Испорченная Лилия

      Тугая повязка, заставляющая секунду назад вены на руке вздуваться, уже валялась на полу. Пустой и печальный взгляд устремился к потолку, в попытках разглядеть лампы. Но глаза сами собой закрываются, а тело обмякает. И руки просто свисают ненужным грузом с подлокотников. Арсений хватает ртом воздух и ощущает дикую сухость, как после недельного запоя. Медленно прогибаясь в спине, он отстранённо переводит взгляд на телефон и еле добирается до стола. Попов вызывает такси. Забивает на всё и на всех. Пошёл к черту этот Шастун со своим невзъебенным телом и слащавым голосом.       Тем временем, пока Питер только усугубляет ситуацию дождём, Москву не спасают даже солнечные лучи. Ирина, как вкопанная замирает на кухне со стаканом в руке, не веря своим глазам. Опомнившись, девушка от испуга роняет его на пол, отчего тот разлетается вдребезги и заставляет брата и мать сбежаться на шум. Кузнецова блокирует телефон, как только родственники собираются возле неё и облокачивается о столешницу, нервно постукивая по ней пальцами. – Что случилось? – взволнованно спросила мама и подошла чуть ближе, притрагиваясь к волосам девушки. – Ничего, мам, – отпрянула та и подняла руки в защитном жесте. – Я просто устала на работе, – выдыхает Ирина, похвалившая себя за то, что сумела солгать матери. – Просто не привыкла к такой нагрузке, – фальшиво улыбнувшись, промямлила Кузнецова. – Ох, ну, что поделать, кому сейчас легко. Уверена, Антону не легче, – смеётся женщина, которую подхватывает и брат Ирины. А саму Кузнецову начинает трясти от злости. – Какие же вы мерзкие, – девушка явно вспылила. Но на все сто процентов уверена, что за эти слова извиняться не будет. Это чистая правда. Её мать действительно кажется ей мерзкой в такие моменты на столько, что хочется плюнуть ей в лицо. Несмотря на то, что та её растила столько лет. – Ещё раз так скажешь – полетишь к чёртовой матери вслед за ним! – указывает женщина пальцем на выход и чуть ли не брызжет слюной. Сообразительный парень быстро сматывается с этой импровизированной потасовки и захлопывает дверь своей комнаты. – И полечу! Знаешь, полечу, когда смогу! Может за родного ребёнка всё же будешь переживать. – Это было не моё решение! – впадает в истерику женщина и ударяет девушку по лицу. Затем хватается за холодильник, и, покачиваясь, уходит из кухни.       Ирина борется со слезами, что вот-вот готовы были политься из глаз. Делает глубокий вдох и перечитывает сообщение ещё раз:

Я знаю, где живёт Антон.

      Эмоции остаются неизменными, даже после десятого прочтения. Кузнецова готова сбивать все дверные косяки от ненависти к самой себе. Она жалела, что не занялась этим раньше. Но первостепенной целью была работа. Ведь без денег, она даже не сможет приехать в Питер. Не говоря уже о помощи, которую она хочет предложить Шасту. Девушка прикусывает губу и морщится от боли. Как поступить? Приехать туда ни с чем, чтобы просто заглянуть Антону в глаза? Который, вполне возможно ненавидит её за то, что она не смогла отговорить родителей. Или всё же немного переждать и предоставить полноценную помощь? Кузнецова зарывается лицом в свои ладони и истошно вопит. Мысли роем нападают на неё и не дают ни на чём сконцентрироваться и принять рациональное решение. Она противится принимать поражение. Девушка убеждает себя в том, что Антон не ненавидит её. Она закапывает поглубже мысли о том, через что пришлось пройти Шасту. И это хорошо. Потому что это не повод для волнения, ведь, как считает девушка, у него уже всё хорошо. Сердце проваливается в пятки. Сколько можно ждать. Судьба сама ведёт её к Антону. Дрожащими пальцами Ирина пишет наконец-таки сообщение на незнакомый номер:

Адрес.

      Парень поглядывает на часы. Прошло уже двадцать минут с того момента, как он написал Кузнецовой. Серёжа ещё раз проверяет, тот ли он ввёл номер телефона, который прислал ему Паша. Навряд ли друг опер мог ошибиться, зато вот в себе Матвиенко сомневался. Парень нервничает и уходит в ванную, умывается холодной водой и смотрит в зеркало. В какой момент он свернул не туда, что подставляет своего лучшего друга? Но он успокаивает себя тем, что так будет лучше. Между прочим, для них троих. Чего, конечно же, он не может сказать о себе, потому что ему бы хотелось видеть Антона каждый день. Но он совершенно не тревожится тем, что на данный момент происходит с Кузнецовой. Не знает, как Антон привязался к Арсению. И не подозревает о том, что Попов снова убивает себя.

