"Интересное положение"

Снейп проснулся с восходом, оттого, что солнце сильно засветило ему в глаза. Он поднялся и приоткрыл створки, поскольку в спальне Гермионы была невыносимая жара. Она безмятежно спала, зажав одеяло между ног. Снейп аккуратно присел на угол постели, упираясь кулаком в мягкий матрас, и безмолвно изучал изящную линию бедра, плавно переходящую в тонкую икру. Вспоминая, с каким сумасводящим наслаждением сжимал ее ноги, так сильно обвивающие его торс. Сейчас она осторожно сопела, и ее ресницы изредка подрагивали. Она была спокойна и умиротворена, будто отдала ему ночью всю страсть, которая была внутри и долгое время не могла вырваться наружу. Снейп пришел к ней совершенно осознанно, испытывая больше не чувство стыда, что оттолкнул ее, а страха, что Гермиона исчезнет из его жизни. Это было куда серьезнее. Он остался наедине со своими мыслями и почувствовал, как это — быть одному без нее. Снейпу не понравилось. Странно. Но это была одна из немногих ошибок, которые он бросился исправлять сразу. Исправлять, пока она не решилась уехать отсюда. Что дальше? Северус закрыл глаза, запуская руку в сухие волосы. Что дальше? Гермиона начала ворочаться и, в конце концов, открыла глаза. Под бликами утренних лучей они казались янтарными. Он почувствовал, что онемел, когда в полной мере осознал происходящее: он проснулся в постели Гермионы Грейнджер, в гриффиндорской спальне и сейчас сидит и смотрит на ее обнаженное тело, прикрытое белым одеялом. — Доброе утро… — прошептала девушка. Ее глаза были очень сонными. Она поднялась, прикрываясь куском одеяла, скрывающим грудь. Поднялась так, что оказалась в нескольких сантиметрах от Северуса, и он глубоко вдохнул аромат, который истончала изящная линия от шеи до плеча. — Доброе утро, — в голос ответил он. Гермиона задержала дыхание, подумав, уйдет ли он сейчас так резко, как любит это делать. Все ее тело было напряжено. И это напряжение передалось Снейпу. Он осторожно, но властно взял ее подбородок и внимательно посмотрел в глаза. — Все хорошо? — спросил он. Гермиона не смогла ответить на это. Страх, что он оставит ее после этой ночи, усиливался с каждой секундой. — Ты сейчас уйдешь? — спросила гриффиндорка. Снейп почувствовал, что ее голос слегка дрожит и надавил большим пальцем на ее подбородок чуть сильнее. Несмотря на то, что он волновался сам, он смог выдавить из себя кривую улыбку: — Мне надо работать, поэтому да. — Дело только в работе? — Исключительно в ней, — улыбка Северуса стала теплее, но Гермиона не смогла ответить ему и высвободила подбородок из его теплых настойчивых пальцев. Она встала с постели, закутавшись в одеяло, и прошла к окну. Солнце светило все сильнее. И через стекло были видные зеленые пышные макушки деревьев. — Я чувствую себя слабой перед тобой… — тихо сказала она, прижавшись лбом к стеклу. — Почему? — Снейп тут же встал и подошел к ней, не касаясь. Просто встал, глядя на копну кудрей красиво рассыпанных по спине. — От своего страха, что ты снова уйдешь. Я не должна бояться, мне должно быть все равно. Снейп закрыл глаза, чувствуя, что ему становится больно где-то глубоко в груди. — Но я все равно боюсь, Северус. — Она сказала это так утвердительно, что зельевар тут же открыл глаза. — Это не унижает тебя. Люди становятся друг другу по-настоящему близки только тогда, когда перестают скрывать свои страхи и опасения. Гермиона повернулась к нему: — Я стала близка? — Она тут же подумала, что этот вопрос глупый. Снейп отошел от нее и снова присел на постель: — Я бы не пришел. Мне странно оттого, что раньше я продумывал наперед все свои действия, но сейчас эта тактика не работает. Я будто живу одним мгновением. Гермиона приблизилась к Снейпу, и он тут же привлек ее на свои колени. Там было уютно и спокойно. — И тебе не нравится? — спросила она. — Я пытаюсь привыкнуть, — уголок его губ дернулся. Гермиона легко вздохнула и закинула назад черную прядь, упавшую ему на лоб. Снейп оставил короткий поцелуй в ее плечо: — Мне надо работать, — повторил он. — Конечно. Иди. Когда руки достигли верхней пуговицы его белой рубашки, Гермиона распахнула глаза: — Северус, — прошептала она, — шея… Снейп тут же подошел к зеркалу и оттянул ворот. Шея была чистая. Ни намека на пятна и кровоподтеки. Будто бы все то было кошмаром. Лишь крохотная багровая точка оставляла неприятное воспоминание. Снейп закрыл глаза: — Быстрое исцеление, — хрипло произнес он. Он искренне думал, что Гермиона не знает о проклятье, не имеет представления, что излечение кроется в сильных положительных эмоциях. Для него она была девушкой, которая влюбилась и жаждет этой любви прямо здесь и прямо сейчас. И он готов ответить взаимностью. Только сейчас Снейп понял это, когда осознал, что ему не пришлось пользоваться ее чувствами, что все произошло настолько чисто и по-настоящему, что во все это попросту не верится до конца. Гермиона с замиранием сердца наблюдала, как он пристально разглядывает свое отражение, медленно застегивает верхнюю пуговицу, заправляя белую рубашку в брюки. Выглядело чертовски эротично с его мрачной харизмой. — Тебе все еще необходимы визиты к Помфри? — спросил Снейп, повернувшись к девушке. Гермиона засунула руку под подушку и достала оттуда легкое домашнее платье. Когда она быстро надевала его через голову, Северусу открылась ее небольшая нежная грудь, которая буквально утопала в его ладонях этой ночью. Он усмехнулся. — Необходимы, — спокойно ответила Гермиона, будучи уверенной в том, что ей удалось хорошо прикрыться. При свете утра она становилась более смущенной. — Сейчас этим и займусь. — Жду сегодня в кабинете, — Северус легко дернул бровью и вышел из спальни.

