Испорченная Лилия

      Пальцы дрожат до невозможности. Кажется, что мир рухнет в сию секунду. Но Антон уверен в своих силах. И готов как никогда, ухватываясь посильнее за гитару. Знает, что Арсений когда-нибудь это услышит. Как жаль, что его нет сейчас рядом. Как жаль, что всё перевернулось с ног на голову и полетело в тартарары. Третий звонок и можно начинать. А глаза мечутся в разные стороны, в поисках тех самых, яростных и ядовитых голубых глаз. Но их нет. По-прежнему нет. Как не ищи, как не старайся. Очередное помешательство. Очередной самообман. Шастун, зачем ты так себя изводишь? Ты сам принял это нелегкое решение. Минута. Только он и сцена. И люди, готовые его принять. Под натиском любопытных взглядов, он не дрожал. «Вы же не он». Глубокий вдох. Стул. И микрофон. «Да пусть летит к чертям этот Попов»

Держи себя в руках, И это медленно внутри, Не тлеет этот яд, Не думай, просто всё сожги Я поверну назад, Оставив все ключи Ты променял меня, И не назвав причин Твои слова теперь Все растворятся в памяти Все. Не ищи. Не верь. Пора податься в камеди. И пусть недолго мы бежали, По этим трещинам судьбы Нам звёзды с неба обещали Но мы сдались и без борьбы. Не кричи больше в тишине Нам не дали шанса на победу Позволь зависнуть в вышине, И упасть. Опять. В бреду.

***

      Чёрный Шевроле на огромной скорости мчит по ночному городу, пропуская все светофоры и пешеходные переходы. Это не важно сейчас. Это просто пыль, по сравнению с тем, что происходит в голове Матвиенко на данный момент. Нельзя. Серёжа, как же ты мог раскрыть рот на чужое? Тяжёлый и хриплый крик эхом раздаётся в ушах. Парень открывает окно и позволяет лёгким вдыхать намного глубже, чем прежде. А телефон по-прежнему молчит. Но это уже не важно, потому что Матвиенко итак прекрасно знает, где околачивается Арсений. Он ненавистно сигналит единственной машине на дороге, что пыталась его подрезать и достаёт сигарету, стараясь прикурить одной рукой. Но ветер не позволял этого сделать и парень забивает на всё и отпускает руль, прикрывая ладошкой зажигалку и поднося сигарету ещё ближе. «Только бы не опять» – шепчет парень, выпускает дым и берётся за руль.       Знакомая и такая приевшаяся вывеска над входом в бар вызывала у Серёжи тошноту. Ведь он знал, что здесь не просто выпивают. Но обратной дороги нет. Он пообещал Антону привезти Арсения как можно скорее. Ведь Шастун так умолял. Труднее всего было отказать ему, когда тот яро пытался заскочить в машину и бил ладонями по окну.       «Так блять, соберись!» – настраивается Матвиенко и, покусывая верхнюю губу, проходит внутрь. Приводит себя в порядок, перестаёт играть желваками и открывает вторую дверь, за которой его не очень-то радушно встречает охранник, опирающийся на железные двери. – Ваши документы, – хрипит массивный мужчина, явно не в рассвете сил. – Я за Поповым, – вскидывает брови Серёжа и не делает ни единого телодвижения. – А я ебу, кто это? – фыркает охранник и подходит ближе, ухватывая того за шиворот. – Ты либо долбоёб, либо правда долбоёб, – совершенно отрешённо говорит парень и затем смеётся верзиле прямо в лицо, указывая на камеру сверху и помахивая ручкой. – Ты бесстрашный что ли? – встряхивает Серёжу охранник и показывает свой оскал. – Да вовсе нет, я смотрю это ты у нас тут бесстрашный. Видимо, новенький, – продолжает смеяться Матвиенко, даже несмотря на то, что мужчина припечатал его к стенке и давит локтем на горло. – Так, блять... – начал он и тут же замолчал, потому что дверь прямо за ним распахнулась и оттуда вышел мужчина в костюме и начал кричать. – Артём! Ты ебанутый? Это друг Арсения Сергеевича. – Геевича, хуеивича, я что, должен всех знать, – бухтит мужчина и отпускает Серёжу. – Блять, прости пожалуйста, – раскланивается начальник охраны. – Да ничего, пойдём, – улыбается Матвиенко, но потом, слегка притормаживает. – А хотя нет. Нак! – Серёжа с силой пинает охранника по яйцам, чем веселит