Испорченная Лилия

      Парень выкидывал пустые банки из под пива, спотыкался о стулья, что он бросил вчера на пол. Голова гудела, сдавливала виски и не отпускала уже на протяжении двух часов. Может не стоило столько пить, ведь уже не двадцать лет, чтобы просыпаться без похмелья.       Закончив с этой поверхностной уборкой, Серёжа схватился за телефон. Шастун не ответил ему на последнее сообщение, и, видимо, не собирался. Матвиенко не привык оставаться в игноре, поэтому он решает позвонить Попову. Нужно убедиться в том, что всё в порядке. Как ни странно, после двух гудков абонент отвечает: – Да, Серёж, – в полудрёме отвечает Арсений. – Скажи мне, что у вас всё в порядке, – терзал себя Матвиенко, потирая переносицу. – У меня всё отлично. Почему ты переживаешь? – уже окончательно проснувшись, Попов сильнее придерживает телефон. – Эм. Наверное, потому, что ты мой друг? – находит что ответить парень. – И только? – Серёжа молчит в трубку, но не решается ответить. «Нет, Арс, не только. В этот раз я переживаю за этого мальчишку, не за тебя.» – Да. Просто боюсь, что ты опять сорвёшься, – нагло врёт Матвиенко и поджимает губы. – Не переживай. Ты будешь самым первым, кто об этом узнает, – ухмыляется Попов и поворачивается к спящему рядом мальчишке, который безмятежно посапывал. – Отлично. Давай тогда закроем эту тему. Я приеду за вами в 9, – поглядывая на часы, лепечет парень. – Хорошо, – кивает Арсений, будто собеседник его увидит.       Завершив вызов, Матвиенко откладывает телефон и смотрит в окно. Как так произошло, что Антон не оставляет его в покое? Не уходит из головы ни на минуту и вызывает бурю, доводящую до безумия, во всём теле. Арс не должен быть с Шастом. Он не его игрушка. Серёжа не может ничего придумать, и, всё, что он может предложить Антону – это новое жильё. На что тот, конечно же, маловероятно согласится.

