Испорченная Лилия

      Капли дождя стекали по огромному окну, которое было установлено чуть ли не во всю стену. Солнце никак не хотело проглядывать из-за туч. Но ничего удивительного в этом не было. Питер привык жить такой жизнью. Он по-прежнему оставался для многих людей замечательной перспективой – замечательным будущим и в изменениях не нуждался. Чего не скажешь об Антоне, который до жути хотел перестать смущаться и начать делать то, что ему хочется и то, что ему нравится. Нужно было только поймать правильную волну и правильный настрой.       Этим парнишка и занялся, как только проснулся. Дождь не пугал его сейчас, а успокаивал. И каждую минуту что-то нежно нашёптывал. Шастун достал чистый клочок бумаги и ручку из своих джинс и принялся что-то усердно писать, позабыв обо всём. О завтраке, о котором так молил живот. О душе, который он хотел принять ещё вчера. Об одежде, которую следовало бы надеть. Обо всём этом он забыл. Но только не об Арсении, который взбудоражил своим появлением в его жизни.       Усевшись поудобнее на мягкой кровати и подогнув под себя ноги, Антон склонился над листочком и начал что-то писать:

Каким-то страхом наделённые, Хоть мы с тобой давно и Заведённые, Подальше от всех этих мест, Где наш Сайд был только Уэст

      Это было продолжением его стиха, который он начал писать вчера на улице. Но в очередной раз, ему не дают полностью погрузиться в этот мир чувств и воспоминаний. Кто-то стучится в дверь и мальчишке приходится даже подскочить на месте. Наскоро натянув джинсы, он открывает дверь и видит то, что ни в каком своём сне уж точно не хотел бы видеть: – Привет, – улыбается парень с замысловатой причёской на голове, протягивая каждую гласную в слове. – Это… это ты, – откидывает голову назад и слегка прикрывает дверь Шастун, но парень, стоявший по ту сторону, придерживает её ногой, с силой распахивает и заходит внутрь. Антон растерян. Да что там таить, и напуган до усрачки. – Ты меня чуть не сбил, – единственное, что может выдавить из себя мальчишка и отходит от темноволосого, низкорослого парня подальше. – Это в прошлом, – смеётся незнакомец, а затем протягивает ладонь. – Серёжа. – Антон, – вяло отвечая на рукопожатие, выпаливает Шаст. – Но сегодня я здесь не для этого, – слегка стукает он себя по лбу и оценивающим взглядом окидывает худощавого, а затем продолжает. – Так вот ты какой, друг Арсения, – глаза Серёжи начинают гореть недобрым огнём. Он подразумевал нечто другое, конечно, из рассказа Попова об образе несуразного мальчишки, но увидеть его в живую было куда большим удовольствием.       Антон постепенно оседает под этим взглядом и отходит всё дальше и дальше, пока не доходит, наконец, до кровати и не присаживается на неё. – А ты кто такой и что ты хочешь? – успокаивая свой дрожащий голос, говорит Шаст и нервно вытирает ладони о края кровати. – Я сегодня твой путеводитель, сопроводитель, водитель, направитель и так далее по списку – можешь выбирать, что угодно и называть меня, как угодно. На самом деле, я приставлен к тебе сегодня самым, что ни на есть, настоящим рабом. Так что пользуйся, не хочу, – улыбался хвостатый, а сам в это время рассматривал комнату, в которой ранее не бывал. Но опомнившись, Серёжа добавил: – Одевайся, спускайся вниз, тебя ждёт завтрак. И поторопись, а то остынет, – последнее он кричал уже в дверях Антону.       Хлопок. Серёжа закрыл дверь, спустился по лестнице и вышел на улицу. Делать в доме ему было нечего, потому что, как велел Арсений: «Сразу после этого уходи и жди в машине. Не мешай ему завтракать». На что Матвиенко конечно же высунул язык и демонстративно пролепетал своё «Бе бе бе». Если бы Серёжа просто работал на Попова водителем – он бы никогда не согласился на все вот эти «покатушки» и сопле-слюне подтирания. Но выхода просто не было. Исходя из того, сколько для него сделал Арсений, и, что они лучшие друзья – Матвиенко просто не мог не согласиться. Он прекрасно понимал, что его впутывают в какую-то очередную аферу по обворожению, каких он нагляделся в своих фильмах и сериалах. В глубочайшие подробности, он, конечно же, тоже впадать не хотел и поэтому делает так, как его попросили и спокойно курит возле машины, радуясь тому, что хотя бы дождь наконец-то закончился.       