Испорченная Лилия

      Как бы парень не хотел от этого избавиться – некая ярость поглощала его. Нанизывала тонкие нервы Антона на свои безобразные, беспощадно колеблющиеся струны. Теперь каждая мышца напряглась, будто контролируя всё тело. Сгусток энергии, что накапливался в течение всего дня, так и рвался наружу. Просил Шастуна развязать руки и выплеснуть эти эмоции. Единственное, что он мог, это накинуться на Попова с вопросами, которые так и засели в голове. О какой болезни идёт речь? Как его собственная помощница может собирать такие гадости за глаза? Возмущению этому не было предела. Сделав глубокий вдох, прямо перед дверью в кабинет, Шастун распахивает её без стука и восклицает: – Арс... – парень замирает как вкопанный. Вспоминает слова Попова и выкручивается, чтобы не сломать эту компанию в первый же день. – ...сений Сергеевич, можно я тоже присоединюсь? – заикаясь, добавил он.       Шастун явно был озадачен большим скоплением людей в этом кабинете. А вот мужчина был озадачен столь неожиданным появлением мальчишки, и, слегка придя в себя, он осматривает всех своих сотрудников, которые уставились на дверной проём так, будто рассматривали восьмое чудо света. Попов отвлекает их от этого шоу своим властным голосом: – Так, продолжаем! Антон, проходи, садись, – указывает Арсений рукой на единственный свободный стул и сдерживает едкий смешок, который Позов замечает, и после, рассматривает мальчишку, подошедшего к свободному месту рядом с ним, уже вблизи.       Светловолосый парень усаживается поудобнее и делает вид, что внимательно слушает, что говорит какой-то рыжий, толстый мужчина, от которого ему было не по себе. Кристине было тоже не лучше, её всю словно било током, она тряслась и не хотела ни слова говорить о нововведениях. Потому что думала она совершенно о другом. Этот чёртов сосунок может испортить её жизнь навсегда, и тогда прощай работа, прощай Попов. Этого допустить она никак не могла. Признаётся сама себе, что сделала дурость, когда рассказала всё Антону. Она пыталась выдавить из него хоть каплю жалости и сочувствия, но была так грязно выставлена за дверь, чему, собственно, не очень рада, и теперь просто сидит и сверлит грозным взглядом Шастуна, не отрываясь ни на секунду.       Арсений складывает руки в замок перед собой и слегка приподнимает подбородок, с вызовом наблюдая за парнишкой, который перебирал свои кольца на пальцах. Попов улавливает каждое малейшее движение Антона, и поэтому не может не заметить, как тот старается не смотреть ему прямо в глаза, ёрзая на стуле. А вот мельком уличив гневное пыхтение Кристины, обращая на неё внимание, мужчина переводит дыхание и старается понять, в чём дело, и, наконец, сталкивается глаза в глаза с Шастуном. Парень не в духе. Было видно, как раздувается еле заметная вена на его шее. Но блять. Попов не может теперь ни о чём думать, кроме как о том, как грубо он вгрызался в неё, вдыхал запах тела Антона, ласкал своим языком выпирающие ключицы и боролся со своим возбуждением, которое, кстати говоря, и сейчас тоже его настигло, заставляя измениться в лице.       Мужчина подпёр свой подбородок одной рукой и разглядывал выразительные скулы мальчишки в то время, как тот нервно постукивал пальцами по столу в ожидании окончания этого чёртова заседания. Это было не очень то просто, под натиском безотрывного взгляда Кристины, которая в свою очередь уже решила, что не оставит сегодня этих двоих наедине. Только девушка очень сильно прогадала, потому что не знала, что эти двое – живут вместе, и что её план посыпался с самого начала, как только зародился.       