Испорченная Лилия

      И он об этом ни капли не сожалеет. Это что-то, что снова происходит с ним в первый раз. Он не идёт на попятную. Не задумывается о том, что торопит события или глупит. Антон просто хочет, чтобы этот мужчина принадлежал ему полностью и целиком, неважно какими способами. Этот, на данный момент, казался самым дерзким и абсурдным, что являлось для Шастуна полной противоположностью. Но парень был готов к некоторым изменениям, чтобы быть лучшим и единственным в глазах Арсения. Антон не столько хотел отблагодарить, сколько хотел попробовать этот запретный плод.       Пальцы находят ширинку и ловко её расстёгивают. Попов не смотрит на мальчишку, он смотрит в потолок. Он не хочет это видеть, не хочет вцепиться в шею Антона, не хочет прильнуть к его пальцам и совершенно не хочет его целовать. Он готов принять условия Шастуна и отдаться такому подарку судьбы. Арсений не хочет отвлекать парня от задуманного и поэтому, просто закрывает глаза и вдыхает этот приевшийся, одурманивающий запах полной грудью, а затем, спокойно и медленно выдыхает. Руки пытаются ухватиться за всё, что угодно, как только мужчина ощущает жар чужих губ на своём половом органе. Ему некуда деться и некуда спрятаться, когда неловкий язык проводит по стволу, оставляя влажную дорожку. Попову нужно много сил, чтобы не прикусить свою губу до крови. А мальчишка, с трепетом и осторожностью берётся за член и неторопливо погружает внутрь, захватывая самую малость – головку. В этот момент Арсений решает, что ему нужно нечто другое, для того, чтобы ухватиться, а не ручки его кресла. Поэтому, он хватается за волосы Антона и хрипит.       Это очень нежно, очень плавно, размеренно. Попов еле хватает воздух ртом, сжимая волосы Шаста. Мальчишка понятия не имеет, правильно ли он всё делает, но ему достаточно ответной реакции мужчины, который не находит себе места на кресле и слегка постанывает. Антон решает ускориться и заставляет тем самым Попова закатить глаза и выдохнуть: – Анто-о-о-н.       Ни секунды замедлений более. Шастун набирает обороты и глотает глубже, поглощая член по самые яички.       Впервые в жизни, Арсений не принимает никаких усилий для получения удовольствия. Не выбивает из кого-то дурь, не управляет чьей-то головой в порыве опьянения, а просто сидит, расслабляется и немощно постанывает, восхваляя этого способного юношу. Даже несмотря на то, что он не использовал разные техники и сноровки. Попов получает самый чувственный, самый нежный минет в своей жизни и мысленно ругает себя за то, что он не пользовался этим раньше, а брал всё силой.       Шквал эмоций буквально вырывается наружу и по кабинету проносится то ли рёв, то ли рык, крыша над головой срывается с петель, голова идёт кругом, а руки неподвижно застывают на голове Шаста. Арсений теперь уверен на сто процентов – ему нужно ещё. Он не отпустит от себя мальчишку. – Антон Андреевич? Что это было? – поднимаясь с кресла и застёгивая ширинку, ухмыляется Попов. – Я решил тебя отвлечь, – пожал плечами Шаст так, будто это его привычный образ жизни. Будто так и надо. Словно он делал это не в первый и уж тем более не в последний раз. – Вы неплохо учитесь, молодой человек. Я бы даже сказал, схватываете на лету, – топил Арс Антона в своих голубых страстных глазах. – У меня для этого был неплохой повод, – Шастун хотел было добавить, что Арсений Сергеевич теперь под его контролем, но промолчал.       У парня вертелся в голове вопрос, который он хотел задать ещё после тех откровений, что между ними были, но снова боится и слегка отступает, надеясь на то, что всё будет течь своим чередом. Арсений же над этим и не задумается. По крайней мере, сейчас. Его сводит с ума природное обаяние Антона, и он ничего не может с собой поделать. – А ты можешь снять свою рубашку? – начинает шептать мужчина, подходя чуть ближе. Шастун, замешкавшись и приоткрыв рот, всё же не сопротивляется, а присаживается на стол и расстёгивает верхнюю пуговицу. – Стой! – обхватывает Попов кисть мальчишки и подавляет гнев внутри себя, сжимая пальцы сильнее и сильнее. – Я сам, – фыркает он и приступает к делу, расстёгивая пуговицы одну за другой.       