Адрес.

      Завибрировал телефон, оповещая Матвиенко о новом сообщении. Не задумываясь ни на секунду, парень отправляет уже готовый черновик с адресом Попова и второй, добавочный, адрес их работы. Возможно это глупо. Но это, как ни крути, обдуманный поступок Серёжи. Иначе, Арсений просто поглотит Шастуна в моральном плане, со своими предрассудками.       Парень проверяет, нет ли пробок в данный момент на дороге, и решает поехать за Арсом и Шастом прямо сейчас. Сидеть дома в гордом одиночестве и пялиться в выключенный телевизор – не входит в его образ жизни.       Мрачное, серое небо, нависшее над Петербургом, с каждой минутой сгущает тучи всё больше и больше, предвещая не кратковременный дождь. Люди несутся по тротуарам, кутаясь в шёлковые и вязаные шарфы. Серёжа докуривает, выбрасывает бычок и закрывает окно, снимая машину с ручника. Он немного сжимает зубы и беспокоится о том, сможет ли он рассказать Арсению об Ирине или оставит всё как есть. И, в итоге, желает придерживаться второго варианта, оттягивая время и вдавливая педаль газа.       На часах 17:40 и парень поднимается на лифте на седьмой этаж. Прям как у себя дома, проходит по коридору, берёт кружку рядом с кулером и наливает воды, стараясь утолить свою жажду и избавиться от сухости во рту, которая мучила его уже битые сутки. Матвиенко чувствует, что что-то не так. Он ошибся. Наверное, зря он позволил Ирине узнать местонахождение Антона. Зря он так просто сдаётся. Может у него всё-таки есть шансы. Хотя бы минимальные.       А в кабинете Антона пахнет лишь горечью и разочарованием. Парень сидел на полу, обнимая свои колени и сжимая листок. Шастун добрался до фотографии, что лежала в шкафу. На ней была общая фотография Кристины с Поповым. Они мило улыбались друг другу, сидя на каком-то диване. И, точно такая же записка, на обратной стороне: Я хочу, чтобы ты цвела.       Но дополнения, как у Антона, на ней не было. И это было неважно. Потому что Шастуна волновало совсем другое. Он переплетает пальцы рук, которыми держался за голову и откидывается к стене, поочерёдно выпрямляя ноги. Ему не больно сейчас. Ведь это было «до». Ему непонятно. Что делать дальше? Одно ему известно было определенно – если Арсений ещё раз его разденет одним лишь своим взглядом, он согласится на любые условия, лишь бы снова трепетать под натиском этих сильных рук. Шастун просит себя, умоляет, поговорить с Поповым о его прошлом. Ему явно нужно с ним расстаться. И это напрямую связано со смертью его сестры. Что за мания, приравнивать людей к цветам?       Парень громко прокашливается и встаёт с пола. Неплохо было бы закрыть окно, из-за которого так сильно тянуло по полу. Как же он не хочет со всем этим разбираться. Он надеется, что и никогда не придётся. И, Слава богу, что от угнетающих мыслей его отвлекает очередной стук в дверь. «Боже, только не Попов», – думает Шастун, хотя всем сердцем желает, чтобы это был он и закончил начатое. – Оу, привет, Серёж, – с небольшим облегчением выдыхает Шастун и пытается привести себя в чувство, потряхивая длинными пальцами, от чего браслет заметно ёрзает на руке. – Это что? – корчится Матвиенко, поглядывая на красную нить на запястье парнишки. – Эм… Это? – поднял Антон руку, как бы переспрашивая, хотя прекрасно знал, что речь именно об этой нити. – Арс подарил, – мямлит Шастун и присаживается в кресло, отводя взгляд в окно. – М… уже даже не Арсений Сергеевич, – через силу улыбается Серёжа и почесывает затылок. – Но знаешь, это не важно. Важнее всего то, что его сейчас нет в офисе, и я не могу дозвониться. Хотел дойти до него раньше тебя, – и да, Матвиенко действительно решил рассказать Попову про Ирину. Он должен знать, что Антон с ним ненадолго. – Ты не в курсе, куда он отъехал?       Шастун встаёт с кресла и приоткрывает рот. В его глазах читается непонимание. Арсений ничего ему не сказал, не предупредил, не позвонил и даже не написал. Антон слегка переминается и выдавливает из себя что-то вроде: – Может, по работе уехал? Вроде как встречи важные должны быть, все дела, – пожимает парень плечами и ожидает какой-либо ответной реакции от Матвиенко. Звучало всё это вполне правдоподобно. Шасту не хотелось, чтобы Серёжа думал, что Арс ему не доверяет. – Ну да, вполне. Просто то, что телефон выключен... Да ну и хрен с ним. Ты готов? – кивает на выход хвостатый и прикасается к плечу Антона. Парнишка вздрагивает, но затем кивает головой и выходит вслед за Матвиенко.       Тишина между Антоном и Серёжей ни заполнялась больше ничем. Машина ехала плавно и бесшумно. Казалось, что он Шаст даже не дышал, а Матвиенко хотел бы, чтобы мальчишка первый начал разговор, ведь ему не очень-то хотелось надоедать какими-то своими разговорами. Он упрекал себя тем, что он всего лишь водитель Попова для Антона, не более. Но, это не продлилось вечность, Серёже пришло сообщение:

