"Интересное положение"

— Ты справишься? Гарри с Джинни на время уезжали в Нору. Поттеру был необходим отдых, и Гермиона это видела. Теперь он волновался насчет профессора Снейпа. Гермиона тоже это видела. — Гарри, в конце концов, я провожу с ним больше времени. Мы работаем вместе, и я хотя бы приблизительно знаю, как найти к нему подход, — усмехнулась Грейнджер, потирая плечо Поттера. — Не думай об этом. Отдохни хорошенько. Поттер не мог отдыхать здесь. Не мог смотреть на Гермиону прежними глазами. Все смешалось: встреча с Флоренцом, риск, на который они пошли. Теперь еще и положение подруги. Он мысленно ругал ее за то, что она не сказала сразу. — Мы можем отправляться, Гарри, — к ним подошла Джинни в сопровождении Макгонагалл. Решено было ехать на голубой развалюхе, которую семья Уизли успешно починила. — Гарри, только молчи, — только и успела прошептать Гермиона, прежде, чем директор и Джинни приблизились к ним. — Вы заслужили эти каникулы, Поттер, — Минерва была как всегда строга, но в ее глазах светились добрые искринки. — Возвращайтесь тогда, когда считаете нужным. — Я не оставлю вас без помощи надолго, директор, — улыбнулся Гарри. Макгонагалл махнула рукой: — Не критично. В крайнем случае, привлечем Мэнор к исправительным работам. Усмехнулись все, кроме Джинни. Гермиона видела, что она хочет побыстрее уехать, безусловно, жаждет забрать Поттера отсюда. При фразе «не оставлю вас без помощи надолго» ее выражение лица заметно преобразилось не в лучшую сторону. И Гермиона ее понимала. Из уютной школы Хогвартс превратился в строительную площадку, вперемешку с руинами и мрачными кабинетами, лишь отдаленно напоминающими о былых школьных временах. Здесь было тоскливо. — Пиши мне, — Гарри многозначительно посмотрел на подругу. — Обязательно, — она положила руку на его плечо. — Мама уже заждалась. Идем, — сухо сказала Джинни, однако в объятии, которым она наградила Гермиону. Чувствовалось тепло. Это было важно. Они уехали быстро, просто испарились в облаках, оставив Гермиону и Макгонагалл вдвоем. — Хорошо сегодня, — задумчиво произнесло Гриффиндорка, глядя на медленно плывущую сладкую вату. — Мисс Грейнджер, я давно хотела остаться с вами наедине, — задумчиво проговорила Минерва. — Как вы? Гермиона резко повернулась к ней: — Честно? Непонятно. Мое самочувствие гораздо лучше… — О да, — поспешно закивала Макгонагалл. — Поппи хвалит ваше состояние. — Значит, мы все сделали правильно, — слегка улыбнулась Гермиона. — Просто, порой, не могу собраться с мыслями. Минерва посмотрела на нее поверх очков: — Я понимаю вас. О чем вы думаете? — Я часто думаю о том, как ситуация могла дойти до такого. Почему именно я, и…. Иногда мне смертельно хочется узнать, кто отец моего ребенка… Макгонагалл вздрогнула, чувствуя, как холодеет внутри. Она боялась этой фразы. — Я сказала Гарри. И знаете… каждый раз, я убеждаю и себя, и профессора Снейпа… убеждала и Гарри, что мне это неважно. И умом я понимаю, что это действительно бесполезная информация. Но порой любопытство берет верх. — Вы говорите с профессором Снейпом на эту тему? — тут же спросила Макгонагалл. — Мы не слишком много уделяем внимания этому. У него свои заботы, — Гермиона с трудом проглотила, вспомнив обезображенную шею. Макгонагалл трусила. Дамблдор не раз говорил, что она — храбрейшая из женщин. Но сейчас она трусила. Она прекрасно это осознавала. — Это действительно ненужная информация, мисс Грейнджер. Кто бы это ни был, его мнения не спрашивали. Поэтому вряд ли он достоин медальки заботливого папеньки. Они обе усмехнулись, и воздух между ними разрядился. Легкое успокоение почувствовала и сама Макгонагалл.