Антон в шоке хлопает своими длинными ресницами и не может оторвать взгляд от увлечённого мужчины. Рубашка Антона падает на пол. В кабинете было довольно холодно, и Антон начинает дрожать, слегка ссутулившись и сжав коленки. Попову не по себе. Он шумно сглатывает и оглядывает тело, что по всем параметрам теперь принадлежит ему. Мужчина берёт руку Антона и рассматривает её, как нечто необыкновенное, поглаживая пальцами каждый укус и засос, что он на ней оставил, а Шаст лишь вздрагивает от этих прикосновений. Арсений переводит взгляд на другую руку и разглядывает нить, которую он подарил. – Красивая, правда? – томно шепчет он Антону прямо в ухо и, отстраняясь, играет желваками, пугая парня ещё больше. Но возбуждение его никуда не пропадает, а только возрастает. И всё из-за взгляда синих глаз, под натиском которых он оказался полураздет.       Арсений проводит языком по своей нижней губе, а затем закусывает её, наклоняя голову набок, прищуриваясь, рассматривая все мелкие детали на теле Антона. От родинок вплоть до каждой мурашки. Шаст сидит неподвижно и чего-то ждёт, затаив дыхание. Попов пальцем касается груди, и заворожённо ведёт вниз до самого ремня. Ему хочется. Хочется раздеть Антона полностью и разглядывать его часами. Каждый грёбаный миллиметр. Хочет заставить его лежать на столе и ласкать себя. У Арсения сносит башню и он целует Шастуна в шею, вцепляясь за неё холодными пальцами. Шастун онемел. Он не говорит и не дышит. Сидит и лишь выдавливает тихий скулёж. Попов резко отстраняется и приказным тоном кричит: – Одевайся. – Что? – приходит в себя Антон и наконец-то набирает полную грудь воздуха. Арсений же наблюдает, как вздымается грудь парня и стискивает зубы, повторяя то, что ранее сказал. – Одевайся.       Это показалось Антону настолько унизительным и неуместным, что он соскочил со стола, одним рывком схватил рубашку и пошёл на выход из кабинета прямо в таком виде, не переживая абсолютно ни о чём. Попов хотел было ухватиться за руку мальчишки, но тот её одернул и громко прочистил горло, намекая на то, что лучше бы Арсению его не трогать сейчас. – Шастун, вернись на место, – гневно шепчет мужчина и идёт к нему. – А то что? – распахивает Антон дверь и останавливается в проёме, закидывая рубашку на плечо. – А то, блять, напросишься, – рычит Попов, всё еще надеясь на то, что никто из сотрудников не увидит этого полуголого придурка, стоящего у него на пороге. – Я уже напросился.       Арсений в ступоре, стоит и часто моргает, продолжая пялиться на торс Антона и сглатывая свои слюнки. Шастун лишь мысленно качает головой и думает: «Ох, Попов, ты такой придурок. Я ведь не котёнок, чтоб со мной вот так играли». Мужчина восстанавливает зрительный контакт со светловолосым, и, поправив галстук, отчеканивает: – Ты либо привыкаешь к моим выходкам, которые порой берут надо мной верх. Либо мы прекращаем то, что начали, – сердцебиение Антона учащается и ему нечего сказать на это.       Выбор между: заполучить хоть какую-то часть и не получить ничего совсем – не особо-то и велик. Шастун видит, как глаза Арсения мечутся по разным углам комнаты, лишь бы не запечатлеть на Антоне. И, Шастун, неосознанно, и забвенно отвечает: – Я готов принять тебя любого. Просто дай мне время, – светловолосый ласково улыбается, а вот у Арсения же загорается зелёная лампочка. Неужели, Антон готов его полюбить? Попов лишь мотает головой вслед уходящему мальчишке, виня себя за то, что задумался о какой-то там «любви», о которой и речи быть не может.