Арс 18:34

Надеюсь, ты забрал моего пупсика. Отключил телефон. Очень важная встреча.

– Вот сука ты... – горячится парень, но сразу замолкает, поглядывая на недовольного Антона, требующего объяснения. – Ай, да это Арс... Арсений Сергеевич. Всё в порядке, он действительно на встрече, – махнул рукой Серёжа и едва улыбнулся. Снова фальшиво. Это ложь. «Какой, блять, ещё пупсик?!» ‪       Через тридцать минут Шастун пялился на грозное небо, а Матвиенко выпускал в воздух первую струю дыма, каждую секунду поглядывая на телефон. Ирина же должна ответить хоть что-то. Серёжа был в смятении. Он боялся, что она не приедет, и боялся, что она останется там. Ему нужна хоть какая-либо информация. Иначе он бросит всё и поедет к ней, лишь бы Шастун съехал от Попова. Да. Матвиенко понимает, что он тот ещё маразматик. Но самокритика для него никогда не была плохой. Делая вторую затяжку, парень с хвостиком обращается к Шасту: – Хочешь? – протягивает он новую сигарету. – Да нет, спасибо, я не курю, – машет головой Антон и подходит ближе к дому. Матвиенко следует его примеру. – Это пока, ещё только сегодня, – смеётся парень и затягивается снова. – Ты не будешь против, если я зайду? Хочу Арса дождаться. Да и голодный пиздец. – Да-а-а, конечно. Ты ведь лучший друг Арсения. Разве я могу с этим что-то сделать? – мило улыбается Антон и ждёт, пока водитель докурит.       Когда парни оказались в квартире, молчание сменилось тёплыми и добрыми разговорами о еде, собаках, цветах и всякой прочей ерунде. Серёжа болтал не закрывая рот, пока Шастун пытался приготовить пасту карбонара. Доверить это домработнице он почему-то не захотел. Ему лично хотелось покормить Арсения, когда тот вернётся.       Бекон беспощадно скворчал на сковороде, но его перебивал смех парней, которые прикалывались над комнатой взрослого мужчины, заставленной цветами. Шаст, Арсу было бы больно. Даже Матвиенко это понимает и закрывает эту тему. – Блин, это правда вкусно! – доедая, буквально верещит от восторга Серёжа. – Спасибо, – радуется своему успеху Шаст и добавляет: – Хотя, я никогда такого не готовил. – А я никогда в жизни не поверю, – тычет темноволосый вилкой в парня напротив, на расстоянии.       Матвиенко хотел было приняться за посуду, но нынешний хозяин дома не позволил. И даже усадил на место, и заварил кофе. Серёже это безумно нравится. Он кивает головой в знак благодарности и заворожённо смотрит Антону прямо в глаза, позабыв о горячем кофе в руках. – Что-то не так? – волнуется Шастун. – С-с-с-с, ай, нет, – опомнился парень и поставил кружку на стол. – Знаешь, – делая глоток, паникует парень. – Время уже восемь, поеду-ка я домой. Видимо, не дождусь я сегодня Попова, – Серёжа сдерживает себя изо всех сил, чтобы не остаться. – Блин, я теперь что, один тут тухнуть буду? – Очень жаль, но получается так, – усмехается Матвиенко и встаёт. – Ну, ты если что звони, заезжай, – просит Шаст и поджимает губы, немного смущаясь. Между ними всё же есть какие-то границы, которые светловолосый никак не хотел бы переступать.       Они оба выдыхают, как только оказываются по разные стороны двери. Антон внутри, а Серёжа снаружи. Шаст – ты идиот. И не только по отношению к Матвиенко, а вообще, в принципе. Волнения насчёт Арса растут с каждой чёртовой минутой. Ему совершенно не нравятся эти вечерние встречи и переговоры.       К этому моменту накапало уже девять вечера. «Где чёртов Попов?» Бесполезные тридцать звонков, что совершил Шастун, не вселили никакой надежды. Зато вот Матвиенко, который сидел дома на полу, всё знал и молчал об этом. Кричал на всю квартиру, но не писал Антону. Серёжа – лучший друг Арсения. И, не знать, где находится лучший друг – верх похуизма. Тем более, что Попов когда-то сам поделился своей геопозицией.       