Испорченная Лилия

      Комната была пропитана запахом алкоголя и табака. Шастун, даже если постарается, не вспомнит, зачем именно он взял сигарету и начал курить, выдыхая дым прямо в лицо Попову. Арсений лишь улыбнулся этому. Настолько это предсказуемо и, так по-детски, мило. Но в то же время безумно сексуально, что от Антона просто невозможно было оторваться. Появлялось ощущение того, что пальцы Шаста просто созданы были для сигарет. – Если бы ты ещё играл на пианино, я бы сразу кончил. А потом трахнул бы тебя прямо на нём, – смеётся Попов и замолкает. Он осознаёт, что ведёт немного не в ту сторону. – Я могу научиться ради вас, Арсений Сергеевич. Если вы будете бесконечное количество дней рядом со мной, пока я буду учиться, а затем, когда буду играть для вас, – распинаясь неловкими реверансами, завершает Шастун и делает очередную затяжку. – Заманчивое предложение. Уж лучше тогда курите, Антон Андреевич, – выдыхает Арсений, который явно не готов принять предложение парня стоящего напротив. Он не может ему ничего обещать и загадывать наперёд. Для него – жизнь непредсказуемая сука. И он хочет наслаждаться тем, что есть именно сейчас. – Тогда, я буду обречён умереть от рака в двадцать пять, – стряхивает пепел Шастун. – Это намного лучше, чем умереть морально. – С чего вы взяли, что я могу умереть морально? – Да с того, что я могу тебя убить. – Отнюдь, я думаю иначе, – выгибает брови Антон и пытается уловить взгляд Попова, но у него не выходит, потому что тот упорно смотрит в никуда. – Мы же оба знаем, что это так. Пусть даже и не убью, но покалечу точно. Точнее, я уже. Сегодня, – как лёгкой пеленой, окутывал Арсений своим тихим и невзрачным голосом.       Парень делает последнюю затяжку и выкидывает сигарету в окно. И, не дожидаясь Попова, плетётся к себе на кровать. Он понимает, что это не лучшая тема для разговора, тем более сейчас. Тем более, когда Антон не в состоянии трезво оценивать ситуацию, когда он абсолютно пьян. Но совсем не от алкоголя. А от Арсения Сергеевича, который десять минут назад сжимал ягодицы Шаста до потери сознания и вгрызался в выпирающие ключицы.       Шастун не помнит, как успел согреться. Не помнит, когда успел заснуть. Лишь шёпот: «Тише, тише, я здесь» – витал в сознании и заставлял ощутить снова мимолётные поцелуи в шею и то, как парень притягивал мужчину к себе всё ближе, а затем и вовсе, вжимался в него спиной и кутался в его объятиях, пока ему снились «ненастоящие» родители.       Конечно же, Питер мог радовать своим добрым утром, своей солнечной погодой и чистым воздухом. Но не всегда ему это было под силу. Ведь есть ещё множество других обстоятельств. Одно из которых – Арсений Попов. Шастун проснулся от лёгкого холодка, что пробежался по спине. И это был совсем не ветер. Это Арс провёл по линии позвоночника своими холодными пальцами. – Что ты делаешь? – обозлился Шастун, вспоминая слова мужчины о том, что он уже его покалечил.       