***

– Хочешь знать, почему именно лилии? – шепчет мужчина, нежно поглаживая волосы мальчишки, периодически легонько почесывая за ухом. – И почему же? – приподнимается на локтях Антон и с воодушевлением смотрит на Арсения. – Моя сестра любила лилии, – Попов замолкает и смотрит в потолок. Что с ним? Он борется с горечью во рту и старается сохранить ровный тембр своего голоса. – А потом и я полюбил.       Шастун недопонимает мужчину и всеми силами пытается улыбаться, чтобы сохранить диалог в том же настроении, в котором он и начинался. Но Арс по-прежнему молчит и выдавливает из себя ответную, скупую, сухую, ничего не значащую улыбку. – Их есть за что любить, не так ли? – ободряет его Антон и взглядом находит тот самый, знакомый горшочек, что он недавно покупал. Лицо буквально сияет, при виде этого цветка. – Определенно есть за что. Вот твоя, например, в самом соку, погляди. Расцветает, – хрипел Попов, пытаясь посмеяться. Он был несколько заворожён этой белой лилией, что обретала более насыщенный цвет с каждым днём. Она полюбилась ему. Также, как когда-то розовая, единственная на тот момент лилия в его жизни. – Она умерла. Ровно шесть лет назад, – бросает Арсений и стискивает зубы изо всех сил, напрягая скулы. – Арс, – мальчишка хотел было дотронуться до мужчины, но тот его одёргивает и морщится. – Не надо. Соболезнования здесь ни к чему. Они нужны были мне шесть лет назад, не сейчас. Закрыли тему.       Попов резко встаёт с кровати и хватается за телефон. Время 8:03. – Шаст, одевайся, Серёжа скоро за нами приедет, – кидает он и выходит из комнаты, захлопнув дверь.       Антону неприятно. Ещё только ночью ему казалось, что всё налажено и что они начинают узнавать друг друга. Он как дурак позволил узнать Попову всё о себе, а тот, в свою очередь, не рассказал ему ровным счетом ничего. Шастун бесился и злился сам на себя. «Что за загадки ты устроил?» Хотелось порвать и выкинуть стихи о нём, которые он так упоительно писал, витая в облаках. Но может, это всего лишь помутнение. Возможно, они задели неприкосновенную тему. В любом случае, Арсений сам в этом виноват. Сам начал об этом говорить и дал задний ход.       Не сказать, что Попову плевать. Но, по крайней мере, он хотел сделать вид. Как эту историю можно рассказать? Как её преподнести. Он понятия не имел. Да и не хотел. В этом не было смысла. Антону не обязательно знать это прошлое, которое Арсений усердно откладывал в чёрный ящик.       Завтрак для Антона оказался не таким вкусным и приятным как всегда. Обессиленный Попов приготовил обыкновенную яичницу. Без каких-либо добавок, без украшений. Ещё и умудрился пересолить её. Шастун решается на шутку: – Влюбился что ли? – выплёвывает он обратно в тарелку кусочек, на котором была просто гора соли. – Это мне не нужно. У меня есть ты, – неоднозначно говорит Арсений и пьёт кофе. Видимо, завтрак ему не нужен совсем. Аппетита нет. – Я запомнил, – едва шепчет парень и отпивает свой кофе.       Чёрный шевроле дал три гудка. Парень, сидящий за рулём, открыл окно и закурил. – Ну сколько можно ждать этих придурков? – вслух ругается Серёжа, увидев на панели время 9:12. – Да здесь мы, здесь, – стучит по фарам Попов и подходит к передней двери.       Сегодня они будут ехать не рядом. Шаст немного огорчается этому факту и просто залипает в окно, наблюдая за мелькающими домами.       Дорога – убивает. За это время, Антон успел подумать обо всём, о чём только мог. Слова Арсения резали ножом по сердцу. Если не для того, чтобы влюбиться, тогда для чего Шастун нужен Попову? Да плевать на это. Антон закрывает на это глаза, как только чувствует, что рука Арсения дотянулась до его колена. Попов успокаивает нахлынувшее волнение мальчишки и, повернувшись, подмигивает.       Серёжа наблюдает. Серёжа всё это прекрасно видит и анализирует. Как всегда. Как любое начало Попова. – Прекрати, – кричит Матвиенко и удивляется собственной смелости. – Что такое? – смеётся Арсений, требуша хвостик друга. – Вы меня отвлекаете, укурки, – тужится натянуть улыбку парень и у него это неплохо удаётся.       Но вдруг сердце Арсения замирает и его парализует время на часах. 9:54. – Останови машину! – вопит он, задыхаясь. – Блять. Сегодня? Арс, я забыл.       Матвиенко останавливает машину прямо посреди дороги и включает аварийку. Выскочив из машины, он открывает дверь Арсения и позволяет ему буквально вывалиться на дорогу, падая на колени. Никакой изящности. Никакой грации. И уж тем более никакой статности. Ничего не было на данный момент в Попове, к чему так привык Антон. Он в панике выскакивает к мужчине и хочет понять в чём дело, но Серёжа не позволяет и заталкивает его обратно в машину, матерясь и крича на всю улицу, громче даже, чем сигналы машин. Мальчишка чувствует укол в районе груди. Вот так запросто запертый в машине он сидит и смотрит, как сворачивается чуть ли не клубком его идеал, разрушая о себе все сложившиеся мифы и стереотипы.       Мужчине наплевать на то, что Антон это всё видит. Ему наплевать, что они остановились посреди дороги и тормозят движение. Ему плевать на всё, потому что больно ему прямо сейчас. Кислород перестаёт поступать в легкие, а горло обжигает дым от проносящихся машин. Матвиенко знает, что с этим делать и очень сильно пинает Попова в грудь, затем по ногам, затем по рукам, что так усердно закрывали голову. Антон в ярости. В шоке. Антон просто неподвижен. – Серёжа, – кричит он и тарабанит по окну, выйдя из оцепенения, но тот его не слышит и не обращает на это никакого внимания. – Серёжа остановись!!! – вопит Шастун и раздирает свою глотку, замечая, как у Попова из носа течёт кровь. Матвиенко не собирается останавливаться. – Арс! Ты просто жалкий, убогий, мерзкий, – кидается Серёжа на него уже с кулаками и хватает за ворот рубашки. – Приди уже в себя, придурок, – ударяя кулаком по лицу, шипит парень.       Попов трясётся. Попов издевается и язвительно улыбается другу и пытается заново начать дышать. Но ничего не выходит. Абсолютно. Раскрасневшееся лицо начинает блекнуть, а тело постепенно обмякать в руках Матвиенко. Но мужчине не в коем случае не больно от ударов Серёжи, он даже находит это забавным. Единственное, что его сейчас тревожило, это то, что он не может совершить очередной вдох, пока друг, наконец-таки, не бьёт прямо в солнечное сплетение, чем заставляет мужчину поперхнуться и начать кашлять. Арсений делает вдох, выдох и зарекается не садиться сегодня больше в машину.       Мальчишка смотрит на всю эту картину и трясущимися руками открывает дверь, которую Матвиенко наконец разблокировал. – Посмотри на него! – выплёвывает Серёжа. – Он жалок. Ты не сможешь терпеть это вечно. Ты не представляешь, сколько у него камней за плечами. Тебе это не нужно. Не разбирайся в этом.       Антон не слушает. Он лишь смотрит на Попова, который часто-часто дышит и тянет руки к мальчишке. Шастун принимает этот жест и берёт его за руку. Зрачки Арсения расширяются и его пронзает миллион иголок изнутри, разрушая тем самым всю нервную систему. – Блять, Антон, знал бы ты, какие у тебя красивые глаза, – целует руку Шастуна Попов и пытается привстать. – Ты дебил?! Мои глаза? Это то, что тебя волнует сейчас? Да я готов тоже тебе вмазать прямо сейчас. Что это было? Что за заходы с виража? – уже окидывает испепеляющим взглядом Антон стоящего рядом Матвиенко, который воротил нос от этой жалкой картины. Нет, Шаст. Попов не расскажет. Не сегодня.

***

– Дим, как думаешь, Арс приедет сегодня? – нервно теребит документы Кошелева. – Нет. Это очевидно, – поправляет очки Позов и присаживается на край стола. – Я думаю, тебе тоже следует съездить. Купить лилии... – Позов! Зачем ты так со мной? – вскакивает девушка и ударяет Диму по лицу. – Как? – совершенно спокойно и адекватно реагирует мужчина. – Ты же знаешь, что для меня это больнее всего, – на одном дыхании лепечет Кристина. – Я могу поехать с тобой, если хочешь? – поджимает губы Дима и берёт девушку за руку, складывая её в обе ладони. – Я знаю, что ты боишься. Но это тебе нужно, поверь. Если ты имеешь отношение к её смерти – ты обязательно должна съездить. – Я действительно очень сильно боюсь, – дрожащим голосом шепчет Кошелева. – Я боюсь встретить там Попова. Но ещё больше, я боюсь встретить там его не одного. – Ты окончательно сошла с ума. Со своего Арсения Сергеевича. – Я не хотела. Он сам меня заставил.