Шастун быстро напяливает на себя красную толстовку Арса, которая оказалась ему практически как раз. Не совпадала только длина рукавов. Но Антон посчитал, что это не страшно, ведь это в сто раз лучше, чем его столетняя застиранная и единственная нормальная футболка. Выходя из комнаты, светловолосый на всякий случай прихватил с собой все свои листочки и ручку, в надежде, что позже у него окажется хоть пять минут свободного времени, чтобы отдаться чувствам и продолжить начатое, пока вдохновение так и лилось из него рекой.       Но как только он спустился на кухню, это воодушевление куда-то улетучилось, испарилось. И, он даже понять не мог почему. Скорее всего из-за того, что не увидел Арсения на кухне. Хотя тот вчера вроде как говорил о совместном завтраке, а не об одиночном. Никаких симпатий к этому человеку, но Антон был готов вернуть даже хвостатого паренька, лишь бы не кушать одному в этой обстановке. Кухня без хозяина здесь казалась совсем не такой, какой Антон видел её с Арсом. Он закрыл на секундочку глаза, и представил, как властные руки Попова обхватывают нож и начинают нарезать овощи, высыпают их с доски на раскалённую сковороду, а затем, одна из них делает огонь чуть тише, а другая плавно помешивает, чтобы ничего не пригорело. Но, к сожалению, Попова здесь нет. Нет этого аромата лилии, который больше доносился от него, а не от самих цветов. Нет этих манерных телодвижений, который Антон успел уловить за несколько дней.       Слабо выдохнув, парень подходит к столу и открывает крышку, которой была накрыта тарелка. Там красовалась глазунья, украшенная зеленью и дольками апельсина, а рядом лежал свернутый лист бумаги, персикового цвета. «Хм, ну и заморочки же у него с бумагой» – удивился Шаст, разворачивая листок. «Антон. Прости, что уехал так рано, так и не позавтракав с тобой. Работа не ждёт. Но так будет даже лучше. У меня есть для тебя пара заданий на сегодня, с которыми тебе поможет Сережа. Он мой лучший друг, не обижай его!...       Шастун закатил глаза от такого высказывания. «А знаешь ли ты, Арсений, кто ещё кого обидел?» Но это было уже не так важно, и, поэтому, парнишка продолжил читать: … Надеюсь, что ты сам проснулся, а не этот гад выбил дверь в твою комнату. (Да, я его иногда обзываю. Но только его!) Сейчас я попрошу тебя об одном одолжении. Читай пожалуйста моё письмо по мере выполнения всех пунктов. Не забегай вперёд….       Мальчишка почесал затылок и сел за стол. Любопытство конечно с каждой секундой росло, но он всё же решает последовать инструкциям, ведь он пообещал Арсению вчера, что выполнит всё, о чем тот попросит. Как бы глупо это не звучало. … Также, очень надеюсь на твою порядочность. Не заставляй меня потерять к тебе какое-либо доверие в первый же день…       У Антона встал ком в горле, он как будто бы почувствовал, с каким гневом Арсений это написал и каким голосом мог бы это сказать Шастуну прямо в лицо. Конечно же, светловолосый постарается не подвести мужчину и, как только видит первый пункт, даёт себе установку не читать второй. 1. Завтрак. Ты должен съесть абсолютно всё, что тебе приготовлено. И не смей тратить на завтрак более двадцати минут P.S – Серёжа ждёт тебя в машине. P.P.S. – Прости, но я очень торопился и приготовил только это.        Шастун внимательно посмотрел на блюдо, и, с каждой секундой осознавал, что здесь неприемлемо огромная для него порция. Неужели Арс так издевается над ним? Или хочет позаботиться о том, чтобы тот скорее растолстел? Стараясь не вдаваться в подробности, Антон просто схватил вилку, лежащую рядом, и принялся уплетать еду за обе щеки. И, естественно, старался делать это как можно быстрее. И это не только потому, что Арсений попросил его быстрее поесть, чтобы Матвиенко его не заждался, а ещё и потому, что он знал, что если быстро есть, желудок не успеет насытиться и он может запихать в себя очередную вилочку яичницы, вприкуску с булочкой, что тоже лежала на столе в корзинке.       Осилив завтрак, Антон моет за собой посуду и присаживается обратно, чтобы прочитать, что его ждёт далее по списку. 