***

День первый. Холодно. Это все, что она могла написать. Гермиона решила излагать свои мысли в тетради, потому что больше не желала ни с кем делиться. После краткосрочного визита к Помфри, она направилась на занятия со Снейпом. Гриффиндорка уже не спрашивала можно войти. Молча проходила и целенаправленно шла к столу, за которым Снейп что-то усердно записывал. Она выдохнула и повела плечами. Снейп поднял на нее черные глаза: — Я даже не услышал вас, — смущенно проговорил он. Снова легкое белое платье в пол, утянутое под грудью. Снейп искривил ровную бровь: — Как в эпоху регентства, Грейнджер. Или очаровательный малыш оперативно начал прибавлять в размерах? От Снейпа было странно слышать слово «очаровательный», но Гермиона поняла, что пора привыкать. И она научилась самому главному: быть уверенной в себе, даже когда колени ходят ходуном. И непредсказуемость Снейпа, в сочетании с резкостью ей здорово помогла. — Я решила разбавить мрачность кабинета светлыми тонами, — Гермиона решительно прошла к окну и задернула шторы. — Так лучше. — Кабинет прекрасен, — снова странные слова из уст Снейпа. — Но сегодня мы работаем в подсобке. — Интригующе, — ровным голосом ответила Гермиона. — Интрига так и сияет на вашем лице, Грейнджер. Где привычное «мисс???» Он стал слишком фриволен. — Я просто сдержанная, Снейп, — отрезала она с самым невозмутимым лицом. Пару секунд Снейп молчал. Затем он плотно сжал губы, но в следующую секунду не выдержал и расхохотался. Это был первый смех за семь лет. Такой же тягучий и глубокий, как его голос, но в то же время заразительный и раскатистый. — Салазар, — он почти тут же осекся, приложив два пальца к шее. Гермиона тут же подошла к нему, взяв за плечо. — Больно смеяться? — обеспокоенно спросила она. — Больше не буду провоцировать. — Да нет, Грейнджер. Это лучше, чем плакать. Смешите, я потерплю. — Это было не намеренно, — буркнула она, замечая, что Снейп спокойно реагирует на ее прикосновения. Совершенно не хотелось убирать ладонь с его горячего плеча, но Снейп резко встал и направился в крошечную подсобку. Она слегка фыркнула от досады. Все было просто, как дважды два. Ее пальцы вводили его в ступор. Снейп боялся потерять контроль, если позволит ей задержаться руками на его теле дольше нескольких секунд. Это ему нравилось и не нравилось одновременно. Зельевар всегда все держал под контролем, и лучше всего — свои эмоции. Но не в этот раз. Это нарушало его привычный образ жизни. В последнее время, все нарушает его привычный образ жизни. «Он засмеялся» — следующая запись в дневнике. Гермиона чувствовала себя глупо, но ей надо было что-то делать. Она пошла за ним. Ее вниманию открылась широкая спина Снейпа, обтянутая плотной белой тканью. Мэрлин, он носит что-то кроме белых рубашек и иссиня-черных мантий? — Сегодня мы будем разбирать хлам, мисс Грейнджер, — он нарочно подчеркнул «мисс». — Предстоят выходные, и я подумал дать вам отдых… — Нет, — вырвалось у Гермионы. — Нет? — удивленно переспросил он. — Не хочу сидеть без дела. Я просто умру в гостиной Гриффиндора. Снейп усмехнулся. Ее тяга к деятельности удивляла. — Не умрете. В конце концов, у вас есть книжки — ваши лучшие друзья. — Вы надо мной издеваетесь? — прищурилась Гермиона. — О нет. Просто всем надо отдыхать. — Я не устаю, профессор, — она лихорадочно думала о двух днях. Это же целых, Годрик, два дня. У нее считанное количество времени, а она даже не знает, с чего начать. — Посмотрим, — усмехнулся Снейп. Гермиона не стала продолжать этот разговор. Она просто ворвется завтра в этот