***

Снейп скрылся в своем кабинете, закрыв окна наглухо, чтобы остаться в кромешной темноте. Так ему было легче существовать. Он потер виски напряженными пальцами и уставился в одну точку на полу. Она вдыхала в него жизнь. Ту, которую прежде он никогда не пробовал. От ее прикосновений в груди Северуса рождалось что-то новое, что хотелось немедленно изведать. Что хотелось буквально взрастить в себе. Он пытался сконцентрировать мысли лишь на себе, но они каждую секунду возвращались в теплую постель, пропитанную запахом Гермионы. Снейп поднялся и прошелся по кабинету вперед-назад, засунув руки в карманы брюк. Пальцами он нащупал склянку с рябиновым отваром. «Послушный пациент». Снейп усмехнулся сам себе и сделал большой глоток. Его пронзила насквозь горечь отвара с предательским металлическим привкусом. — Салазар, — прошипел он, сжав зубы. Он поставил на стол две небольшие емкости. В одну Снейп вылил рябиновый отвар и направил на нее волшебную палочку. — Дивиде, — прошептал Северус, все еще морщась от неприятного вкуса. За пару секунд вторая емкость наполнилась до краев. Она была багрового цвета. В глазах Снейпа начало темнеть. Он сделал крошечный глоток из первой чаши, и это был действительно мастерски приготовленный рябиновый отвар. Северус Снейп был слишком опытен, чтобы не распознавать жидкость в чистом виде. Сделав глоток из второй чаши, он тут же понял, что это такое. В его глазах потемнело еще сильнее. Они стали похожи на илистые пруды в самую мрачную грозовую ночь. Кровь бешено пульсировала и начала посылать мощные выстрелы в виски. В его голове звенело. Снейп чувствовал внутри себя невероятную силу, но в то же время — абсолютное бессилие. Он взял чашу с кровью кентавра и сжал ее так, что та треснула в его руках на сотни осколков, и первый струи крови поползли к его запястьям, марая белоснежные рукава.