2. Забудь про куртку. Твоя новая висит в прихожей. Она тебе пойдёт больше. P.S. Кроссовки, что там стоят, тоже твои        Почесав переносицу, Шастун громко выдыхает, но потом прикрывает рот рукой. Мужчина начал какую-то странную игру. Парню уже неловко от того, что ему купили куртку. Да ещё и кроссовки. Как он будет благодарить Арсения, если до сих пор не нашел работу? И это не считая того, что мальчишка уже живёт у него в доме, может распоряжаться его комнатой, вещами, ещё и пользоваться его кулинарными способностями. Хотя, может это не так уж и плохо? Может Антон просто не привык к такому вниманию к себе. «Это же всего лишь куртка, Шастун» – успокоив сам себя, он идёт в прихожую и надевает единственную куртку, которая там висела. Это была бежевая куртка, с массивным капюшоном, практически по колено. Парень не сдержался и решил посмотреться в зеркало. Сидела идеально. Антон был доволен. «Арсений наверное сейчас сидит и хлопает в ладоши» – слегка улыбнувшись своему же отражению, подумал Шастун и обул чёрные баленсиаги, которые сели тоже, как влитые. «Господи, это же наверняка всё безумно дорого».        Позабыв о скучающем на улице Серёже, Антон сидел в прихожей на полу и закрывал лицо руками. Он не ожидал, что кто-то вот просто так может его приютить, кормить и одевать. Парень содрогался от истеричного смеха, на который его пробило. Это всё было безумно мило. Но до сих пор оставалось таким пугающим, что после смеха Шаст заплакал. Такая мелочь Антона убивала. Родители даже на день рождения не могли ему купить ничего стоящего. Каждый год это была очередная книга или рубашка, которая нужна была на учёбе. Это всё. Ничего лично для Шастуна. Только для учёбы. Даже сердобольная Ира не могла уговорить родителей на что-то более интересное. А совершенно незнакомый человек смог удивить. Откинув куда подальше свою эмоциональность, парень встает на ноги, потирает рукавом новой куртки и без того раскрасневшееся лицо, берет письмо и продолжает читать. ... ничего плохого не подумай, я тебя не измерял. Просто прикинул, что сможет тебе подойти. А обувь у нас вообще одного размера. 3. Выходи на улицу и запрыгивай в чёрный Шевроле АА194С. (Это так, на всякий случай) И да, если тебя будет бесить музыка Матвиенко, заставь его выключить! Ударь его, укуси, всё что угодно! Но скажи, что я разрешил. (Честно, его музыка и впрямь иногда бывает надоедливой). P.S. Дверь можешь просто захлопнуть, дом на сигнализации.       Посмеявшись вслух, Антон сворачивает листок бумаги и кладет в карман куртки. А через минуту, уже стоит на улице и ищет машину, но, скорее по своим приметам, а не тем, что оставил в письме Попов. Забыть тачку из-за которой жизнь перед глазами пронеслась – это постараться надо. – И снова здравствуй, – захлопывая за собой дверь машины, пугает спящего Матвиенко Антон. – Блять, зачем так пугать то, – потирая глаза, уставился на него полу кавказец - полу армянин. Антон до сих пор не мог по его внешности разобраться с нацией. Это ему всегда плохо давалось. Да и особо никогда не нужно было в жизни этим заниматься. – Вот если бы ты задержался ещё на 10 минут, мы бы опоздали везде на свете, – ругался Серёжа, заводя машину. – Но ты на меня не обижайся, это я шучу так, – улыбнулся он Шастуну и потёр руки. – Как давно вы дружите? – начал разговор Антон, немного освоившись. – Уже 6 лет. Не знаю, большой это срок или нет, но мне хватает, – смеётся Матвиенко и выезжает наконец с парковки. – А вообще, я не очень-то люблю говорить об Арсении Сергеевиче. Ведь сейчас-то я «типо» на работе, ахах, так что, буду держать субординацию. – Куда мы едем? – меняет тему Шаст, чтобы не нагнетать обстановку. – Если честно, даже не подскажу. Мне на этот счёт инструкций почему-то не оставили.       Мальчишка смотрит в окно, пытаясь что-то понять, но потом вспоминает, что действие то он выполнил, и достаёт из кармана своё письмо, которое почему-то вызывает у Серёжи очередной запал смеха. – Что такое? – решает уточнить парень. – Арсений Сергеевич видно заморочился. Буду ещё больше смеяться, если всё это зря, – уже успокоившись, заканчивает Матвиенко. А Шастун недоуменно хлопает глазами и начинает прокручивать свои кольца. – Что ты имеешь в виду? – аккуратно спрашивает он. – Да это я так, сам с собой. Ты читай читай, что тебе там написали. И, блять, не отвлекай меня от дороги! Придурок! - последнее Серёжа уже кричал в окно, потому что действительно какой-то идиот пытался его подрезать прямо перед светофором. 