Напряжение в этом кабинете возросло по шкале от одного до десяти, без малого, на семь баллов. Но чувствовали его только три человека, которые продолжали существовать в своём мире отдельно от этого заседания и всех присутствующих здесь людей. – Я думаю, что если сегодня мы сэкономим на покупке этого магазина, а затем и сети – то много потеряем. Вкладываться во что-то нужно уже сейчас, изначально. Прибыль, как видите, возрастёт чуть ли не вдвое, – указывает Дима на подготовленный заранее график. – Как считаете? – спрашивает он и начинает осматривать всех присутствующих здесь.       Невозможно было не заметить явное напряжение Кристины, и гляделки Арсения с Антоном. Позов ждал ответа именно от Попова, а тот продолжал пялиться на Шастуна, поправляющего волосы. Дима не выдерживает и громче задает уже другой вопрос: – Я вам не мешаю?! – раскидывая руки в стороны, восклицает он и смотрит то на Шаста, то на Арса, то на Кристину, которая от испуга сломала карандаш. Антон невозмутимо прячет руки под стол, потирая вспотевшие ладони о брюки, а Арсений берёт всё под свой контроль и даёт Диме ответ, который тот годами ждал: – Мы прекрасно тебя услышали, поняли и даже мысленно обсудили, – смеётся Попов, давая оправдания этим поглядываниям в сторону Шаста. На что тот просто открывает рот и хмурит брови, якобы не понимая, что это он мог мысленно обсудить с Арсением. – Делай, как посчитаешь нужным. Твой план по развитию нашей компании превзошёл все мои ожидания. – Вы уверены, Арсений Сергеевич? – ошарашенно хлопает глазами Позов, который впервые получает все полномочия от директора. – Полностью. Я тебе доверяю, – холодно бросает Попов и продолжает смотреть на мальчишку, с которого от волнения уже пятый пот сходил, это уже просто невозможно.       В ушах гудело, а глаза яростно впивались в пальцы Антона, которыми он расстёгивал рубашку. Арсения бросает в дрожь и он прикусывает мизинец. Не только из-за того, что он получает эстетический оргазм, наблюдая за этими движения, а ещё и из-за того, что он панически боится, что эти засосы и оголённую шею увидит кто-то кроме него. – Всем спасибо за присутствие. Все свободны. Вопросы и обсуждение как всегда в понедельник! – встаёт со стула Арсений и сворачивает график Позова, отдавая его ему прямо в руки.       Дима до сих пор в шоке, он действительно рад такому раскладу. И плевать, что за этим стоит. Ковыряться в этом ему абсолютно не хотелось и он улыбается, забирает график, тубус, стоящий рядом и направляется к выходу. Его примеру следуют ещё две женщины и мужчина из его отдела. Чего не скажешь о рыжем Василии, который пытался что-то сказать своему начальнику. – Это же безумие... – но Попов непоколебим. Он жестом указывает на дверь и слабо ухмыляется, как будто задумал нечто феноменальное. – Арсений Сергеевич, при всём уважении, надеюсь, что вы это проконтролируете, – уже в дверях пролепетал мужчина и ушёл, оставляя Кошелеву, Попова и Шастуна наедине.       Выгнать Кристину намного труднее остальных. Ну, во-первых она его зам, а во-вторых, теперь ещё и куратор Антона. Да и в конце концов, Попову было крайне интересно узнать, что такого между ними произошло, что девушка буквально поглощала Антона своим негативом. – Кристина? – пытается Арсений привести девушку, которая витала в облаках, в чувства, и кладёт свою тяжелую руку ей на плечо.       