Его догадки оказались явью, и, только сейчас, на трезвую голову, он осознаёт сложность ситуации. С которой никогда не сталкивался. Потому что у Антона никогда не было парня. И потому, что он никогда так сильно не влюблялся в чьи-то ярко-голубые глаза, в чью-то изящную походку, в чьё-то до безобразия сексуальное тело и до дрожи в коленях тёплый голос. – Хочу касаться тебя, – пристально разглядывая спину парня выпаливает Попов, чем заставляет Антона раскрыть глаза ещё шире прежнего от удивления. Каков идиот. Сначала отталкивает, а потом попросту заявляет, что нуждается в каких-то там касаниях. – Арсений, я бы попросил, – сдавленно и отрывисто выдыхает Шастун, ощущая тёплые губы на своих плечах. – Не могли бы вы так не де-е-е-лать, – скулёжно умоляет он мужчину, прогибаясь в пояснице, после того, как губы Арсения дошли до седьмого позвонка, а пальцы виртуозно блуждали по торсу под одеялом. – Мог бы. Но зачем? Тебе же нравится? – язвит Попов прямо над ухом в то время, как Шастун с силой вжимался в кровать, лишь бы подальше от рук и голоса мужчины, который так не хило возбуждал за считанные секунды. – Нам нужно позавтракать и ехать на работу, – отнекивается Антон и ловит недовольный взгляд Попова, а затем прерывает этот неловкий зрительный контакт, добавляя: – Знаешь, я вот вроде и придурок. Но, что-то мне подсказывает, что где-то ты обжёгся, – заявляет парень и укутывается ещё больше в одеяло. – Что ты имеешь в виду? – отстраняется Арс и кладёт руку на бедро Антону. – А то, что в твоей компании творится что-то неладное. – Ой, да брось, всё под контролем, – смеётся мужчина и встаёт с кровати, махая на это рукой. – Ты мне лучше скажи, какой лучше чай тебе к тостам, чёрный или зелёный? – Зелёный, – скрипя зубами, отвечает Шаст, понимая, что спорить сейчас и что-то предполагать бесполезно, ведь он и сам пока ещё ни в чём не разобрался.       Как только мужчина покидает комнату и шумно спускается по лестнице, Антон утыкается носом в подушку и издаёт звук, похожий на всхлипывание. Шаст не хочет верить в то, что Арсению лучше быть с кем-то другим. Не может осознать, что его пальцы касались кого-то другого, не желает даже думать о том, что Попов дышал в унисон не с ним. Слёзы сами по себе скатываются по щекам, и, кажется, кислород вот-вот закончится. Но Шастун не желал поднимать голову, а лишь утыкался в подушку ещё сильнее, сдавливал её и громко кричал. Не вслух. А про себя. Выплескивал эмоции, что накопились за столько дней. Он думал, что нашёл поддержку и опору, а на самом деле нашёл айсберг. Увидел который он не целиком, а лишь его заснеженную вершину.       Парню хочется верить в то, что он утрирует. И что ему просто показалось, и это всё неоправданная ревность. Паранойя. Психическое расстройство. Попов чист перед ним, как белый лист, потому что ничем ему и не обязан. Потому что ничего ему и не обещал. Они не вместе. «Шастун, какой же ты осёл». Они создают иллюзию, которой Антон пока готов питаться. Ведь для обоих это не любовь. А какое-то помешательство.       Шастун вбивает это себе в голову с большей силой и уверенностью, присаживаясь на кровати, но руки сами начинают трястись, как только он вспоминает, как этой ночью Попов его боготворил и одаривал миллионами поцелуев. Расплывается в легкой, непринужденной улыбке и шепчет сам себе: – Посмотрим, кто кого, Арсений Сергеевич.

Шаст 11:15 Спасибо, что привёз его домой.