4. Если Матвиенко тебя ещё не задолбал и ты жив – поздравляю. Сейчас тебя немного приоденут. Работать в том, что у тебя есть – я тебе не позволю, уж извини. Кстати, советую тебе остаться в одном из нарядов, который тебе понравится больше всего. (Следующий пункт только после того, как выйдете из магазина! Не забывай, что мы с тобой договорились!)       Антон молча ругает сам себя за то, что согласился на эту авантюру. Он понятия не имеет, расстроен или счастлив он будет по её окончанию. Это немного бесило и напрягало. Уставившись в окно и скривив гримасу аля «я не понимаю, что делаю», Антон начал тупо считать остановки, которые они проезжают. Кстати говоря, музыка у Серёжи была не такая уж надоедливая. Шастуну она даже приглянулась и он отвлёкся на их текста, от своих тараканов в голове. – Нравится? – ненадолго залипает Матвиенко на покачивающегося от его треков Антона. – Да, очень. Не понимаю, почему Арсению не нравится, – морщит лоб парнишка и продолжает смотреть в окно, чем очень забавляет Серёжу.

***

       Мужчина каждые пять минут поглядывает на свои часы, в ожидании завершения этого дебильного совещания. Которое между прочим он сам и придумал. И теперь вынужден выслушивать бредни, идеи, сплетни и скандалы своих сотрудников раз в неделю. К его разочарованию, таким днём "открытий" он выбрал понедельник, потому что, по его мнению, только после выходных можно вытерпеть весь этот шквал эмоций и обсуждений. Обстановку как всегда разряжала Кристина, своими издёвками и громким смехом, который был весьма заразителен для Попова, что он подхватывал его налету. – Я считаю, что акции, Арсений Сергеевич, продавать на данном этапе развития вашей сети шоу-румов, будет не выгодно, это приведёт к непоправимым последствиям. Я уверяю, меньше чем через год, им будет объявлена иная ценность, – поправляя очки, тараторит низкорослый, темноволосый, но уже с проступающей сединой, мужчина. – Дим, а я считаю, что тебе стоит действительно заниматься делом, а не пытаться сохранить мой бюджет! – ругает Позова Попов, и, подойдя к двери, открывает её. – Совещание окончено. Можете идти, – безразлично отчеканивает мужчина и ждёт, пока выйдут все, кроме Кристины, которая неподвижно остаётся на своём месте. – Арсений Сергеевич, вам бы по вежливее с ними, – улыбается его помощница. – Ну ты же сама знаешь, что механизм работает только тогда, когда я строг с ними. – Но со мной же иначе, – пытается опровергнуть его теорию она. – Но ты же девушка, – ласково улыбается Попов и берёт Кристину за руку. – Смущаете меня каждый день, – ластится девушка под его взглядом и льнёт от того, как мягко Арсений целует её руку.        Но к её глубокому сожалению, для Попова этот жест ничего не значит. Он просто питает тёплые чувства к своей помощнице. Но ни в коем случае не рассматривал ни как свою девушку, ни как возлюбленную. Она для него была таким же другом, как Матвиенко, просто женского пола. Бедной Кристине уже второй год приходится скрывать от начальника любовь к нему не только из-за того, что она боится признаться, но ещё из-за того, что боится самого Арсения. Она немало наслышана о его похождениях и поведении с девушками. Как бы не старалась увидеть мужчину с другой стороны, которую он в открытую ей показывает каждый день, в голове всплывал лишь тот образ, закутанный пеленой, о котором ходили слухи. Девушка не могла довериться ни одной из этих сторон – вот и металась и разрывалась в своих чувствах на части, пытаясь сохранить хотя бы дружеские отношения с Арсением и небольшую дистанцию. Она даже понятия не имела, что вообще ни чем не привлекала Попова. Думала, что сама держит его на коротком поводке, но это он сам к ней не тяготел. – Ох, Кристина, я так устал от этих совещаний. И не вини меня больше в моём поведении, как видишь, тактика работает. С каждой неделей идеи всё лучше и лучше. А результаты на лицо, – раскидывает он руки, напоминая, что этот офис, что они выстроили буквально в центре Питера на 16 этажей, тоже плод огромных трудов. – Так, и не забудь, что сегодня придёт человек, на роль твоего помощника, – неуместно подмигивает серьёзный Попов и продолжает: – С тебя экскурсия, – девушка молча кивает головой в знак согласия и покидает кабинет.        Арсений в очередной раз пялится на часы и хватается за телефон:

Арс 12:43

Сер, как там обстоят дела?