своего старого знакомого и только после этого следует за ним туда, где громыхает музыка. – Какими судьбами? – старается перекричать музыку Саша, поглядывая на парня идущего позади. – Это не суть. Где Арс? – цедит парень и пытается найти своего друга в толпе на танцполе, возле какого-либо столика, или хотя бы у барной стойки. – Он внизу. Уже как часа два, – недовольно отвечает этот Александр и останавливается перед Матвиенко, останавливая его рукой. – Знаешь, я ценю вашу дружбу. Но он наш постоянный клиент и... – Не клиент, а гость твою мать! Ты борзеешь в последнее время. Отойди, я пройду, – толкается Серёжа и идёт мимо танцпола к лестнице, что ведёт в подвальное помещение. – Но мы ещё не закончили, – крикнул вдогонку мужчина, в десятки раз тише музыки, что навряд ли Матвиенко услышал бы его, даже если бы захотел.       Лучше Серёже не стало. Ему бы хотелось найти Арсения наверху, а не там. Куда он сейчас идёт. Попов, ты рушишь то, что выстраивал годами.       Мужчина медленно и плавно покачивает бёдрами, в такт незамысловатой, спокойной музыке. Он не любит слишком громкий движняк, поэтому предпочёл другую обстановку. Перед глазами у него всё расплывалось и не могло собраться в чёткую картинку. Но одно он улавливал точно. Оголённый торс, с безумно ужасной, как ему показалось, блядской дорожкой. И, как оказалось, это не было поводом, чтобы остановить танцующего перед ним рыжего парня. И совершенно не останавливало его перед тем, как он снова слизывал с него порошок, перед этим удобно разместив тело на диване. Для Арсения это действительно было тело. Ни стриптизёр, ни парень, ни кто-либо ещё, а просто ТЕ-ЛО, что доставляло ему сейчас удовольствие. Вертолёты никак не хотели успокаиваться, а руки шаловливо блуждали то на шее незнакомца, то на бёдрах, а то и совсем в трусах.       Попов впивался глазами, буквально в каждую частичку тела. Запечатлел момент в своей памяти, периодически моргая, будто фотографируя голого парня. Дикий звон в ушах мешал Арсению контролировать себя. Да и стоило ли вообще. Раз он уже сюда пришёл. Ведь здесь принято развлекаться. Он сам вложил в это место немалые деньги, чтобы оно процветало. А теперь вот снова, зашёл сюда и наслаждается постыдными, казалось бы для него, вещами. Он слишком долго голодал по этому всему. И, кажется, никакой Шастун не в силах это побороть. Хотя, Попов и шанса-то Антону толком не давал. Тот старается сохранять небольшую, но всё же дистанцию. Ведь по факту – они не вместе. Об этом даже речи никогда не шло.       Но почему-то Арсению от этого не легче. Он закрывает глаза и снова видит лицо Шаста. Смотрит на виляющие бедра этого рыжего паршивца и представляет, как ими бы вилял Антон. Злость и ярость охватывают его и без того затуманенный рассудок и начинают контролировать ситуацию. На своей, определённой волне.       Мужчина грубо шлёпает парня, что прогибался перед ним и вальяжно встаёт, подталкивая стриптизёра вперёд, к столу. Попов ухватывается за его волосы и нагибает так, что торсом рыжий ложится на этот ледяной, стеклянный стол в кокаине. Медленно ведёт большим пальцем по позвоночнику, а затем погружает его себе в рот. Так он пробует парня на вкус. Но к его глубокому сожалению, этот придурок не пахнет ничем ароматным. Ни цветами, что сводили Арсения с ума, ни даже просто, мужским парфюмом. И тогда, Попов решает извратиться для себя по-новому, и вместо цветов использовать кокаин. Быстрым рывком он вскрывает запечатанный пакет и лёгким движением руки начинает вести дорожку от загривка, до самого таза рыжего. И начинает слизывать. Небрежно, развязно, провокационно. В этот раз он не покусывает и не посасывает кожу, она ему неприятна. Она ему не нужна. Ему нужно другое наслаждение. Больше всего на свете ему нравится наблюдать за голыми извивающимися телами. А сейчас, он как будто заподозрил, что в нём что-то надломилось, но он скидывает это на действие наркотиков и долгую нехватку фетишизма.       