Серёжа 11:16 Да не за что) Надеюсь, у тебя лучше получится воспитывать его, чем у меня. Шаст 11:17 Определенно. Я ведь верю в свой успех. А-ха-ха) Серёжа 11:17 Это хорошо, потому что он тебе понадобится)

      Матвиенко блокирует свой телефон и убирает в задний карман. Не самое время для СМСок. Он не хочет больше отвечать и что-то объяснять или рассказывать. Насколько бы сильно ему этого не хотелось – он держит себя в руках. Попову нужна помощь. И если Антон ему всё-таки поможет, Серёжа будет только рад. Наплевав даже на то, что у него самого не мимолётный взгляд к такому несуразному и безумно привлекательному парнишке. И лишь холодный ветер, что задувал прямо под куртку, привёл его в чувство.       Главной его задачей на сегодня являлась встреча с девушкой, организатором конкурса «Дорогу талантам». Матвиенко бил себя по лбу, когда узнал, что Арс собирается отправить на этот конкурс Шастуна и заранее выкупил его победу. Точнее, её как раз таки сейчас будет выкупать Серёжа, как бы это глупо не звучало. «Попов и правда звезданулся в край», – думал про себя парень и выкидывал окурок в мусорное ведро напротив ресторана, в котором была запланирована встреча. Каждая выходка мужчины удивляла всё больше и больше. Когда же настанет тот пик, когда удивляться больше будет нечему? – Ох, явно не сегодня, – кряхтит Матвиенко и буквально заплывает в ресторан. Да, он не в особом-то расположении духа. Но просьба есть просьба. Точнее, как просьба, скорее задание. Как он может отказать своему работодателю? Ещё и лучшему другу. – Угораздило же, – снимая куртку и сдавая её в гардероб, Серёжа утыкается носом в телефон и ищет номер девушки, что созванивалась с ним с утра. Но как только он находит её в телефонной книге, его внимание привлекает рука, что махала телефоном за столиком напротив.       Парень с хвостиком осторожно обходит столик рядом и небрежно поправляет галстук. Как же ему не нравятся все эти встречи, от которых всё тело зудит и чешется, а ладони потеют в два раза сильнее, чем когда он водит машину. Хотелось просто взять ноги в руки и бежать отсюда, ведь девушка его скорее даже отпугивала, чем привлекала, и срать с высокой колокольни, когда Арсений будет решать эти вопросы с «конкурсами-хуенкурсами» – закатывает глаза Матвиенко и всё же подходит к девушке и приветливо улыбается. – Вы меня ещё и узнали, чудесно, - посмеивается парень и присаживается напротив девушки. – Конечно, вы же просто всюду рядом с Арсением! – восклицает девушка и очень сильно улыбается. – На всех фотографиях папарацци, что в новостных журналах, – по ней видно, что она боготворит Попова. А зря. – Вы, наверное, расстроены, что Арсений Сергеевич сам не смог приехать? – ехидничает Серёжа и уже чувствует себя раскрепощённее, раз тут такие дела. – Нет, что вы, я и вам очень рада, – «Ну конечно, не особо то и важно от кого получать деньги», – закатывая снова глаза, думает про себя Матвиенко. – Знаете, я возможно чего-то не понимаю и не знаю... но в чём тогда суть спонсорства Арсения, если выиграет его человек по итогу? – вскидывает брови парень и останавливает официанта, указывая на строчку с апельсиновым соком. Тот молча одобрительно покивал, не отвлекая их от разговора, и побежал дальше. – Дело в том, что мест выигрышных будет пять. Поэтому мы согласились на его условия. Четыре общепринятых победителя – это вам не «ничего», – Серёжа покивал головой, обдумывая поступок Арсения и удивляясь его бестактности. – В любом случае, уверен, парень, которого Арсений Сергеевич заявит, сможет проявить себя так, что вы не будете даже сомневаться в нём ни на секунду. – Очень на это надеюсь, – скрещивая пальцы, шепчет девушка. – Может вы хотите перекусить? Нам нужно будет всё же обсудить некоторые нюансы. – Оу, да нет. Я не голодна. Но если вы голодны, можете заказать себе чего-нибудь, и мы всё обсудим. – Ну, тогда ладно. Уж дома поем, – смеётся Матвиенко и уже представляет, как бьёт Арса по лицу за эту