      Нервно постукивая пальцами по столу, мужчина ожидает ответа. Но так и не дождавшись, откидывается на спинку стула и пытается убедить себя в том, что не перегибает палку. Хотя со стороны кажется, что он уже переступил все дозволенные грани. Но он ничего не может с собой поделать. Антон пробудил в нём жажду, от которой он насильно избавлялся. Жажду, которую возможно стоит подпитывать, а по итогу, и вовсе, утолить, но ни в коем случае не избавляться от неё. Попов очень надеется, что не навредит мальчишке. Только вот совсем забывает о том, что совершает надругательство над самим собой, предаваясь этим странным чувствам к Антону, объяснить которые не в силах.

***

       Матвиенко читает сообщение от Арса, но ничего не отвечает. «Пусть помучается в ожидании, сукин сын» – дьявольски смеётся Серёжа и продолжает наблюдать за тем, как на поникшего Антона надевают уже третий костюм. – Что с лицом? – пытается подбодрить Шастуна хвостатый, подпрыгивая то на одной, то на другой ножке, демонстрируя то, что он тоже немало устал от всех этих примерок. – Всё нормально, – оживляется парень и тепло улыбается. Не зря же Матвиенко старается целый день. Шастуну это очень лестно, но он до сих пор не понимает, с какой стати он стал такой значимой фигурой в чьей-то жизни.        Нервы были на пределе, потому что Антон до чёртиков ненавидел костюмы. Пусть Серёжа и хлопал в ладоши, и тараторил о том, как стильно и элегантно он в них выглядит, светловолосый бесился от того, что не понимал, что задумал Попов. Ещё и какие-то загадки с работой. Если он хочет устроить его к себе, то это полное безумство. Шастун прекрасно знал, что он не очень то умён, и всё, на что способен его мозг – это на написание душещипательных и красивых стихов и незамысловатых мелодий. Его пугало то, с какой уверенностью за него взялся этот мужчина, который совершенно его не знает.       Как бы Антон не хотел сопротивляться, нашлась пара костюмов, которые ему понравились больше всего. Но он тут же закатал свою губу обратно, когда увидел их ценник. Вспоминая, какой по счёту была самая дешёвая модель, Антон не заметил, как продавец-консультант начал укладывать в коробки все шесть комплектов. Немного заикаясь, Шастун захотел его остановить: – Нам нужна будет только третья модель. – Я думал, что вы останетесь в этом. Вы так улыбались, когда любовались им перед зеркалом, – замялся продавец и начал искать ту самую, третью модель. – Шаст, этот реально лучше, поехали так. Ты произведёшь фурор, я отвечаю, – с кавказским акцентом отшучивался Матвиенко, стоящий рядом. – О-о-о, я кажется понял, – подошёл чуть ближе к Антону Серёжа и, повернувшись к продавцу, сказал: – Продолжайте упаковывать, не нужно ничего искать, – ухватив Шастуна за локоть, парень отвел его на ближайший диванчик. – Антон, дурачок ты, недоразвитый. Они уже куплены. Все шесть, – шептал он на ухо светловолосому. Сердце мальчишки гулко забилось, после того, как он начал прикидывать все цифры, что увидел за день. 5. Почему мне кажется, что ты сейчас сидишь с надутым лицом и топаешь ножками, не воспринимая это всё?...       