Испорченная Лилия

      Антон неловко улыбается, когда Арсений забирает его гитару и осторожно ставит на пол. Мальчишку пробивает на дрожь, когда мужчина забирает его сумку с вещами, кладёт на тумбу и расстёгивает его мокрую куртку. Они ненадолго пересекаются взглядами и этого мгновения обоим хватает, чтобы понять, что они теперь вместе ещё надолго. Плевать как. Но теперь они вместе будут жить под одной крышей. Арсений не бросит этого паренька одного на улице и приложит все усилия, чтобы ему помочь, во что бы то ни стало. Даже если придётся перешагнуть через свои принципы. Ему больно видеть это красное от слёз лицо, старающееся сдерживать милую улыбку до победного.       Попов осматривает свою прихожую. Вроде не грязно. Дождавшись, пока Шастун снимет куртку, Арс забирает её и уносит в какую-то комнату. – А куда ты её унёс? – разувшись, но так же стоя на пороге, крикнул Антон. – Спрятал. Чтобы ты больше не убежал, – улыбался вернувшийся мужчина, а затем добавил. – Не переживай, я развесил её сушиться.       Мальчишка благодарно кивнул головой и пошёл за своим спасителем уже по знакомому коридору, только и успевая ловить на ходу ароматы цветов и запахи лазаньи, доносящиеся с кухни. – Не знаю, в общем, что ты любишь есть, но это будет твоим ужином, – ставит Попов тарелку с лазаньей на стол, кладет рядом вилку и ставит рядом бокал белого вина. – Моё любимое, сухое, из коллекции 1980-х годов, – наслаждаясь своим голосом, закрывает глаза мужчина и отходит от стола, позволяя парнишке присесть. – Странное, возможно, наблюдение, но ты уже второй раз у меня, и второй раз садишься исключительно на моё место.       Немного отпрянув от еды, которая так и манила своим запахом, Антон испуганно взглянул на облокотившегося о холодильник парня, боясь хоть что-либо сказать. Мальчишка решает пересесть, но как только поднимается со стула, крепкая рука, ухватившаяся за плечо, тут же его останавливает. – Нет, сиди. Мне очень нравится, как ты здесь смотришься, – почти шёпотом, на одном дыхании говорит Попов Шастуну в ухо, отчего тот мгновенно проглатывает кусочек лазаньи и покрывается мурашками.       Антон чувствует запах вина от мужчины и думает, что тот всего лишь немного пьян и говорит не на полном серьезе. Но кто бы знал, как часто забилось сердце Шастуна, заставляя его ладошки потеть так, что пришлось даже вытереть их об свои джинсы. Антон уговаривает себя не оборачиваться и не заглядывать в эти голубые бездонные глаза. Поэтому он берёт бокал с вином и делает небольшой глоток. – У тебя прекрасные кисти, – томно выдыхает темноволосый, где-то позади Антона, но тут же закрывает глаза и одёргивает себя от ненасытных мыслей о парнишке. Арсений, прекрати себя так вести. – Ты знал об этом? – Нет, не знал. Но спасибо за комплимент, – повернувшись в пол оборота, улыбается Шаст, чем удивил Попова. Он ожидал того, что мальчишка промолчит, ну или раскраснеется в конце концов. – Извини, я не должен был это говорить, – сжав столешницу обеими руками позади себя, процедил Арс. – Всё в порядке, – Антон встал со стула, взял тарелку и начал её мыть. А Попов неотрывно продолжал смотреть на то, как ловко тонкие пальцы владеют губкой.       После того, как Антон допил вино, Арсений решил пригласить его в гостиную. У Шастуна зарождалась некая боязнь мужчины. Он только сейчас осознал, что совершенно ничего не знает о нём. Абсолютно ничего! Это пугало парня, но он загорелся желанием узнать Арсения. Ведь он уже, в каком-то роде даже переборол себя ради него и назвал его «Арс». – Прости, конечно, но я тебя так боюсь, – ляпнул Антон первое, что пришло в голову, после пятиминутной тишины. – Так и должно быть, – повернулся Арсений к Шасту и заглянул ему в глаза. У парнишки засосало под ложечкой. Кажется, он ошибся, когда воспринял Арса за самого доброго человека на свете. А хотя ему так хотелось в это верить. На лице Попова сейчас он читал злость, боль, переживание и даже некую ненависть. Вполне возможно к самому себе. – Что с тобой произошло? – мягко спросил Антон, нервно прокручивая кольца. – Блять. Антон. Ничего. Это не то. Не то, куда тебе нужно сейчас лезть. Мы знакомы всего два дня. Я не знаю, сколько мне потребуется времени, чтобы смириться с ещё одним человеком под этой крышей, – взрывается тот. – Я могу уйти, – еле сдерживая слёзы, шепчет Шастун, но продолжает улыбаться. – Нет. Ты останешься здесь, – ставит ультиматум Арсений и придвигается чуть ближе к Антону. – И никогда не фальшивь, – сверкая глазами, просит мужчина. – Хочешь плакать – плачь. Хочешь кричать – кричи. Хочешь ударить меня – ударь. Хочешь.... – Хочу тебя, – вдруг стреляет в холостую без раздумий Антон и замирает. – Ну хоти, – засмеялся Арсений, принимая это за шутку. Но сам уже терпеть не мог эту близость и опьяняющий аромат, который фонтаном бил от них обоих.       