подставу, потому что девушка безумно его бесит своей якобы ненавязчивой улыбкой. – Территориально, конкурс будет проходить в нашем киноконцертном зале, в бизнес центре. Арсений очень просил это утвердить. – С этим проблем не будет, – принимается что-то записывать та. – Имя победителя, думаю, вам тоже стоит записать, – достаёт Серёжа лист из кармана и отдаёт его. Но там было совсем не имя, а фото. – Антон Шастун. К чему все эти пафосные интриги, спросите вы меня? А я отвечу вам – не знаю! Самому уж очень хочется узнать! – Ох уж эти богатые, со своими причудами, – хохочет девушка, но Матвиенко в ту же секунду смиряет её взглядом и та замолкает. – Это не самая большая причуда Арсения Сергеевича, уж поверьте, – злится Серёжа и поправляет пиджак, который сжимал абсолютно всё тело. «Блять, приеду домой, снова надену свою любимую футболку». – Эм... хорошо, – потупив взгляд, мнётся девушка и ждёт дальнейших установок от парня. – Попов хочет сидеть в жюри, – усмехается он и закрывает глаза. – Но... Зачем? Ведь он итак уже выбрал победителя. – И я вам снова отвечу, что не знаю. Вы же сами только что говорили о причудах, забыли? Спишите на них. – Ох, хорошо. Но странно всё это... Забыла главный уточняющий вопрос! - оживляется девушка и отодвигает в сторону свой блокнот. – Парень, который будет участвовать в конкурсе, он тоже из детдома? Просто если нет, то там очень много формальностей, – последние слова девушки уже летят мимо ушей Матвиенко. Глаза ищут, за что ухватиться, а руки уже сжимают подлокотники. Он не знал. Он ведь до сих пор практически ничего особо не знает об Антоне. Какой детдом? «Выходит, Арсений опять принц на белом коне, ебаный ты в рот», – ругается парень про себя и покусывает указательный палец. – Да, да, с этим всё в порядке. Попов просил передать, что по всем параметрам он подходит, – отчеканивает Серёжа и сейчас очень бесится от того, что заранее не узнал об этих параметрах и сидит тупит, блуждая ногами под столом, и не находя себе места. – Это замечательно! Тогда не возникнет вообще никаких проблем! – оживляется девушка, прячет свой блокнот в сумку и достает оттуда какие-то документы. – Вот, взгляните, пожалуйста, это наши условия и реклама. – Хм, вы всё-таки решили запустить кастинг в ротацию телевидения? – хмурит брови Матвиенко и продолжает разглядывать бумаги. – Да, мы подумали, что это польза для обеих сторон. Для нас – больше участников, для вас – лучше реклама. Кстати, взгляните, там ещё два Петербургских журнала решили тоже взяться за это дело основательно, взять у Арсения Сергеевича интервью, как у спонсора нашего конкурса. – Я сразу это зачёркиваю, – ругается про себя Серёжа. – Придется переделывать бумажки, – язвит Матвиенко и продолжает читать. – Согласитесь, что глупо с вашей стороны самим назначать дату интервью для Попова? Он сам с вами свяжется и всё утвердит. – Ну да, очень глупо, – опустив голову в пол, пролепетала девушка. – В остальном, всё устраивает, – парень берёт ручку и подписывает документ. «Минус три ляма, Арс извращуга» – Спасибо огромное, – складывая бумаги в мультифоры, улыбается она и ждёт, пока Серёжа открывает перед ней кейс. – Почему не без налом? – удивлённо хлопает глазами девушка. – А это вы уже лично спросите у Арсения Сергеевича, о, мой сок, – буквально выхватывая из рук официанта, Серёжа осушает бокал одним глотком и бросает на стол несчастные сто рублей. – Всего доброго, – кивает Матвиенко и уходит с пустыми руками, добавляя вдогонку: – Исправленные документы пришлите Арсу на почту.       Парень выходит из ресторана абсолютно опустошённый. И нет, это совсем не потому, что сейчас в его руках были три миллиона и испарились волшебным образом. Это всё из-за манипуляций Арса и из-за Антона, который тревожил на данный момент больше всего. Серёжа с ещё большей силой начал жалеть парнишку в своём подсознании. «Что же с тобой такого произошло?» – оттряхивая куртку от пепла, рассуждал парень и набирал сообщение Попову.