Да Попов, ты абсолютно прав. На Антоне и лица нет. Он расстроен. Нет, он даже недоволен. Почему? Потому что он на грани срыва. Не каждый день мужчины делают ему подарки. Но как бы там ни было, глубоко внутри, мальчишка тает от этих сюрпризов. Радуется этим мелочам и с необыкновенным чувством восторга, каждый раз открывает письмо, что предназначено ему от самого привлекательного человека, которого он когда-либо встречал в своей жизни. Эти противоречивые чувства не дают Шастуну ни полностью впасть в депрессию, ни нормально порадоваться такому подношению судьбы. ... Не переживай, осталось совсем чуть-чуть. Слушайся Серёжу и всё будет хорошо. Вам нужно заехать в ещё одно место. Дальше сможешь прочитать только тогда, когда Серёжа скажет.       В очередной раз послушавшись, Антон сворачивает письмо и убирает в карман куртки. Кстати, не так уж и круто она теперь выглядит с этими брюками и туфлями. – Да нет! Да не за что! Вы прикалываетесь? – вопил Шастун на весь магазин. – Анто-о-о-он! Ты такой приду-у-у-урок! Ты только взгляни! – только и успевал тыкать пальцами по экрану новенького IPhone XS Max хвостатый. – Ты издеваешься? Какими такими заслугами? – не унимался светловолосый, бегая из одного угла отдела техники в другой. – Блин, тебе просто надо привыкнуть. Арсений у нас парень дофига щедрый, – сам до сих пор удивлённый покупкой Попова, приходит в чувства Серёжа. – Но я не хочу пользоваться этой щедростью! Забери себе! Блин и куртку тоже. Да и вообще, передай Арсению, что я верну ему этот костюм тоже, как только переоденусь в свою старую рухлядь и пойду дальше мокнуть на скамейке, – Шастуна убили эти выкидоны. Не взорваться он сейчас не мог, потому что ситуация его действительно напрягала. – Так блять! Прекрати выёбываться и делай, как тебе сказали! В этом ничего сложного нет! Письмо открой, зануда, – высунув язык, закончил Матвиенко. 6. Также, я был уверен в том, что ты начнёшь истерить в магазине. Прими, пожалуйста, этот подарок. Это от всего сердца. Сегодня я помогу тебе – завтра ты поможешь мне. Вдруг когда-то мне понадобится твоя помощь. Я конечно, не хочу сказать, что делаю это только из-за какой-то выгоды, просто хочу напомнить, что в жизни всё возвращается бумерангом. Мне не сложно сделать этот подарок. Я не отрываю от сердца последние сбережения. Так что прими, и правда, не выебывайся, а. А то Серёжу жалко.       Шастун забирает телефон и молча выходит из магазина, не выдавая более никаких эмоций. – ЕСССС! – вопит Матвиенко и выходит вслед за парнем. – Ну вот, больше ворчал, – толкает он Антона в плечо, на что тот отвечает милой улыбкой. – Так, а сейчас мы едем в офис к Арсу... Арсению Сергеевичу, – сам себя поправляет Серёжа и продолжает: – Но он скоро уже закончит, так что я полагаю, вы там ненадолго.