Кристина вздрагивает и задерживает дыхание. Не так часто ей удаётся тактильно почувствовать Попова. Но когда это всё же происходит, она входит в ступор, на какое-то время, а затем растекается в нежной улыбке. И сейчас, произошло точно также. Шастун одергивает себя от мысли о том, что Арсений делает это нарочно, но не прекращает смотреть на этот цирк, что устроила девушка. – Арсений Сергеевич, мне кажется, Антон – не наш формат. Где вы его откопали вообще? Ему всего восемнадцать! – после этих слов зрачки мужчины расширяются и он хмурит брови, оглядывая Шастуна.       Да, в первый день он думал о нём, как о семнадцатилетнем сопляке. Но ведь это только внешне. Мужчина верил и надеялся, что ему хотя бы двадцать. Да и вообще, это так глупо, тащить мальчишку в свой офис, толком ничего о нём не узнав. Он даже отчества его не знает! Не говоря уже о фамилии. Про всё остальное уже можно просто молчать. Арсений корит себя за это и закусывает губу, почёсывая переносицу, размышляя над тем, как поступить дальше. Ведь когда он привёл его сюда, он подумал только о себе и о том, что будет прекрасным иметь возможность держать Шастуна на поводке.       Антон сжимает руки в кулаки и силится не ударить эту мерзкую девушку прямо по лицу. Он понимал, что эта злость явно неоправданная и она ему ничего не сделала, но его до усрачки бесила эта её близость с Поповым. Кристина продолжает улыбаться и кладёт свою ладонь поверх руки Попова. Шастун еле находит слова, чтобы оправдаться и рассказать всё Арсению: – Арс, – нисколько уже не тревожась об официальности, шепчет Антон, позабыв о девушке. Он хотел было продолжить, но Арсений принимает верное для себя решение. – Дома поговорим! – отчеканивает он и указывает мальчишке на дверь, что было очень даже зря. Шастун впервые играет желваками перед Арсом и часто-часто дышит, закипая с каждой секундой. Попов лишь приоткрывает рот и закрывает глаза, стараясь подумать о чём-нибудь отвратном лишь бы не повалить мальчишку прямо здесь, на этот круглый стол. Но Антон спасает его своим уходом и громким хлопком двери, что будоражит кровь. – Что у вас случилось? – Ничего особенного, просто он в нашем бизнесе полный ноль, – разворачивается девушка прямо к мужчине и не сводит с него своих карих глаз. – Кошелева, прекрати, – одергивает он её руку и отворачивается. – Что-то не так? – закатывает глаза Кристина, а сама пытается понять фразу «дома поговорим». – Всё не так. Это в прошлом. Не начинай. Мы уже не те, кем были 5 лет назад. У нас никогда ничего не выйдет. Ты меня не любишь, я тебя не люблю. Завязывай.       Кошелева поджимает губы и оглядывается по сторонам, чтобы Арсений не видел её раскрасневшееся лицо. – Не испытывай меня в очередной раз. Иди и проводи Антона в мою машину. И извинись. Было слишком грубо так выражаться при нём. – С каких пор тебя волнует то, как я выражаюсь? Тебе всегда было плевать на мои способы защиты нашего бизнеса. – Нашего? Не оговаривайся. Он мой. И только. – Больно надо, – фыркает девушка и оставляет Арсения одного.       Может мужчина и не прав, но на данный момент так будет лучше. Нужно узнать мальчишку получше, чтобы впустить его в свою игру.       Попов вышел и направился к лифтам. Но его внимание приковала открытая дверь. Арсений зашел в кабинет без заминки, ведь он его лично приготовил для Антона. Замешкавшись, мужчина понял, что здесь уже не так как раньше, хоть парень и провел тут несколько часов. В воздухе витал знакомый запах, а в голове всплывал силуэт мальчишки, который бродит по кабинету, задумавшись над каким-нибудь новым бизнес-планом, подходит к креслу, садится на него и прищуривается, будто вот-вот его озарит идея. Но это только то, каким его хотел видеть Арсений. Проходит ровно минута, прежде чем он замечает скомканный листок на столе.