кабинет, не спрашивая разрешения. Снейп протянул ей колбу с красной маркировкой: — То, что помечено красным, складываете в коробку. Это нам уже не нужно. — Хорошо, — тихо ответила она. Снейп отрывисто кивнул и отвернулся от нее к огромному шкафу с зельями. — То, что оранжевым — на проверку мне на стол. Гермиона искала в нем то, что неумолимо потянет. Желание касаться профессора преследовало ее каждую секунду нахождения с ним, но, в конце концов, она могла сдерживать свои порывы. Сейчас она искала зацепку, и по мере того, как она засматривалась на Снейпа, зацепка появлялась сама собой. Сегодня он был с распущенными волосами. Запустив кисть в волосы, Снейп резким движением зачесал их назад, и вороньи пряди упали на белую ткань, заканчиваясь на уровне лопаток. Гермиона чуть ли не на носочках прошла к нему, чувствуя усиливающийся запах зелий. Кончики волос Снейпа были слегка растрепаны, и Гермиона позволила себе прикоснуться к ним так, чтобы он не чувствовал. Жесткие на ощупь. Она задержала дыхание, испугавшись, что оно выдаст ее. Это было легкое мимолетное прикосновение. Она никогда не трогала его волосы вот так, и сейчас все было в новинку: и обстановка, и ее личные ощущения. Рука с дрожащими пальцами задержалась в миллиметре от его спины, которая уже стала влажной от усердной работы. Все движения Снейпа были грубые и резкие. Он с грохотом сваливал колбы в коробки, резко брал какие-то предметы, и у Грейнджер с трудом укладывалось в голове, как мужчина может быть таким грубым и таким нежным одновременно. Она на миг перестала контролировать себя, глубоко вздохнула и положила дрожащую руку между его лопаток. Она почувствовала, как его спина напряглась от шеи и до поясницы. Он не сразу повернулся. Гермионе даже показалось, будто он слегка закинул голову. Так оно и было. Слегка оскалившись, как от легкой вспышки боли, Северус закинул голову назад, чувствуя, как его бросает то в жар, то в холод от неожиданности. От этого его волосы опустились ниже и касались нежной кожи рук Гермионы — Что вы делаете, мисс Грейнджер? — его голос был слегка хриплый, и Гермиона тут же отдернула руку. Тогда он медленно повернулся. — Вам… Надо выпить отвар, — пробормотала она. Он начал медленно двигаться на нее, и Гермиона начала неуверенно шагать назад. Ладонь горела после его спины. — Вы в этом уверены? — Да. У нас был договор, — на этой фразе она почувствовала стопку книг выпирающими лопатками. Гермиона уперлась в небольшой книжный шкаф. — Так давайте же, — он чувствовал, как место на спине, где недавно была ее рука, обливается ознобом. Гермиона взглядом указала на старый деревянный стол. Колба с рябиновым отваром уже стояла там. Снейп взял ее и сделал большой глоток. В ту же секунду он поморщился: — Грейнджер, вы уверены, что это рябиновый отвар и ничего более? Врать Северусу, что здесь не было ничего, кроме рябины, было бы глупо. — Здесь немного травяного сбора. — Зачем они нужны? — буркнул Снейп. — Лечебные заклинания должны быть чистые по составу. — Профессор Снейп, сейчас уже поздно это обсуждать, — Гермиона слегка улыбнулась, глядя на его губы, которые слегка блестели от жидкости. Она так и не сдвинулась с места. Он тоже, держа в руках колбу. Но кому-то из них нужно было набраться смелости, и это был профессор Снейп. Он подошел к ней, ограничивая количество пространства и пыльного воздуха между ними. Сейчас она чувствовала только его. Гермиона развела руки и взялась по оба края книжного шкафа. Снейп придвинулся еще ближе и положил руки на заднюю поверхность ее бедер, чувствуя кожу