***

      Телефон Попова разрывается громкой трелью на весь кабинет и даже заставляет подпрыгнуть на месте от неожиданности. – Алло. – Так, ну поднимаемся, дальше то можно читать? – спрашивает Серёжа. – Да-а-а, пусть читает, – улыбается в трубку Арсений и расплывается в собственном кресле. 7. Обними меня при встрече. В знак благодарности, конечно же.       Смущаясь и нервничая, Антон подходит к стоящему в двух метрах от него Арсению и нежно, легко обнимает, а затем, прижимает к себе ещё ближе, заставляя Арса перехватить дыхание. – Спасибо, – еле шепчет на ватных ногах Шастун и вдыхает душистый аромат лаванды. – Не за что, Антон, – кладёт Попов свою руку ему на плечо и крепко сжимает. – Арсений Сергеевич, можно его забрать? – влетает в кабинет всполошенная Кристина, которая видела всю эту картину с объятьями через прозрачные двери. – Я думаю, что не сегодня. На сегодня с него хватит, – смеётся Попов и ерошит волосы мальчишке. – Здравствуйте, Антон, – не теряется тот, протягивает руку и решает познакомиться с причудливой, неуклюжей девушкой, которая еле стояла на этих невысоких каблуках. – Кристина, – быстро отзывается та и резко добавляет: – Я тогда пошла дальше составлять отчёт. – Шуруй уже, – бросает напоследок мужчина и поворачивается к Антону. – Ты рад? – Спрашиваешь? Мне безумно приятно, но просто... – Это всё так неожиданно? – заканчивает за Шастуна Арсений. – Да. Но я буду пока что, я буду сотню раз повторять, спасибо тебе! – Достаточно будет и одного раза, – томно выдыхает темноволосый, уставившись на пальцы Шастуна, которые он нервно складывает в замок.        Через час езды по пробкам, парни оказываются у дома Попова. – Спасибо, Сер, сочтёмся, – хлопает Арс Серёжу по плечу и выходит из машины. Пока Антон пытается собрать кучу пакетов, которые ему принадлежали, Арсений открывает дверь и помогает тому выбраться.       День для обоих выдался сложным и насыщенным. Арсений тонул в офисной суете и счетах, а Антон боролся со своими моральными устоями и настроением каждые пять минут. Он никогда до этого дня не задумывался, каким энерго-затратным может быть этот эмоциональный процесс. Попов, конечно же понимал, что немного переборщил и знал, что на данный момент Шастуну нужно было больше всего. – Так, ступай наверх, переоденься, – скомандовал Арсений и чуть мягче добавил. – Я наберу тебе ванную.       Мальчишка нисколько не противясь побрел наверх, а мужчина пошёл в ванную комнату, чтобы приготовить джакузи.       Антон надел свои старые джинсы, Арсеньевскую толстовку, но внезапно вспомнил, что письмо прочёл не до конца, поэтому, когда он поплелся обратно на первый этаж, перед тем как зайти в ванную, решил достать его из куртки, но Попов его напугал: – Готово! Можешь насладиться пузырьками основательно. Вдоль и поперек, – смеялся мужчина, а Шастун тем временем осторожно складывал листочек в карман джинс. – Хорошо, – устало улыбался Антон и проследовал в ванную.       Ноги не слушались, а руки слишком торопились. Парень чуть не упал на пол, пока пытался раздеться. Но ему это удалось. Минута – и он оказывается в тёплой, бурлящей воде, наполненной пенкой, которая опьяняла ароматом лаванды. Тело растекалось от приятных ощущений. Он никогда не купался в джакузи и не знал, насколько это может быть приятно. Закрыв глаза и расслабившись, Шастун осознал, что кое-что не доделал и потянулся к джинсам, достав листок из кармана. 8. Не сопротивляйся мне.       Антон нервно сглотнул, ему оставалось только биться в догадках, что это могло значить. Может, Арсений просто хочет, чтобы мальчишка смирился со всеми этими подарками и больше не переживал по этому поводу? Но это будет весьма непросто. Шастун, раздумывая над этим письмом, прикрывает глаза и продолжает таять.        Долго это не продлилось. Тело внезапно парализует, словно током. А дыхание учащается в сотни и тысячи раз. Чужие руки опустились на плечи Антона и начали их нежно массировать. Шастун хотел было вскрикнуть, но одна рука прикрыла его рот: – Тшшш, – прошипел Попов мальчишке прямо в ухо. – Не бойся, – шёпотом говорит Арсений. – Я не боюсь, – как можно увереннее, отвечает тот, но сам не может сдержать глухих стонов, которые так и просятся наружу из-за рук, которые опускались в воду и начинали ласкать его тело.       Затем, Арсений взял мочалку и погрузил её в джакузи, чуть не задев торс Шастуна, намочив её полностью. Чем вызвал всплеск эмоций у Антона. Налив на неё свой любимый гель для душа, мужчина плавно начинает растирать руки мальчишки, прощупывая, буквально, каждый миллиметр, задерживая своё внимание на запястьях, на какие-то доли секунды. Нежно растирает грудь и переходит к спине. А обессиливший мальчишка, чувствует колкое, такое едкое, но всё же приятное ощущение внизу живота. – Что ты... – Я пытаюсь сделать тебе лёгкий массаж, – едва задевая языком ухо Шастуна, выдыхает мужчина.       А Антону ничего не остается, кроме как прошипеть от переизбытка чувств, долгожданное для Арсения: – Продолжай...