Это то, чего Арсению не хватало. Это то, от чего он старался убежать. Напрасно. Сейчас, он просто утопал в этой агонии и восхищался каждым своим вздохом. Даже не парня, лежащего под ним, а именно своим. Властные руки обхватывают бёдра и готовятся к решительным действия. Без всяких смазок и заминок, Попов проникает двумя пальцами внутрь. Рыжий стонет от боли и оседает в коленях. Парень неловко кряхтит, а Арсений уверенно вводит пальцы поглубже. Ухмыляется сам себе и ускоряет темп. Но как бы там ни было, трахать мужчина этого недостриптезёра-недопроститута – не хотел и не собирался. Слишком много чести. А рыжий всё ждал и плакал, под натиском Попова и его сильных рук, не отпускающих ни на миг. – Сейчас будет немного больно, – шепчет мужчина прямо в ухо своей жертве и крепче ухватывает его за волосы, а своим тазом прижимает к столу, свободной рукой шаря по карману.       Рыжий не на шутку возбуждается, как только орган, обтянутый плотной тканью прижимается к его заднице. Но несколько смущается от того, что происходит дальше. Нечто ледяное касается его и он пытается вжаться сильнее в стол, одёрнуться, да что угодно. – Мы так не договаривались, – истерит парень и пытается ровно дышать. – А я ни с кем и не должен договариваться на этот счёт. Половина заведения – моя. Считай, что ты, тоже – наполовину мой, – прокручивая между пальцев шарик, цедит Попов и без предупреждения погружает его внутрь.       Громким эхом раздался крик, похожий то ли на стон, то ли на рёв страдающего зверя. Арсения это абсолютно не волновало, он лишь водил цепочкой, что осталась снаружи, и продолжал упираться в бёдра парнишки своим стояком.       Влечение, охватившее, наконец, Попова на доли секунды, беспощадно прервали. Беспощадно и отвратительно. – Арс, блять! – закричал парень в дверном проёме, пыхтящий после бега. – Сука-а-а. Матвиенко, – брызжет слюной Арсений, с силой вытаскивает шарик и роняет на пол.       Попову страшно. В очередной раз. Как будто его сейчас будет отчитывать мама. Действительно, Матвиенко был для него как мать. Хоть они и любили вместе забухать, повеселиться, Арсений никогда не хотел бы, чтобы Серёжа присутствовал на его перфомансах. Как теперь, например. Мужчине ничего не остаётся, кроме как выгнать рыжего гневным рыком.       Арсений хоть и соображал немного, сознание никак не хотело возвращаться в его тело. Не хотело снова начинать всё и всюду контролировать, вести, рассчитывать. Попов устал. Он не хочет приходить в чувство. В таких красках жить намного интереснее. По крайней мере, он так считает на данный момент и забывает обо всём на свете. О работе, о проблемах, о сестре, о друге... О Шастуне. – Арсений Сергеевич, ты совсем уже с ума сошёл? – подходит ближе Серёжа и ухватывает за ворот рубашки Попова, как маленького щенка, нагадившего в неположенном месте. – Съебись, – яростно вырывается мужчина и неаккуратно поправляет пиджак. Серёжа видит по его глазам – он потерян. – Попов! Сука. Заткнись. И не выёбывайся! – взрывается Матвиенко и тычет ему в грудь. Да почему всё так сложно?! Гнев разрывает парня изнутри. Почему этому придурку достаётся то, что он не ценит, а Серёжа молчит в стороне? – Знаешь что? Тебя дома ждут! – продолжает ругаться парень. – Кхм, – выдавливает из себя смешок Попов в кулак и прикрывает глаза. Но это не мешает Матвиенко продолжить свою тираду, потому что он знает, что Арсений чуть позже придёт в себя и пожалеет обо всём. – Думаешь, это смешно?! Думаешь, я сюда шутить приехал? Ха-ха! Через весь город я мчал сюда пьяный, чтобы забрать ещё более хреновое тело, чем я. А знаешь почему? Потому что, блять, Антон попросил. Потому что, блять, ебучий Антон сидит дома, как на иголках, и переживает о том, куда же делся наш Сенечка? – разводит руки Серёжа и изображает любящую мать. – Заткнись. Блять, – сквозь зубы ругается Попов, напрягая каждый мускул своего лица. – А то что? Что? Врежешь