Тихо приоткрывая дверь в сокровищницу Попова, Антон аккуратно проходит внутрь и сразу осознаёт, что полюбил аромат этих цветов всем сердцем. Он ощущает это каждой клеточкой своего тела, каждым кончиком пальцев. Изучает беспощадным, голодным взглядом каждый цветок, поглощая их энергию и красоту. Несомненно, самая яркая, самая насыщенная, самая, так скажем «жизненная» и чувственная лилия, стояла прямо в центре, на полке над кроватью. Шастун еле переводит дух, завидев, как та расцвела во всей красе и, буквально, освещает комнату своим белым светом. – Ради тебя я уже готов был подраться с продавщицей, – смеётся парень и притрагивается к лепесткам.       И ведь это правда. Если бы он не собрал денег – он бы забрал цветок силой. Хотя, не факт, что при таком раскладе лилия бы расцвела. Антон усердно верит, что это плод чистоты и доброты, что он в ней зародил, тем самым поступком, когда пошёл в очередной раз мокнуть под дождём.       Шастун ложится на кровать, закрывает руками глаза и шепчет себе под нос стихи, что помнит наизусть. Он отвлекает себя как может. Держится, терпит изо всех сил. Ждёт, когда мужчина вернётся и заключит в свои объятия, поцелует в шею, запустит свои пальцы в волосы и прошепчет что-нибудь странное или возбуждающее на ухо. Парень теперь просто растворялся в этих видениях. И, была бы воля, он назвал бы эту комнату «мечтательной». Но, к сожалению, не сегодня. Слишком уж тревожно сейчас, потому что очередной звонок безрезультатный. А время неумолимо скользило вперёд, также, как и терпение Шастуна – по наклонной.       На часах уже стукнуло двенадцать часов, а легче не стало. Парню только оставалось, что метаться в догадках и раздумьях. Даже эта комната его больше не успокаивала. Он просто не смог больше лежать на этой холодной кровати в одиночестве и начал бродить по квартире. Заглядывая то в туалет, то в ванную, то на кухню, то в свою комнату, то в кинозал. Единственное, на что он не решился, так это на основную спальню Арсения. Попов туда его не водил, и поэтому, Шастун посчитал, что это будет не очень красиво с его стороны, так злоупотреблять гостеприимством.       Добравшись в третий раз до кухни, парень бессознательно подогревает пасту, оставленную для мужчины, в очередной раз. В горле снова немного пересохло от волнения, что Антон не мог даже прокашляться и выпил свой пятый стакан воды. Каждое совершённое им движение было краткое и робкое – он ждал каких-либо знаков, и именно поэтому вёл себя осторожно. Ждал чего угодно. Вибрации мобильного телефона, в заднем кармане; звук ключей, проворачивающихся в двери; скрип тормозных колодок на чёрном шевроле за окном.       Ещё полчаса прошли в тишине. Это уже становится невыносимым. – Алло? Серёж, прости, конечно, что я тебя беспокою, но всё же. Ты не забирал Арсения? Его до сих пор нет, – потирая ладони о брюки, бормотал парень. – Оу, его до сих пор нет? – постарался изобразить удивление подвыпивший Матвиенко, который всё это время наблюдал за неизменной геолокацией друга. – Мне… мне не по себе, – наконец-то выдавливает из себя Шастун. И плевать, что он скидывает свои проблемы, волнение и переживание на практически незнакомого человека. – Я понимаю, – как от облегчения вздыхает Серёжа, совершая ещё один глоток из бутылки с пивом. – Ты можешь приехать, пожалуйста, – переступая через себя, чуть ли не шепчет Антон. – Может, он всё же объявится, и мы заберём его вместе? – немного решительнее добавляет.       