***

— Я так счастлива, дорогая, так рада, — щебетала Помфри. Ее рука не сходила с живота Гермионы, который не увеличился ни на миллиметр, но Поппи вела себя так, будто малыш уже подает признаки жизни. — Иногда я тоже ощущаю это чувство, — смущенно улыбалась Гермиона. Она сидела на своей постели, оставив руки назад, чтобы мадам Помфри было комфортно ее осматривать. Очередной лечебный отвар был уже готов и стоял на прикроватной тумбочке. — Мисс Грейнджер, я все думаю о вашем визите домой, — Поппи то щупала живот Гермионы, то что-то быстро записывала в толстую тетрадь. — Мы с директором Макгонагалл всеми руками и ногами за то, чтобы вы сменили обстановку и съездили к родителям. — Я все понимаю. Я сама уже чаще задумываюсь об этом. Но… Пока меня что-то держит, мадам Помфри. По крайней мере, она не солгала. Ее действительно держало. Просто Гермиона не стала уточнять. Северус Снейп. Его близость, его глубокий голос, его мысли держали ее здесь, в этой пыльной полуразрушенной школе, от которой остались только плохие воспоминания. Его запах, который она не смыла с себя под струями утреннего душа. Вместе с этим Хогвартс медленно окрашивался в яркие цвета в ее глазах, и в голове всплывали воспоминания о том, что она когда-то была счастлива в этих стенах. Что когда-то тут не было повальных убийств ее близких. — Дорогая, ностальгия и привязанность к школе — это прекрасно и даже несколько поэтично, но я готова повторять вам, как мантру, что сейчас нужно обратить внимание на себя. Знаете, — Поппи отошла к противоположной кровати и осторожно присела на нее, придерживая фартучек, — пусть я не опытный профессор и искусный маг… Я всего лишь лекарь. Но это никогда не мешало мне разбираться в людях. Вы всегда виделись мне образом героя на благо человечества. Гермиона замерла, затаив дыхание. Она хотела дослушать мадам Помфри до конца. — За все свое время в школе вы ни разу не подумали о себе, мисс Грейнджер. Это слишком великодушно, но так печально. Возле вас все время были близкие вам люди, ваши друзья и просто знакомые. И всем им вы пытались помочь и помогали. В комнату вошла директор Макгонагалл. — Я стояла в коридоре, не смея нарушить столь важный разговор, — Минерва игриво улыбнулась, но в ее глазах читалась неизменная строгость и каменная выдержка. — Мне кажется, мадам Помфри, я с удовольствием продолжу вашу мысль, пока вы побеседуете с мистером Финниганом. Помфри закатила глаза: — Этот джентльмен вызывает у меня исключительное возмущение! Гермиона усмехнулась, и Макгонагалл присела рядом с ней. Девушке захотелось взять ее за руку. — Нельзя быть всегда хорошей и всегда для всех, мисс Грейнджер. Я скверно себя чувствую оттого, что говорю о этом сейчас, но где мистер Уизли? Он олицетворяет всех тех исчезнувших, за которых мы когда-то болели. И у меня было много таких «мистеров». Поверьте. Вы должны жить и делать исключительно для себя. Ваша миссия окочена, мисс Грейнджер. Вы герой, и ваши приятели не справились бы без живого ума своей подружки. Но сейчас в этом мире существуете только вы и ваш ребенок. В вас много сил и желания. Так направьте это все на то, что внутри вас. Гермионе было нечего ответить. Она лишь решилась взять морщинистую руку Минервы и крепко сжать.