мне как в прошлый раз, когда я забирал тебя? Арс! Я видел, как он смотрит на тебя! – Никак он не смотрит на меня! Это просто влечение, благодарность или что-либо ещё в этом духе, но не более, – отрицательно машет головой мужчина. – Ты полный придурок, Арс. Антон влюбился в тебя. Даже я это чувствую. – Любви, блять, нет! – плюётся Попов в лицо Матвиенко. – Ты так говоришь, потому что у тебя её никогда не было, – чуть спокойнее парирует Серёжа и теряет хватку буквально на глазах. Потому что он уверен, что если Попова зацепить, он может засыпать сотней и тысячами доводов и аргументов. Как же зря он всё это начал. Но иначе нельзя. – Арс, – решается парень продолжить прежде, чем Арсений вывалит на него своё дерьмо. – Плевать как. Но он помешался на тебе, потерялся в тебе. Ты притянул его к себе, а теперь так жестоко отталкиваешь... – Никто не собирался его отталкивать! – То есть для тебя это нормально, вертеть им как угодно?! Он, блять, любит тебя. Я это знаю. – Ты, сука, тупой?! Любви нет. И точка. Всё, во что ты веришь – сказки и вымысел. Любовь придумали одинокие идиоты, которым не хватало внимания. На самом же деле – её не существует. – Не представляю, как бы он себя чувствовал, если бы слышал тебя сейчас, – отстраняется Серёжа и тяжело сглатывает ком, подступивший к горлу. – А мне плевать на то, чтобы он почувствовал! У нас всё равноценно! Я помогаю ему подняться, а он помогает мне не сдохнуть без его касаний! Сука... – гневная речь Арсения даёт осечку. Он трясётся и переминается с ноги на ногу. Часто и тяжело дышит. Зарывается лицом в ладони и осознаёт, что задыхается-то он именно без ЕГО касаний, а не чьих-либо других. – Бери свою куртку и поехали, тебя дома ждут, – берёт ситуацию в свои руки Матвиенко, и, на его удивление, Арсений слушается и выходит из комнаты следом за ним.       Попов совершенно отрешённо ведёт пальцем по окну, сидя на заднем сиденье. Сидеть спереди Серёжа не позволил, потому что знал, что обдолбанный Арсений будет выкручивать музыку на всю, соваться в окно, ему в лицо, дергать коробку передач и вырывать руль. Как всегда. Но, видимо, он ошибся, потому что уже заметил, как безжизненно потряхиваются плечи мужчины, который совсем не собран и просто напросто пялится в окно совершенно пустым взглядом. Его накрыло. – Арс, если ты будешь себя так вести, ты всю жизнь будешь один. Мне надоело каждый раз тебе это повторять. Хочу тебя удивить, но... Не тебе одному нравится этот мальчишка. И, запомни мои слова. Из-за своих выходок ты можешь просрать всё за один миг.       Но никакого ответа не следует. Как бы не прислушивался Арсений, слова не могли собраться в единое предложение, а лишь отдельными фразами отпечатывались в памяти. В груди разливалось какое-то тёплое чувство, а вот в голове летало перекати поле. Как же его тошнило сейчас. – Держи воды, – кинул через себя бутылку Матвиенко и открыл окно, прикуривая сигарету.       Арсений. Знаменитый миллионер Санкт-Петербурга. Золотой ребёнок, добившийся всего сам, а не через связи. Такой статный и властный, сидит сейчас и трясётся на заднем кресле, как овощ, потерявший смысл жизни. Разве к этому он шёл всю жизнь? Разве ради этого он пытался разбогатеть? Нет. Он хотел вылечить сестру. Но опоздал. А теперь деньги можно было хоть жопой жевать. Чем, собственно, Попов тоже мог бы заняться, в какой-нибудь своей самой изощрённой фантазии.       Поездка выдаётся довольно-таки длительной, потому что Серёжа останавливался каждый раз, когда Попов отключался. Проверял, всё ли с ним порядке, психовал, возвращался на водительское место и снова заводил машину. Курил ещё раз, поглядывал на мужчину и снова останавливался. – Ох, блять, Арсений. Если ты ещё и кололся сегодня, то это пиздец. – Да, – вдруг срывается с онемевших губ Попова.       