через тонкую ткань платья. Его пальцы медленно поползли наверх, и в такт этим движениям дышала Гермиона, ликующая в глубине души, что смогла побороть себя. Длительный поиск зацепок был ни к чему. Северус притягивал за считанные миллисекунды. Самое опасное, что ему ничего не надо было делать для этого. Он почувствовал ее выдох на своей щеке. Нажав на бедра, Снейп сильнее прижал Гермиону к своему торсу и взял на руки так, что она невольно обняла его ногами, впившись в плечи. Северус осторожно посадил ее на стол и нажал большим пальцем на дрожащий подбородок Гермионы. Легким движением он повернул ее голову, обнажив прекрасную дорожку от мочки уха до выступающей ключицы. — Мисс Грейнджер, — его шепот тут же обжег ее. — Да, пожалуйста, — тут же выдохнула она. Гермиона не знала, что он хочет ей сказать, о чем спросить. Это было совершенно неважно. Он приблизился к шее гриффиндорки и медленно вдохнул ее запах, а Гермиона, наконец, смогла запустить пальцы в его волосы. Не украдкой за спиной, а абсолютно открыто, честно и правильно. Под его дыханием опускалась и поднималась маленькая грудь, прикрытая невесомой тканью платья, и Снейп завороженно смотрел на волны под ее кожей. Он положил руки на ее плечи, медленно стягивая бретельки и, сразу же, наградил поцелуем ключицу. Сначала коротким, потом влажным, потом Гермиона почувствовала легкий укус и непроизвольно выгнула спину. Ее грудь оказалась еще ближе, но Снейп не отрывался от ключиц, от ложбинки между ними от мягкой шеи. Он будто осторожно и нежно пробовал ее на вкус, в том время, как руки крепко и грубо держали бедра. Гермиона забылась. Она так неистово перебирала черные пряди, что не заметила, как дошла до затылка, впившись в него ногтями, и попала на одну из крупных ран. — Черт, — он тут же оторвался от нее. Между его бровями появилась глубокая морщина. Гермиона ожила, увидев, что ему больно. — Северус… Профессор Снейп, прошу прощения, — она чувствовала, как его хватка ослабевает. Он отдалялся. Снова… — Нам надо работать, Грейнджер, — он все еще морщился от неприятных ощущений, потирая затылок. Гермиона опустила голову, увидев свои обнаженные колени. Мэрлин, платье было задрано слишком высоко. Она стыдливо опустила подол и соскочила со стола. — Нет, нам надо поговорить! Он посмотрел на нее, чувствуя этот уже знакомый горящий взгляд. — О чем? — Поражена сверхспособностью в такие моменты в долю секунды делать вид, будто ничего не было, — выпалила Гермиона. — Научите? — Могу преподнести пару уроков, — откликнулся Снейп совершенно невозмутимым тоном. Хотя внутри все клокотало. Боль отрезвила его, но не настолько, чтобы успокоить тело. Гермиона только сейчас поняла, что ее бретельки спущены до такого состояния, что грудь вот-вот обнажится. Быстрым движением она подняла их, и Снейп не смог оторваться от этого зрелища. Возникло непреодолимое желание усадить ее обратно на стол, но он слегка нагнул голову вбок, чтобы снова почувствовать хотя бы толику отрезвляющей боли. — Сегодня я в очередной раз буду спрашивать себя, что мы делаем, — полушепотом проговорил Снейп. Гермиона приблизилась к нему настолько, что их губы оказались на ничтожном расстоянии друг от друга. Он замер. — А я не буду, — таким же полузловещим шепотом прошипела она. — Потому что мне все более, чем нравится. Уголок губ Снейпа дернулся, и его улыбка была более мощным оружием, которое было способно уничтожить Гермиону. Поэтому она тут же отвернулась и стала искать колбы с красной маркировкой. Очевидно, в первый же день ее новый дневник увидит много новых записей.