***

       Парень поправляет очки и битый час рассматривает документацию. До всего остального – просто дела нет. Кристина и так уже отняла у него достаточно времени, которое сейчас на вес золота, если им неправильно воспользоваться. Договоры, которые Позов оформлял самостоятельно, по разрешению Арсения Сергеевича, превратятся в пепел, потому что Дима буквально прожигал их взглядом. Понять, что здесь было не так, он не мог. А бешеная Кошелева рядом, которая уже целый час говорит об идиотском Антоне только отвлекает. – Да откуда, блять? – уже громко ругается Позов, швыряя папку в стенку прямо мимо лица девушки, которая ошалело смотрит на парня. – Ты придурок? Что случилось? – прекращает она свои тирады и обращает наконец внимание на Диму, не находящего себе место в собственном кабинете. – Мы прогорели, – выплёвывает Дима с такой злостью, что казалось, вот-вот накинется на саму Кристину. Хотя винить-то её было не в чем. Потому что это была сугубо идея Позова, который просчитался и в очередной раз обосрался со своим бизнес планом. – Я так и знал, что мне ничего нельзя было доверять, – практически рвёт на себе волосы парень и присаживается на корточки перед столом. – Почему Попов так просто доверил мне этот закуп. Но сука! Ведь я его-то и обвинить не могу! А вот компании, с которыми мы сотрудничаем, могут! – Дима как на духу вываливает всё, о чём думал последние двадцать минут и замолкает. Кристина хмурится и пытается понять в чём дело, поднимает папку с пола и достаёт из мультифоры самый первый документ. Её зрачки расширяются, и она поворачивается к Позову. – Пять, мать его, миллионов? Дорогой мой друг, ты краем не чокнулся там? – кричит Кристина, кидая папку обратно на стол с таких грохотом, что Позов зажимает уши. – Только не кричи, я тебя умоляю! Помоги что-нибудь придумать. – Тут нечего придумывать. Так. Я пошла к Попову, – рычит девушка и с папкой идёт к выходу. – Крис, стой, – соскакивает Позов и умоляет Кошелеву остаться. – Дай мне пару дней. Если ничего не выйдет, я сам ему расскажу, – косится он на документы и, улучив момент, осторожно забирает у Кристины из рук. – Дима, – выдыхает она. – Если потом будет слишком поздно, я тебе никогда этого не прощу. Арсений он же... – Знаю я, знаю! Как много он для тебя значит! Вот только не звони мне, если вдруг он снова пьяный будет слизывать с тебя кокс и раздевать на людях! – выплёвывает парень и морщит лоб. – Какой же ты мерзкий, – глаза Кошелевой наполняются слезами, а Диме всё равно. Он устал её успокаивать и устал за ней бегать. Вот именно сейчас он ожидал от неё поддержки, а не её высказываний.       Кристина в истерике покидает кабинет и изо всех сил пытается держать себя в руках. Но не тут то было. Выплывающий из-за угла Антон с голым торсом добивает её. Девушка сглатывает ком в горле и задерживает дыхание, чтобы не зареветь прям тут. Хотя бы не на глазах Антона. Сконцентрировавшись совершенно на другой информации – о потере огромной суммы – Кошелева быстрым шагом проходит мимо Шастуна и не обращает внимание на его отвратное «Что с тобой?».       Заперевшись в кабинете, девушка опирается о дверь и бьёт себя по лбу за то, что вспоминает ту безумную, дикую ночь. Когда над ней надругались. Она должна была оттолкнуть этого человека от себя. Должна была вычеркнуть из своей жизни. Но что-то пошло не так. Попов привязал её к себе невидимой нитью. Нет. Даже не нитью. Леской. Она намного крепче какой-то там верёвочки, которая между ними должна была уже разорваться тысячу раз.       Есть ли вообще в этой жизни справедливость? Кристине казалось, что она уже на самом деле сделала абсолютно всё, чтобы забыть это. Но вот только Дима забывать тот день не очень-то хотел. Даже несмотря на то, что его неприязнь к прошлому Арсению пропала. Девушка подходит к окну и достаёт сигарету из пачки. Едкий запах начинает заполнять кабинет.

***

      Парень с хвостиком ходит вокруг да около и не может сформулировать мысль. Да что там сформулировать, он даже боится об этом заговаривать. Как бы сейчас всё не испортить. Нельзя сказать, что Матвиенко действует исключительно в своих интересах, но и назвать это заботой о Шасте тоже нельзя. Серёжа глубоко вдыхает, до отказа, и принимается набирать сообщение: «Я знаю, где живёт Антон». Замешкавшись, парень откладывает телефон и прикладывает холодную ладонь к горячему лбу. Затем, берёт всё-таки телефон и набирает уже на знакомый номер: – Алло, Арс? – как можно сдержаннее говорит Серёжа. – Во сколько вас забрать? – Думаю, через часа два. И не нас. А Антона. У меня есть ещё дела, – как можно быстрее отвечает Попов и скидывает, не дослушав даже банальное «хорошо».       Следующим же делом, он пишет сообщение девушке, что звонила ему: «Я готов вложить пару миллионов. Без лишних встреч. Этим займётся моя помощница». Ответное «Спасибо, спасибо, спасибо» пришло довольно-таки быстро. Арсений пялится в потолок, потом на свой стол, закрывает глаза и в очередной раз видит голое тело, что не даёт ему покоя. Но он не должен. Он не может. Это всего лишь игра, не более того. Возможно, сегодня Арсений тоже совершит самую большую ошибку в своей жизни, и, когда-то пожалеет об этом, но явно не сейчас. Потому что ему уже было плевать. Плевать на взгляд зелёных глаз, плевать на милую улыбку и совершенно плевать на смех, что вызывал у него дрожь в коленях. Потому что дрожь во всём теле у него вызывало сейчас кое-что другое. И расслаблял, совсем не Антон, своими тёплыми и ласковыми руками.