Матвиеныч 12:40 Готово. Арс 12:42 Отлично)

Арсений улыбнулся во все тридцать два, чем привлёк внимание Антона, сидящего рядом с ним на столе. – Хорошие новости? – наклонив голову, интересовался Шастун. – А, да, это… Та сделка. Прошла успешно. Только сейчас всё подтвердилось, – нагло врал Попов, восхваляя своего друга за прикрытие и помощь. – Поздравляю, – лучезарно улыбается Антон и подозрительно быстро соскакивает со стола, ретируясь к выходу. – Знаешь, я, пожалуй, пойду к себе. Нужно постараться разобрать отчёт, что мне Кошелева подкинула, – почесывая затылок, смеётся Шаст. – А то я так никогда не стану частью твоей «Dream team», если ни в чём не начну разбираться, – запинаясь, отходил Антон всё дальше от мужчины и всё ближе к выходу. – Да? А ты хочешь в этом разобраться? – непонимающим взглядом окидывает он парня. – Даже если это и так, у меня есть для тебя задание поважнее. Сегодня вечером мы это обсудим, – голубые глаза загораются ярким огнем, а чертята в его голове танцуют канкан. Потому что он рассчитывает не только на разговор, но и приятный, развратный вечер. Как вчера, например. – Надеюсь, это не очередное бизнес предложение, – скрипя зубами, выдавливает из себя Шаст. – А то мне что-то не очень нравятся эти деловые посиделки и похождения. Не хочу быть жертвой внеочередной пьянки, – продолжает как на духу высказываться Антон. Ему бы очень сильно хотелось сейчас засунуть себе в задницу свою прямолинейность, но от неё никуда не деться. Он не хочет с этим бороться. Или, может стоит попробовать? – Антон Андреевич! – взрывается, до этого сохранявший спокойствие, Попов. – Я бы попросил вас, так явно не принижать и не осуждать в своих действиях! – хлопая ладонью по столу, соскакивает мужчина и испепеляющим взглядом сверлит мальчишку. – Никто вас не осуждает и не принижает, – сдержано отвечает Шастун и заставляет себя выдохнуть. – Я просто-напросто хочу дать вам понять, что я не хочу быть жертвой вашего дебоша. – То есть, по-твоему, я ярый дебошир? Так получается? – хлопает ресницами Попов и не может понять ход мыслей мальчишки. – Ты очень сильно ошибаешься, Антон. В своих суждениях обо мне. Тебе просто нужно смириться с некоторыми фактами и тогда у нас всё будет прекрасно, – сам не понимая значимости своих слов, завершает Попов и присаживается обратно на стул. – И прекрати эти свои замашки, – машет руками Арсений и добавляет: – Что у тебя, что у меня – и без того трудностей в жизни хватало. Не усложняй то, что может протекать намного проще. Я помогаю тебе – ты помогаешь мне. – И в чём же я помогу тебе? – измученно и удручённо выдыхает Шастун, не принимающий свою роль в жизни Арсения. – Не подохнуть в этой чёрной бездне, – закрывает глаза мужчина и откидывается на спинку стула, не замечая того, как дверь осторожно закрывается с обратной стороны, и он остаётся снова один. Как всегда.       Парню действительно есть о чём подумать. И, к сожалению, это уже не касается работы. А ведь и вправду, стоит ли всё усложнять? Когда он живёт как в раю, питается как в раю, разъезжает на работу на машинах с самым привлекательным, богатым и сексуальным бизнесменом. Какие могут быть ещё требования? Он живёт в его доме, носит его одежду, спит у него под боком. Шастун спорит со своим внутренним голосом и убеждает себя в том, что он немного сорвался с цепи и дал волю чувствам. А ревность – совершенно не оправдана. Антон накрутил себе всё это также быстро, как и теперь, отпустил куда подальше.       Поздоровавшись по пути в свой кабинет с Димой, Антон на секунду замер и обернулся к нему: – Дим? – Да? – откликнулся парень, поправляя свои очки. – Ты совсем не выспался сегодня, – улыбается Антон, разглядывая огромные синяки под глазами Позова, который явно пытался их скрыть, опуская голову в пол. – Это всё работа, сделки, сделки, – махал рукой Дима и продолжал: – Я же не Арсений, чтобы выглядеть как огурчик, – усмехнулся он и пошёл дальше по коридору, не дожидаясь ответа от Антона.       