***

– Забудь обо всём, что я тебе сказала, – шипит девушка. – Забуду. Только если ты прекратишь к нему липнуть! – А ты что же, крошка, ревнуешь? – окидывает она мальчишку оценивающим взглядом, полным презрения. – Не твоё дело, – скрестив руки на груди, выпаливает Шаст и пытается покинуть территорию бизнес-центра. – Парковка с другой стороны, придурок, – менее язвительно говорит она и указывает в противоположную сторону. – Спасибо! – выплевывает Антон и всё равно продолжает идти своей дорогой.       Арсений, вышедший из здания, закуривает прямо на ходу и, не обращая никакого внимания на Кристину, идёт за Антоном. Мужчина, уже догнав Шаста, хватает его за локоть: – Куда путь держишь? – Не знаю, – бубнит тот и одёргивает руку. – А вот я знаю! – затягивается Попов, разворачивает Антона к себе и очень медленно выпускает этот дым, заставляя мальчишку закашляться. – Сколько лет твоей гитаре, что пылится в моей прихожей? – Что? – не понимает Антон. – Я говорю, гитаре сколько лет? – щёлкает пальцами Попов. – Это так важно именно сейчас? – делает Шаст шаг назад, подальше от дыма. – Да, важно. Отвечай. Ты согласился кое на что, помнишь? – подстрекал мужчина. – Восемь. Она со мной уже на протяжении восьми лет, – вспоминает парень уговор и сдаётся, решая, что разговор о помешательствах Арса может подождать до дома. – Чудесно! – радуется тот и начинает смеяться. – Что в этом смешного? – дуется Антон и непонимающе хлопает глазами, следуя за мужчиной, что ухватился за его рукав. – Смешного? Да нет, ничего. Но, по крайней мере радость – я тебе сегодня обещаю.       Шастун уже десять минут сидит в машине недовольный таким поведением Арсения. Тишина просто убивает его. Но Попов не собирается проронить ни слова и Антон этому не противится, ведь тот за рулем, как ни как. – Ты шутишь?! – кричит Шастун от счастья, пугая продавцов-консультантов. – Нет, здесь всё вполне серьёзно, – ухмыляется Попов и подаёт свою карточку кассиру. – Можешь продолжать радоваться жизни. – Арс! Ты издеваешься? Как я буду расплачиваться за все твои подарки? – вздыхает Антон. – Для начала, хватит даже поцелуя, – облизывает нижнюю губу Попов и сладко улыбается, слаще даже, чем во всех романтичных фильмах. – Прямо здесь?! – шепчет Антон мужчине в ухо, чем вызывает у него дрожь в коленках. – Блять, будешь так себя вести, тебе здесь не только целовать меня придётся, – срывающимся голосом протягивает Арсений. – Поехали скорее домой! – как ребенок истерит Шастун, протягивая руки, к подаренной ему Поповым, гитаре.       Они едут в машине и периодически поглядывают друг на друга. Антон совершенно забыл об утреннем разговоре с Кристиной. Арсений напрочь забил на просьбу Матвиенко. Это нельзя было передать словами, нельзя было сказать вслух, нельзя было написать на бумаге, но можно было ощутить. Ощутить это тепло близости, терпкость ароматов, точность мимолётных взглядов, дрожь от рваных касаний. Арсению было приятно рядом с Антоном. Антону – до жути хорошо.       Вернувшись домой, Попов, в первую очередь, уносит гитару на второй этаж, оставляя Шаста внизу. Сегодня, Арсений хочет кое-что показать Антону. Он должен увидеть эту красоту, которая заставляет мужчину так робеть. Неужели Попов на это решится? – Так. Смотри. Повара, к сожалению, у меня нет. Поэтому, у нас есть несколько вариантов: я могу что-нибудь приготовить, – пожимает мужчина плечами. – Либо мы можем заказать что-нибудь. Что ты больше всего любишь? – Попов даёт себе установку узнать за этот вечер об Антоне абсолютно всё, начиная с обыденных вопросов и заканчивая более глубокими познаниями. – Эм... Я никогда об этом не задумывался, – мнёт рукава рубашки парень и чешет затылок, виновато поглядывая на Арсения. – Серьёзно? Ты даже никогда об этом не задумывался? – восклицает мужчина и облокачивается о кухонную столешницу. – Серьёзно. Как-то, знаешь, времени на это не было. Особенно в детском доме, между драками и зализыванием ран, – как-то отречённо отвечает Шаст. – Прости. Тогда давай просто немножко сузим круг. Суши, пицца, может пасту тебе заказать? – Арс... я ничего из этого никогда не пробовал. – Так. Блять. Всё. Сейчас. Будет! – членораздельно проговорил Попов и вышел из кухни с телефоном.       Шастун напрягся, Арс снова его будет кормить. Он снова тратит на него неимоверную кучу денег. Эти цифры для Антона катастрофически огромные. Звук оповещения об СМС пугает парня и он отвлекается на телефон.

Серёжа Водитель 18:35

Антон, привет, как у вас дела?

      Шаст мнётся и не знает, что на это ответить.

Серёжа Водитель 18:36

Хотел набрать Арсу, но у него занято

      Парень выдыхает и решает все-таки набрать ответное СМС.

Антошка 18:37

У нас всё хорошо) Арсений купил мне гитару! А не отвечает он, потому что еду сейчас заказывает.

Серёжа Водитель 18:37

Гитару? Вы там что, вдвоём с дуба рухнули?

Антошка 18:38

Нет. Ты не поверишь. Но это была моя давняя мечта! Арс – это Дед Мороз без бороды.

Серёжа Водитель 18:39

Смотри, не переусердствуй и не сойди с ума.