Боже. Если бы этот мальчишка был чуть понастырнее и начал действовать, Арсений клянётся, он бы поддался. Но не в его правилах трогать таких молодых. Он ещё не готов ко всему этому. Не готов к жизни, которой живет Попов. Лучше бы ему об этом не знать.       Антон топит в себе все надежды. Подавляет все внутренние порывы закричать. Что он только что сказал? Сначала говорит о том, что боится и тут же говорит, что хочет его. «Шастун, ты ебанулся?» - впервые в жизни позволяет он себе так выразиться. Пусть даже и не вслух. Но его было практически невозможно не хотеть. Мальчишка уже мысленно потопил себя в этом безумном блеске глаз. Эти вены, растекающиеся по сильным, мужественным рукам никак не давали Антону покоя. Может, это бокал вина так на нем сказался, ведь он никогда не пил. Собрав мысли в кучу, парень решает закрыть тему с «хотелками». – Помнишь, ты вчера обещал, что расскажешь мне про Лилии? – воодушевлённо взглянув на Арсения, протянул Шаст. – Правила изменились. Ты проиграл, – парень в расстройстве закусывает нижнюю губу, заставляя Попова смутиться. – Но ты всё ещё можешь узнать обо мне, если не уйдёшь в этот раз. Позавтракаешь со мной и проследуешь всем моим указаниям, – легко положив руку на колено Шаста, продолжил мужчина. – Хорошо, я согласен, – бездумно отчеканивает Шаст, хватаясь за это неоднозначное предложение, как за спасательный круг.       Попов отодвигается и чуть громче и чётче переспрашивает: – Ты уверен? Ты готов последовать всем указаниям не смотря ни на что? – Да. – Даже если я тебя заставлю делать что-то мерзкое? – Да, я готов. И я уверен, что ты не заставишь меня делать то, чего я сам бы не желал. – Но ты можешь ошибаться, – вскидывает брови Попов, удивляясь напору Антона. – Вполне. Но не хотелось бы ошибиться в тебе, – завороженно говорит Шастун и убирает руку мужчины со своего колена, давая понять, что он ни какая-то там тряпка. И он готов доказать, что способен на многое. Ему надоело прятаться и скрываться за маской скромняги, которого так обожали «ненастоящие» родители.       Поверженный наповал такими высказываниями Арсений встаёт с дивана и протягивает ладонь Антону, ухмыляясь: – Договорились?       Мальчишка крепко отвечает на рукопожатие и глаз не сводит со спины удаляющегося от него Попова, который вдогонку что-то кричит о постели, которая для него расправлена. Но Шастун уже не вникает. Он медленно начинает переваривать предложение, на которое он согласился. Ради чего? Ради того, чтобы узнать побольше о том, кто его приютил. Не более того. Или же всё-таки чуть больше?       На ватных ногах поднимаясь на второй этаж, Антон вспоминает о том, что его комната первая слева. Только сейчас парень понимает, что алкоголь ударяет в голову и она идёт кругом. Плюхнувшись пластом на кровать, Шастун стягивает с себя носки и громко смеётся вслух, осознавая то, что весь день проходил в шерстяных носках Арсения и в кроссовках. – Боже, я такой придурок, – бубнит он в подушку, переворачивается и накрывает лицо одеялом, снова и снова прокручивая диалог с Поповым, и, вспоминая его взгляд, доводящий до дрожи в руках, до зуда в груди, до трясучки в коленях, тихо выдыхает, стыдясь своих желаний.       И, всё не так уж и плохо, как могло быть. Он не мокнет под дождём, ветер не срывает с него капюшон, он не ютится на скамейке и не ест хот-дог за пятьдесят рублей. Да за такой приём Шастун уже должен был коленки протирать. И мог бы. Если бы был уверен, что симпатизирует мужчине. Вдруг он его воспринимает как младшего брата или просто нового друга. Шаст должен убедиться в том, что Попов такой же, как он. «Но, блять, как это сделать?».       Заставить себя спать не оказывается слишком сложным заданием. Антон даже немножечко рад тому, что провёл целый день на ногах, потому что сон наступает практически моментально, и не позволяет Арсению занять всё свободное место в голове. Боязнь завтрашнего дня – последнее, о чём думал Шастун.       Темноволосый хватается за телефон и с энтузиазмом отвечает на сообщение:

Матвиеныч 00:37

Ну что, нашлась твоя красавица?

Арс 1:29

Блять, ну не моя уж точно

      Попов чуть ли не рычит от подкола друга, но решает дополнить:

Арс 1:30

Но что он красавица – это точно

      Арсений отправляет сообщение и чуть ли не смеётся сам над собой. До чего он докатился. Так нельзя. «Щенка нужно держать на поводке. Иначе он расповадится» – вспоминает он свои установки. Падать снова лицом в грязь и обжигаться на чёртовом пареньке – Попов явно не собирался. Но у него были мысли насчёт него куда получше.       Арсений решает продумать всё до мелочей и пишет Антону записку. «Так, Серёжу тоже нужно предупредить». – Ну и заморочился ты, Арсений Сергеевич, – злится на себя голубоглазый после того, как отправил Матвиенко последнее сообщение.       На часах было 2:34, а мужчина сидел на кухне и практически засыпал, но не мог её покинуть. И он вспомнил про Лилию, продолжающую стоять в прихожей.       Попов взял горшок с цветком и поднялся на второй этаж. Недолго пошарив в кармане, он находит чёрный ключ и открывает комнату, что находилась в конце коридора. Она была заставлена этими цветами. Лилии были повсюду. Их здесь было больше, чем во всём доме. Арсений считал эту комнату своим сокровищем. Своим царством. Своим сокровением. Местом, для уединения. Эта комната хранила слишком много воспоминаний и была слишком для него важна. Здесь не было ничего лишнего. Одна кровать по центру, застеленная белым бельём, на которую спадал балдахин. Прикроватный позолоченный стол с зеркалами, пара полок и настенные фотографии.       Мужчина с трепетом достал горшочек из пакета и поставил его на самую главную полку. Полив цветок водой, что стояла здесь в бутылках в огромном количестве, Попов возвращается на кухню и заканчивает начатое.       В 3:20 Арсений плетётся в свою комнату, в очередной раз поднимаясь на второй этаж. Но на секунду его сердце перестаёт биться и он останавливается перед первой дверью слева, спустя ещё секунду открывает её и на цыпочках проходит внутрь. Внимательно разглядывает спящего Антона и бесится оттого, что что-то над ним снова берет верх и укрывает одеялом съёжившегося мальчишку, который, видимо, во время сна уронил его на пол. Но Арсений застывает, как только слегка касается изящной руки. Замешкавшись, Арсений плюёт на чёртовы правила, прикладывает кисть Шастуна к своим губам и вдыхает сладкий аромат парнишки, чувствует дикий, бушующий кровь металлический привкус и возвращает руку в исходное положение. До сих пор не понимая, что сделал, Арс шагает спиной к выходу и прикладывает пальцы, которыми касался Антона, к губам, облизывая, а затем и полностью погружая в рот, каждый из них, ощущая нервные импульсы, сдавливающие его достоинство.       Ну зачем опять? Ну зачем он опять это делает. Он так долго держался, но из-за этого мальчишки всё пойдёт под откос.       Попов, полностью погружённый в свои мысли, предвкушающий запах своих пальцев, добрел наконец-то до постели и зарылся носом в подушку. – Я исправлюсь, завтра будет по-другому.       Арсений знал, к чему эти игры могут привести. Арсений знал, что его болезнь – не шутка. Но он не мог ничего поделать с этим больным влечением. Это выше всего. Это тягота сильнее голода. Сильнее всего на свете. А этот запретный плод, мирно сопящий в соседней комнате, – самый настоящий, дикий, нераскрывшийся бутон для Арсения. Который он готов раскрывать каждый день, по лепестку.