Серёжа лишь качает головой и мерзко плюёт в окно. Это неудивительно. Каждый год одни и те же загоны. Но в этот раз, Матвиенко не собирается его развлекать и водить по бабам. У него есть кое-что покруче. Самый лучший анестетик. Арсению всего лишь нужно высказаться ему, а не бежать от реальности. – Алло, Арсюха, хрен тебе в ухо! – трясёт Серёжа колени друга, сидя на корточках перед машиной. – Просыпайся, гуляка, – шлёпает он его по ноге и слышит в ответ сонное бурчание. Арсений наконец открывает глаза. – Слушай меня внимательно. Этот мальчишка, что сидит у тебя дома, – тычет Матвиенко пальцем на дом Арса. – Ждёт тебя как никого другого. Не упадите лицом в грязь, Арсений Сергеевич. – Не упаду, – очухивается Попов и трясёт головой изо всех сил, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. – Итак, ты был на вечерней деловой встрече, которая плавно перетекла в ночную. Ты слышишь, блять? Не в стриптизнике. А на встре-че. На той, на которой завтра буду я. Ты понял меня? – улыбается Серёжа и кивает головой, чтобы Арсений с ним согласился. – Хорошо, – выдыхает он и выползает из машины.       Ватные ноги едва касаются земли и Попова словно ударяют обухом по голове. Матвиенко прикрывает его. Перед парнем, который, по сути, должен быть безразличен им обоим. Это всего лишь какой-то дрыщавый сопляк, напоминающий Арсу его семнадцать лет. И самый первый секс. Арсений – вот почему. Ты становишься таким глупым и несёшь невразумительную чушь рядом с ним. Это из-за этого у тебя подкашиваются ноги и рассудок витает в облаках. Попов. Ты всё-таки умеешь любить. Или, по крайней мере, ты любил когда-то.       Шастун впервые выходит на балкон, что выходит на главную улицу. Он тяжело вдыхает этот воздух. Грудь сдавливало что-то тяжёлое. Неподъёмное, необъяснимое. Голова раскалывается, а в нос ударяет запах сигарет. Причём, рядом никто и в помине курить не может. Он просто снова прокручивает в голове тот момент, когда Матвиенко пихал ему сигарету и пытался отмахнуться, как от ненужной игрушки. Конечно, Антону обидно, что Серёжа не взял его с собой. «Неужели, он мне не доверяет своего друга?» – паникует парень. И именно из-за этой паники он открыл самый дорогой коньяк 12-ти летней выдержки, что хранился у Арсения на кухне, прямо рядом с зелёным чаем. – Ну и мерзость же, – делая очередной глоток шипит Шастун, вернувшись в гостиную.       Так как отвлечься на фильмы не получилось, Шаст бредёт на второй этаж и присаживается рядом с запертой дверью, что вела в спальню Арсения. Парень подносит бутылку ко рту и делает небольшой глоток. Морщится и вытирает рукавом толстовки капли, что пошли мимо рта. – Так не пойдёт, Арсений Сергеевич, – ругается Антон на дверь и, поставив бутылку на пол, обнимает свои колени.       Просидев в позе эмбриона всего каких-то пять минут, парень осознаёт как сосёт у него под ложечкой и как хочется разбить бутылку о стену. Потому что молчание мобильного телефона раздражает. Ни от Арсения, ни от Серёжи ни ответа ни привета. Шастун уже думает пойти в душ и лечь спать. В конце-то концов, почему он переживает как маленькая девчонка? Попов взрослый, состоятельный мужик, который в силе о себе позаботиться. Это не то, о чём стоит беспокоиться. Как бы Шастун не уворачивался от навязчивой мысли, он всё же знал, чего он боялся больше всего.       Грохот распахнувшейся двери, заставляет Антона мгновенно подскочить на ноги и пробежать стометровку по лестнице на скорость. И уже через каких-то десять секунд парень лицезрит двух улыбающихся друзей. – Как встреча? – вяло улыбается Антон и явно успокаивается, когда Серёжа за спиной машет большими пальцами, как бы говоря, что всё зашибись. – Ох, прости, немного затянулась, – уверенно говорит Арс и скидывает куртку. – Да, Антон, что-то они там загулялись, – смеётся в кулак Матвиенко, опуская глаза в пол. Шастун лишь недоумённо хлопает глазами. – Они просто это, все вопросы решили и начали разъезжаться, а Арс.. Арсений Сергеевич уснул. Слава богу, его пол города знает и мне позвонил охранник бара, – толкает хвостатый мужчину в плечо и нервно смеётся.       