      Прочитав последнее сообщение, Антон откладывает телефон и приковывает всё своё внимание на вошедшего Арсения, улыбающегося во все 32 и подходящего ближе. Взяв Шаста за запястье, Попов прикладывает его к своим губам, легко целует, и медленно, размеренно, вдыхает этот запах. Антон часто моргает и только сейчас наконец вспоминает слова Кристины. Ему хочется запаниковать, убежать, спрятаться. Хочется бояться Арсения. Но он продолжает смирно стоять и тонуть в этих холодных, голубых глазах. – Предлагаю начать уже без еды, – щекочет нервы Антона Попов. – Что? – Наше знакомство. Пьёшь шампанское? Ах, да, – Попов тычет себя пальцем в лоб. – Зачем я спрашиваю. Пойдём со мной, – Шастун соглашается и идёт за мужчиной в гостиную.       Попов аккуратно разливал шампанское по бокалам и тревожно поглядывал на часы, беспокоясь о том, что время уже семь, а Шастун до сих пор не ужинал. Но Антону на это совершенно наплевать, он завороженно наблюдал за Арсением, который подавал ему бокал. – Антон, хочу признать, мне очень стыдно, что я совсем не знаю человека, который живёт со мной под одной крышей. Установлю некоторые правила. Смотри. Сейчас я буду задавать тебе вопросы и ты будешь отвечать на них правду. Чётко и ясно. Хорошо? – А после, я смогу задать тебе свои вопросы? – Нет, – на корню обрубает Арс, пугая тем самым мальчишку, и он делает глоток из своего бокала. – Почему? – Потому что я сам тебе расскажу всё, что посчитаю нужным, договорились? – Шастун в смятении, отказаться ещё не слишком поздно, но он и не собирается. – Договорились, – протягивает Антон ладонь Арсению и кивком головы просит её пожать. – Весьма ответственно, – хвалит Попов и осушает свой первый бокал залпом.       Спустя пол часа, парни уже ели суши, пиццу, заедали это всё пастой и смеялись. На вопрос Антона о том, зачем Арсений заказал так много еды, он ответить не мог. Сошёлся на том, что просто хотел, чтобы Шаст впервые в жизни всё попробовал. Антону хоть и было неприятно, что вопросы задают только ему, но Арсений всё равно выравнивал диалог тем, что после ответов Шаста, дополнял какой-то своей историей. Но после смешных историй, в любом разговоре должна быть хоть какая-то подноготная. И Антон ждал этого. Хотел скорее поделиться своей жизнью, чтобы узнать об Арсении намного больше. Хотел знать его вдоль и поперёк, чтобы не верить слухам и не прислушиваться к чужому мнению. – Антон Андреевич Шастун, 18 лет. Родился в Воронеже. До семи лет прожил с наркоманом и алкоголичкой. Затем, попал в детдом, где был грушей для битья. В двенадцать был усыновлён в Петербург в семью, кого, прости пожалуйста, забыл? – бубнил Арс, словно заученный текст, и немного осёкся. – Кузнецовых, – добавил Антон и с изумлением смотрел на мужчину, который не только узнает о его жизни, а ещё и повторяет. – Антон Андреевич. Ну если честно, то это хреново всё, – тускнеет Арс и разливает остатки второй бутылки шампанского пополам. – Мне нужно кое-что ещё, – Попов хватает Шаста за руку и ведёт в коридор, а потом на винтовую лестницу. – Закрой глаза. Обеими руками, идиот, а не одной. – Хорошо, – смеётся парень и делает так, как сказали. – Я должен тебе кое-что показать, – Арсений достаёт ключ и открывает дверь, за которой находился его храм, его обитель, его сокровищница.       Как только Шастун шагнул за порог, в нос ударил приятных запах. Это запах цветущих лилий, свежей земли, чистых простыней и необыкновенной сладости. При всём этом, здесь было настолько свежо, тепло и уютно, что он захотел открыть глаза. Ошарашенный Антон едва пошатнулся и Арс поймал его за талию. Но резко убрал руку, чуть ли не ругаясь матом на самого себя. – Попов Арсений Сергеевич, но это же несказанно много цветов? – вертелся Шастун, пугаясь их количеству. – Я знаю. Но это меня успокаивает. Это моя любимая комната. И поверь, это лучший исход, – немного дёргается мужчина и напрягает скулы. – Арс, всё в порядке? – взволнованно шепчет Антон и подходит к мужчине вплотную. – Да, в порядке. Просто... я знаю, что идиот. Знаю, что сумасшедший. А ещё, я знаю, что Кристина тебе рассказала.       