Теперь Шастуну хотелось ещё больше верить Попову. Они здесь все настолько преданы работе, что готовы сутками не спать. Отсюда такой результат, такие высоты и такие доходы. Антон даже мысленно хвалит Арсения за данное достижение, но тут же приходит в себя и вспоминает об отчётах, с которыми Кошелева обещала ему помочь разобраться. Но до отчётов так дело и не доходит, потому что Шастун слышит истошные вопли какой-то девушки в коридоре и идёт туда, чтобы понять, в чём дело.       Позов же, поспешно закрывает за собой дверь и подпирает её спиной, поглядывая на часы, а затем на Кристину, сидящую в его кресле. – О-о-о, я смотрю, ты всю ночь не спал, – завидев парня, подытожила девушка весьма очевидный факт. – А ты очень наблюдательна. Прямо как Шастун, – бросает Дима и присаживается на диванчик рядом с ней. – У меня нет абсолютно никаких идей, как разруливать эту ситуацию. А рассказывать Попову, как мы просрали всё – нет никакого желания. – Мы?! – злится девушка и сжимает руки в кулаки. – Это твоя была идея заняться покупкой этих никчёмных магазинов и кафешек в придачу. Как можно было на такое повестись? – Но я же не зна… – Вот тебе ещё один аргумент для мотивации, – обрывает его Кошелева. – Попов снял со счёта три миллиона рублей. Матвиенко прислал сегодня на почту документы с благотворительного фонда помощи детдомовским детям! – Он там совсем ебанулся? – хватается за голову Дима, а затем снимает очки и потирает лицо. Закрывает глаза и открывает, будто надеясь на то, что в очередной раз, когда он их откроет, он вернётся в тот день, когда Попов давал ему согласие. – Может и ебанулся. Пытается благое дело сделать. А если бы мы сказали ему об утратах гораздо раньше, возможно, он бы сохранил эти миллионы в бюджете. Но нет же! Мы умники хотим сами всё разрулить и молчим. А почему мы молчим, Дим, м? – складывая руки на груди, распинается девушка. – Потому что я придурок и невнимательно прочитал договор, – скалится Позов. – Пра-а-а-авильно! Потому что ты, – указывает она на него пальцем. – Придурок, – тяжёлый вздох Кристины заставляет сердце Димы сжаться в тысячу раз. Ему и так сейчас не сладко, к чему эти концерты? – Только не злись, – глаза девушки краснеют и, кажется, она вот-вот расплачется от этой безысходности. – Я скажу, что это моя ошибка, – выпаливает она и встаёт с кресла. – Ты с ума сошла?! – Нет. Мы оба прекрасно понимаем, что последствия тогда будут минимальны. Не думаю, что Попов обозлится на меня… А вот ты… Если обойдётся только одним увольнением – и то хорошо.       Девушка заметно сократила между ними расстояние, и легко коснулась плеча друга. – Не переживай только, пожалуйста, Дим. Ты и так слишком много сделал для Попова. Я придумаю, как решить эту проблему.       Позов чуть не закашлялся от этих слов. Знала бы ты, Кристина, что проблема не в этом. Проблема в том, как сильно ты привязана к Арсению, что не замечаешь, как ты нужна Диме. Этот человек никогда не оставлял тебя в беде и был верным, в то время когда ты была в смятении. Позов, поднимается с диванчика и тепло обнимает девушку, в то время как та обвивает его шею руками и не замечает, как сама машинально целует его в губы. Нежно, ласково. В первый раз. Притягивает его ещё ближе и запускает пальцы в волосы, позабыв обо всём, что раньше им мешало. Насколько слепа она была, что не замечала его. Такого близкого, такого родного, такого верного. Дима ни капли не сопротивлялся и обхватил девушку за талию, оставляя между ними какие-то несчастные миллиметры, что сохраняла одежда. В ушах невыносимый звон, а в голове – абсолютная пустота. «Боже, я прошу, останься со мной», – думал парень, продолжая целовать Кристину.