***

Гермиона еще долго сидела в госпитале и разговаривала с Макгонагалл на самые общие темы. Ей было спокойно настолько, что она смогла отвлечься от волнительных мыслей о Снейпе. И когда Макгонагалл все-таки вспомнила, что у нее еще много работы и покинула госпиталь, Гермиона ощутила, что глубоко в душе она ждет его появления сегодня вечером в своей комнате. Он пришел. Через несколько минут после того, как она вошла в спальню, переоделась в легкое домашнее платье и опустила голову на мягкую подушку, на которой сегодня ночью уснул Северус. По его выражению лица Гермиона тут же поняла, что их вчерашнее совместное погружение в ночь сегодня не повторится. — Откуда тебе известно о проклятье пожирателей и кровь кентавров? — спросил он, усаживаясь в кресло напротив ее постели. Гермиона почувствовала, как из жара ее резко бросает в холод. — Впрочем, плевать, — Снейп выставил ладонь вперед, как только она открыла рот. И Гермиона увидела ту самую колкость и едкость, какой он был наполнен в день их первой встрече в Долине. От него веяло бешенством. — Салазар, просто ответь мне, ты сама шла в запретный лес за этой дрянью? Ты шла туда своими ногами, черт подери? — Да, — твердо ответила Гермиона. Почти выкрикнула, хотя изнутри ее колотило. — Я хотела тебя спасти. — Великодушно, Грейнджер, — рыкнул он, и в следующую секунду Гермиона уже пыталась проглотить огненный ком в горле. — Когда ты давала согласие, мысленно отмеряя мне отрезок жизни, ты знала наперед, что у тебя все получится? Гермиона сжала кусок одеяла в своих руках так, что ее пальцы побелели. — Да, я знала. — Блестяще, — Снейп выплевывал каждую букву ей в лицо. — Передам Трелони, что ее никчёмные уроки дали плодотворный результат. — Я знала о том, что у меня получится, потому что чувствовала, что тебя тянет ко мне. — Чувствовала? — язвительно повторил Снейп. — Ты чувствовала? В такой ситуации, Грейнджер, ощущение — это ничто. Это все превращается в прах, когда ты соглашаешься на то, что итогом провала дела может стать моя скоропостижная смерть. — Он резко поднялся. — Взгляни на меня. Я настолько похож на игрушку в твоих руках? — Нет! — из глаз Гермионы брызнули слезы. — Я собрала все силы на то, чтобы приблизить тебя, чтобы ты, наконец, в меня влюбился, — ее губы нервно затряслись. — Соглашение придавало мне стимул двигаться в этом направлении, невзирая на то, что ты постоянно отталкивал меня. Снейп прищурился: — Я в очередной раз понял, Грейнджер, что твоя самоуверенность, твоя необоснованная, глупая инициативность достигла высшего предела. А теперь хоть раз разуй свои глаза и взгляни на обратную сторону медали, которая, Салазар, есть всегда. Если бы у тебя не вышло… Что бы ты делала тогда? Если бы тебе не удалось, куда бы делась твоя космическая уверенность в собственных силах? Гермиона опустила глаза. Сдерживать слезы было уже бессмысленно: они беспрестанно катились по ее пылающим щекам. — Но у меня вышло… — прошептала она. Снейп скорчился, будто от боли: — Глупость. Глупость. Узость мышления. Нежелание увидеть дальше своего носа. Какой я идиот. — Северус, — Гермиона встала, приблизившись к нему. Она схватила его за запястья. — Сейчас все хорошо, слышишь? Сейчас уже не нужно смотреть на другую сторону медали. Зачем ты говоришь об этом? Ты делаешь мне больно! — Сколько они мне дали в случае неудач? — Снейп не выдернул рук, но никак не отреагировал на ее хватку. — Два дня? Три? За какой срок я должен был умереть? Гермиона сама выпустила его руки и отвела взгляд. Смотреть в его потемневшие глаза было невыносимо. — А мне не больно, Грейнджер, — он криво усмехнулся, — я уже говорил об этом. Мне уже ничего не может быть больно, — он направился к двери. — Северус! — почти выкрикнула она. — Спасибо за исцеление, — пустым безразличным голосом ответил он. — Считай, что лотерея удалась. После того, как дверь гриффиндорской спальни резко захлопнулась, Гермиона медленно опустилась на постель и закрыла глаза.

***

— Полагаю, мисс Грейнджер, сон сегодня был неважным. Эта дурацкая гроза вывела меня из себя, — Макгонагалл зябко куталась в накидку, заходя в Хогвартс. Гермиона стояла на входе, не глядя на Минерву. Ее тоже знобило, и теплая кофта, заботливо связанная матерью, ей не помогала. Она даже не помнила этой грозы. — Директор, я думаю, что сегодня мне нужно уехать к родителям, — тихо проговорила она.