Антон задерживает дыхание и смотрит будто в пустоту. Попов был зол. На кого? Антон не понимал. Арсений тоже не знал, на кого он злится. На себя, на тупую Кристину или же на Антона, которого он вежливо «подобрал» с улицы. – И я хочу, чтобы ты знал, что я не считаю это болезнью. Я считаю это неким фетишем, – качает головой мужчина.       Антон не хочет прерывать, не хочет что-либо добавлять к этому. Он усердно ждёт, что Арсений расскажет ему что-то ещё, но он молчит и неподвижно стоит. А затем прерывает оглушительную тишину и просит Шаста кое-что сделать. – Бери, – протягивает он ему гитару и усаживается на кровать посередине, подгибая ноги. – Эм, что ты хочешь, чтобы я сделал? – Я хочу, чтобы ты мне сыграл что-то своё, – ухмыляется Попов и ждёт, когда же мальчишка расколется. – Да брось! Я знаю, что ты пишешь стихи, – психует Арс и достаёт листочек, который нашёл в офисе у Шаста на столе. Парень нервно сглатывает и забирает листик, бормоча что-то вроде «Спасибо». – Садись и играй, – приказным тоном продолжает Попов. Антона больше просить не приходится, он усаживается рядом и берётся за гитару. – Есть кое-что, что я написал недавно. Это очень маленький кусок. Но думаю, тебе пока хватит, – улыбается Шастун.       Попов подпирает руками подбородок, уперевшись локтями в коленки и забывает обо всех своих бедах, когда мальчишка начинает петь. Ты облако дыма, Что встретилось мне так недавно. Собранье мечтаний моих. Но есть одно «но» между нами внегласно, Зародилось правило твоё одно Каждую ночь ты во сне, я клянусь, появлялся И яро кричал: «Ты только мне, не сопротивляйся»       У Арсения нет слов. Только эмоции, от которых кровь бурлит. Этот нежный тембр до сих пор раздавался в голове, а слова пронзали током душу. Ему было приятно, что это касается его. Но он боялся, что он может всё это потерять и испортить. – Это было... чудесно! – восклицает мужчина и пародирует реверанс, сидя на кровати. – Браво, – хлопает в ладоши и смотрит прямо в глаза Шастуна. – Спасибо, – благодарит он, встаёт с кровати, ставит гитару на пол и продолжает: – Знаешь, моё хобби ещё хотя бы оправдано... а твоё. Цве... – Арсений хмурится и нагло перебивает. – Стой. Замри и не дыши. Ты чувствуешь? Чувствуешь, как они растут, наполняют пространство энергией и заставляют разум очиститься? – Арс, я чувствую только то, что ты сходишь с ума. – Если только по тебе, – шепчет мужчина, и не в силах больше сдерживать себя, подходит к Антону и впивается в его нежные, сладкие, чувственные губы.       Антон моментально обмякает и, буквально повисает на Арсении, сцепив свои руки у него за шеей. Но Попов резко убирает их Шастуну за спину и с силой удерживает, продолжая медленно и властно целовать, хватаясь то за верхнюю, то за нижнюю губу, периодически прерываясь, чтобы сделать вдох. Осторожно, маленькими шагами, он подводит мальчишку к кровати и валит его на неё. Смотрит сверху вниз. Тяжело, надменно. Наблюдает за тем, как вздымается и опускается грудь мальчишки. Видит, как дрожат его колени и уже догадывается, как вспотели его ладони. Шастун снова чего-то молча ждёт, и не понимает, чего от него хочет Арс. Он только мысленно умоляет, чтобы его поцеловали хотя бы ещё разок. Арсений это и делает. Он нависает над Антоном и, сначала закусывает свою губу, затем губу Антона. Отстраняется и смотрит в эти зелёные глаза, ожидая реакции. И она есть. Шастун жаждет ещё и ещё, просто умоляет взглядом.       Арс позволяет Шасту притронуться к его торсу одной рукой, позволяет ему глубже отвечать на поцелуй. А затем снова берёт всё под контроль и позволяет языку начать исследовать рот Антона. Ухватывать его язык, облизывать зубы, выводить непонятные символы на нёбе. Это непозволительно приятно для мальчишки, он тихо скулит и принимает это всё.       