Парень на том конце провода знатно распрямляется и приходит в чувство, потряхивая головой, якобы соображая, не показалась ли ему то, что Антон попросил его приехать. Как бы там ни было, Матвиенко оказывается в ступоре, поглядывая на свою бутылку с пивом и ещё четыре, стоящих рядом, которые были абсолютно пустые. – Я скоро буду, крошка, – смеётся он в трубку и сразу сбрасывает, чтобы не стать свидетелем неловкого молчания Антона. Которое, кстати, после этой фразы длилось минут пять.       Уже в час ночи Шастун снова открыл дверь для Матвиенко и пригласил его сразу на кухню. От того явно разило. Парень это просто не мог не заметить. Конечно, он беспокоился о том, как Серёжа добрался до него, причём ещё и так быстро, но где находится Попов – волновало больше. – Давай я тебе хотя бы кофе заварю? – очень уверенно спросил Антон, помахивая рукой перед носом, показывая Матвиенко, что пахнет от него не очень. – М-м, кофе. Блять, Антон. Я в полном порядке. Если ты беспокоишься о том, что от меня разит, и как я доехал, то я тебя уверяю – не стоит. У меня есть очень хороший друг, который может решить множество вопросов в этом городе, – смеётся Серёжа, и, только потом осознаёт, что сморозил глупость, потому что снова напомнил о Попове.       Лицо Антона заливается краской, а глаза уже на мокром месте. Руки трясутся и не могут поднять ебучий чайник, который, как ему казалось, весит целую тонну. Если с Арсением что-то случилось, Шастун никогда себе этого не простит. Этот человек вытаскивает его со дна. Или нет? Или всё же это Антон должен вытаскивать Попова из ямы, что он сам себе вырыл? Ни какая больше мысль в голове не весила столько, сколько мысли о мужчине, которого до безумия хотелось обнять, до хруста в груди почувствовать аромат, до скрежета в сердце поцеловать в холодную щёку, покалывающую щетиной. Шастун бросает холодный взгляд на Серёжу и переспрашивает: – Так тебе всё-таки кофе или чай? – несмотря на то, что от его взгляда хотелось зарыться где-то под столом, ничего плохого к Матвиенко он не чувствовал. Он был рад, что тот приехал. Пусть даже и выпил. Хоть кто-то его не оставил в этот вечер. – Ты его любишь? – изумлённо выгибает бровь темноволосый парень, юлозящий на стуле и покусывающий губу, затаив дыхание.       Сердечный ритм Шастуна сбивается, само сердце проваливается в какую-то чёрную бездну и не хочет возвращаться обратно. Антон украдкой поглядывает на трясущиеся колени и сводит это необъяснимое состояние на нет, специально обжигая палец о горячую кружку. – С-с-с-с, – скулит он и прикладывает мизинец к губам, всё ещё ощущая спиной тот суровый взгляд. – Хватит ломать комедию, – психует Серёжа, где-то глубоко внутри, но виду не подаёт. Шастун не может прочитать Матвиенко как раскрытую книгу. – Да или нет? – Если я скажу тебе, что не знаю, ты мне поверишь? – стиснув зубы выдавливает допрашиваемый и ставит кружку кофе перед парнем.       Серёжа не такой тупой. Он знает этот взгляд. Знает этот огонь в глазах. Чувствует, как напрягся каждый мускул в теле Антона. Это значит «да». Хотя, Матвиенко очень хочет быть в этом неуверен. Но поведение говорит само за себя. – Я просто хочу, чтобы с ним всё было в порядке. Он очень многое сделал для меня, – парирует Антон и старается отвести глаза от парня, сидящего напротив.       Матвиенко скалится. Знает, что Арсений важен для него тоже. Ругает себя за то, что так наплевательски отнёсся к нему. Но Антон заставляет его опомниться. Этот парнишка заслуживает большего. – Я знаю, где он, – соскакивает Серёжа и покидает кухню, хватая на лету куртку в прихожей.