Антон никак на это не реагирует и спокойно продолжает смотреть мужчине в глаза. Но тот молчит. – Эм, ладно, я, наверное, пойду, – как пуля вылетает Серёжа из дома и очень громко хлопает дверью, оставляя этих двоих наедине, в гробовой тишине. – Ты голоден? – ласково щурится Шастун. Он действительно был рад тому, что с Поповым всё в порядке. – Ты готовил ужин? – вскидывает брови Арсений и снимает кроссовки, отодвигая их ногой в сторону и подходя чуть ближе к парнишке. – Ты правда ждал меня? – слегка ухмыляется он и не сводит глаз с Антона. – Ну да, как и ты тогда. Когда я ушёл, – потупив взгляд, еле шепчет Шастун. – Серёжа рассказал? – смеётся мужчина и ещё больше сокращает расстояние между ними. – Да, – выдыхает парень и боится самого себя сейчас. Ему нужно чуть больше пространства, чуть больше воздуха. Да, пусть он немного пьян, пусть он немного зол на мужчину, но это не отменяло его чувств к нему. – Я тоже очень устал сегодня, – делает шаг назад парень и поднимает руки, слегка отдаляя от себя изумленного Попова.– Твой ужин на плите. Я пойду, пожалуй.       Арсений в замешательстве. Лицо заливается краской. Его переполняло чувство стыда. Как будто его отшили, как глупого школьника. Так не пойдёт, с ним это так не работает. Гневно фыркнув, Попов бежит по лестнице в комнату к Антону.       Шаст, подошедший к своей кровати, резко оборачивается на шум вошедшего мужчины, грудь которого вздымалась и опускалась настолько сильно и часто, что казалось, его сердце сейчас выпрыгнет. Антон чувствовал. Антон чувствовал абсолютно всё. Как только Арс вошёл в квартиру. Он пахнет не так, как всегда. От него тянет запахом чужого пота. Он выглядит не так, как всегда. Его взгляд измученный и подавленный. Шастун громко сглатывает и сжимает руки в кулаки. Как бы ему хотелось задать сейчас хотя бы один вопрос. Но он не хочет превращаться в сварливую жену. Не хочет и не может. Потому что по факту, Антон ему никто. Просто сожитель. Щенок с улицы. Его тяготение к мужчине необъяснимо и неумолимо, от него зудит во всём теле. От него разгорается пожар где-то прямо под сердцем. От него всё тело может свести судорогой. От него – можно задохнуться. От него невозможно отвернуться и невозможно не заскулить. Это конец, Антон. Убит.       Голубые глаза внимательно пытались прочитать, что же творится за стеклянными, безжизненными глазами Шаста в этот момент. Но выдержанная пауза даёт сбой, и парень прикладывает палец к губам, якобы умоляя Арсения и дальше молчать. «Плевать. Даже если это и глупо», – корит себя Антон и начинает снимать толстовку.       Арс замедляет дыхание, замедляет свой пульс. Ощущает тяжесть в ногах, но не понимает, что творит этот пацан. Попов лишь наблюдает, как Антон, после толстовки стягивает с себя футболку. Мужчина на низком старте. Готовится поймать лёгкую добычу. Ему хочется подойти к Шасту и ухватиться за его шею, впиваясь глубокими поцелуями, хочется почувствовать ладонью его горячее тело, хочется прижаться ближе и задержать на подольше взгляд на хрупких ключицах и тонких кистях. Хочется рассмотреть его тело при лунном свете. Но он всё это только хочет и продолжает стоять на месте, как вкопанный. Как прибитый к полу гвоздями. Прикованный к пальцам Шастуна, что расстёгивали ремень. А мужчина в это время расстёгивает запонки и отбрасывает их куда-то в сторону, но продолжает стоять.       Джинсы Антона оказываются на полу. И нет, между ними нет неловкости сейчас. Шастуну на это абсолютно наплевать. Он знает. Знает, что Арсений мог делать в баре. Знает, что эти двое могли сговориться. Знает, но молчит. Потому что не хочет потерять хоть малейший шанс на этого мужчину. – Делай со мной, всё что хочешь, – томно шепчет Антон и разводит руки в стороны, предоставляя Арсению возможность насладиться видом. – Ты сам мне это позволил, – наконец-то отмер Арс и свирепо ухватился за кисти парня, кидая его на кровать.