Арсений прекращает поцелуй и смотрит на Антона. Мальчишка видит, как глаза Попова загораются пламенем, чувствует, как мужчина тоже хочет продолжения и томно выдыхает, содрогаясь всем своим телом. Ухватившись за пояс Шаста, Арсений лёгким движением расстёгивает ширинку, а затем пуговицу. Плавно снимает ремень и разрешает себе снять с Антона брюки, пока тот неловко елозит, упиваясь моментом. Попов продолжает раздевать свою жертву и молниеносно расстёгивает его рубашку. – Снимай, – шепчет он и целует фаланги пальцев Шастуна. Парень приподнимается на локтях и робко снимает с себя этот ненужный элемент одежды, оставаясь в одних боксерах.       Он даже не представляет, как долго Попов ждал этого момента. С самого первого дня, он мечтал увидеть тело Шаста без одежды. Такое худое, такое хрупкое, такое до невозмутимости желанное. Арс откидывает все свои сомнения куда подальше и начинает покрывать поцелуями абсолютно каждую частичку тела. Припадает к шее, впивается, словно пиявка, водя по коже языком, возбуждая Шастуна с большей силой. Проводит влажную дорожку по груди, отстраняется и смотрит. Облизывает, целует поочерёдно кисти, поднимает их у мальчишки над головой и удерживает одной рукой. А второй, касается губ Антона, затем, приподнимает его бёдра, крепко сжимая, и прислоняется к нему своим пахом, позволяя и себе и Антону почувствовать их возбуждение, и неожиданно, прервав эти ласки, вскидывает брови: – Ничего не хочешь мне сказать? – щурится Попов и нагнетает обстановку, прекращая держать руки мальчишки и, ухватившись за одну из них, погружает указательный палец к себе в рот, заставляя Антона тем самым вздрогнуть и задержать дыхание. – М? – ожидая ответа мычит Арс и погружает уже второй палец, нежно обсасывая его и прикусывая, при этом поглаживая свободной рукой пах Антона.       Шастун напряжён с ног до головы, волна возбуждения проходила от самых кончиков его пальцев, что посасывал мужчина. Терпеть не было никаких сил. И тогда, Антон тихо шепчет: – Я хочу тебя. – Вот и умничка, – улыбается Арсений и приступает к активным действиям. Он ждал этих трёх слов. Это было очень важно для него. Он не собирался брать мальчишку силой.       Попов осознавал, что для Шастуна, это будет первый раз, поэтому старался делать всё нежно и аккуратно. Он срывает лепесток лилии, смачивает его, и плавно ведёт по торсу Антона, сверху вниз, заставляя проснуться в нём миллионы мурашек. Проводит неровные линии на руках. Едва касается ключиц и снова принимается их целовать. Дыхание сбилось уже давно, после страстных поцелуев, что начал Арсений. Руки не слушались совершенно и старались крепче ухватиться за торс нависающего мужчины, что оставлял засосы по всему телу, и как всегда, возвращался к пальцам и запястьям, которые привлекали его больше всего.       Казалось, их прелюдия могла длиться вечность, но вот терпимость была на исходе. Антон уже был полностью раздет, также, как и Арсений. Они поглощали энергию друг друга. Пытались получить друг от друга максимум удовольствия. Попов же, осознавал, что он здесь король. Он продолжал ласкать Антона, во всех этих смыслах.       Комната пропиталась страстью и диким, животным желанием обоих. Никаких цветов, никаких ароматов. Только эндорфины, витающие в воздухе. Только сбившееся, неровное дыхание, усердные и частые толчки Попова. Сжатые бёдра Шастуна в его руках. Громкие и тихие стоны. Арсений до дрожи в ногах продолжал двигаться вперёд и назад, заставляя мальчишку кричать всё громче и громче. Ненадолго замедлялся, позволял ему расслабиться обхватывал его половой орган рукой и заводил ещё больше. Арсений сошёл с ума. Он хочет сегодня получить от этого мальчишки всё. Ускоряясь, Попов позволяет себе издать звук, похожий на срывающийся рык и остановиться, позволяя жидкости, медленно вливаться в Антона, который запрокинул голову назад и прокричал своё первое, пошлое, освобождающее: – А-а-арс! – после того, как Попов позволил ему тоже закончить прямо на свой торс.       Тишина повисла в этой комнате. А жар и учащённое сердцебиение всё никак не хотели покидать обоих. Антон закрывал глаза и ощущал океан, растекающийся по венам, задевающий каждую клеточку его тела. Ему было непозволительно хорошо рядом с Арсением.       Телефон бесполезно валялся на полу рядом с откинутыми джинсами. Спустя минуту, пришло сообщение.

Серёжа Водитель 01:23

Только не смей с ним спать, я тебя умоляю. Дальше будет только хуже.