свои высказывания. Но он отчетливо понимал, что если признается вслух о том, что состояние Гермионы ему небезразлично, он пропал. Проиграл своим принципам. А нужны ли они ему? Слова улетучивались. Гермиона не могла составить логический ответ, потому что ее обезоруживала близость Снейпа, его глубокий голос. — Я чувствую себя провинившимся ребенком в этом диалоге, профессор. Мне это не нравится, и я имею полное право задать вопрос, какого Мэрлина вы ведете себя так, будто вам это важно? Ей показалось, что в эту секунду у Снейпа дернулся глаз. Он не моргал, молча сверлил ее взглядом. Теперь она обезоружила его. Внезапно Гермиону осенило. Она поняла, что лучшего момента уже не предвидится. — У меня ответное условие, — прошептала она, стараясь изо всех сил скрыть бушующее внутри волнение. Снейп вскинул брови и отстранился от нее, сложив руки на груди: — Неужели? — в его голосе слышалось явное удивление. Гермиона чувствовала легкую дрожь в пальцах, но решилась и достала из кармана склянку с рябиновым отваром, вперемешку с кровью Флоренца. — Что это? — тут же спросил Снейп. — Это рябиновый отвар, с травами, заживляющий ткани изнутри. Я понимаю, профессор Снейп, что для вас это не самая желанная тема, но меня беспокоит ваше состояние, и мне хватает смелости в этом признаться. Северус опешил и восхитился одновременно. Она сидела в его кресле, держа в тонких пальцах склянку с отваром, который приготовила сама, он готов был поклясться в этом. Нежно-розовые губы были упрямо сжаты, а глаза горели кофейным пламенем. Салазар, она смела и решительна, несмотря на то, что склянка предательски дрожит в ее руках. — Хорошо, — его тон смягчился, — Что вы от меня хотите? — Чтобы вы принимали это раз в день. — Это поможет? — Это для моего успокоения. Снейп усмехнулся и протянул ей руку. — Нет. Вы будете пить при мне, — отвага Гермионы добралась до краев. — Теперь я провинившийся мальчик, Грейнджер. Она не обратила внимания на его колкость. — В свою очередь я буду сидеть в Хогвартсе, как мышка. И у нас получится вполне себе рациональная сделка, — Гермиона повела бровью, что снова побудило Снейпа усмехнуться. — А если нет, то мы с Гарри будет устраивать пикники в Запретном лесу каждую ночь. Снейп нахмурился, и Гермиона увидела, как дернулся его подбородок. Это от раздражения. Она удовлетворенно хмыкнула. Не сегодня. Сегодня она не была настроена переходить к плану Б и наполнять кабинет зельеварения романтическими флюидами. Вместо склянки она вложила в руку Снейпа свою, почувствовав тепло, исходящее из его ладоней и слегка сжала его пальцы. — Мы договорились, — понизив голос, сказала она. Северус сжал ее руку сильнее и сымитировал официальное рукопожатие. Его глаза улыбались, Гермиона это видела и мысленно отметила про себя, что процесс запущен. Она никогда не видела его таким. Легкая игривость и непринужденность просачивалась через дымку мрака и замкнутости.

***

Волна смелости и решительности захлестнула Гермиону до самого вечера. Она оставила идею неумело соблазнять зельевара и поработала с ним в атмосфере полной официальности. Северус чувствовал ее настрой и поддерживал, лишь изредка поглядывая на занятую зельями Грейнджер, усердно помешивающую жидкость в котле. Это было для него как минимум забавно, но он держался привычной манеры бросать отрывки фраз по работе. На этой же волне Гермиона и решилась рассказать Поттеру о своем интересном положении. Украсть его из-под надзора Джинни было делом нелегким, но она смогла. В тот момент Филч попросил о помощи Уизли младшую. Они сидели в гостиной Гриффиндора за стаканом апельсинового кофе. Гермиона с удовольствием поедала свежие фрукты и ждала момента, когда Поттер соберется с мыслями. Обычно это всегда отражалось на его лице. — Гарри, я не хочу долго объяснять. Дело все в том, что мое полное излечение можно было осуществить только одним способом… Гарри замер, уставившись на подругу. Она чуть помедлила и, в конце концов, улыбнулась: — Мадам Помфри осуществила процедуру магической беременности… — Герми, нет, — Поттер выставил вперед ладонь. — Гарри, прошу, не реагируй так, будто я сказала тебе нечто ужасное. Если ты не можешь сдержаться, обдумай это, а после мы поговорим. — Нет… Я хочу сейчас, — возразил гриффиндорец. Гермиона отправила в рот огромную дольку, а Поттер приходил в шок от ее спокойствия. — Когда ждешь наиболее благоприятных моментов, они обычно не случаются, поэтому я рассказываю тебе сейчас. Я доверилась Помфри. Она сказала, что только после этого начнется нормальный процесс выздоровления. И я его чувствую, Гарри. Мне больше не хочется умирать от собственной слабости, находить пучки волос на подушке, рыдать ночами по непонятным причинам. Я больше не чувствую, что мой организм гниет. — Как ты на это решилась? — Очевидно, Гарри, у меня не было выхода. — Не было выбора, — задумчиво произнес Поттер. — Выбор есть всегда, просто что-то одно заведет тебя в тупик. Если бы я не приняла предложение Помфри, я бы там и оказалась. — Кто отец? — Гарри знал об этой процедуре в общих чертах. Уроки по колдомедицине длились от силы три месяца, и все было слишком размыто. Поэтому кроме этого вопроса больше никаких не возникло. — Я не знаю и не хочу знать, — твердо ответила Гермиона. — Это ничего не даст. Или ты видишь вариант, где я рожаю и прихожу со свертком к счастливому отцу? Гарри молча хлопал глазами, пытаясь осознать тот факт, что Гермиона сидит в гриффиндорской гостиной, уплетая апельсины, и она, Мэрлин, беременная. — Это мой ребенок, Гарри. Мой и больше ничей. Я справлюсь. Если я согласилась на это, я знаю, что справлюсь. — А вдруг это Крэбб? — вырвалось у Поттера. — Да хоть Гойл. Поменьше об этом говори, и я буду реже переживать, — Гермиона тепло потрепала его по щеке, — надеюсь только на две вещи: ты переваришь это до завтра вместе с апельсинами, и ты никому не посмеешь об этом рассказать. — Насчет первого не обещаю… — пробормотал Поттер.