Испорченная Лилия

      «Ты не сможешь привязать её к себе», – подумал Дима. По крайней мере сегодня. Кошелева поддалась. Эмоциям, чувствам. Не могла упустить глаза Позова, которые упивались ею каждую минуту. Сладкий и медлительный поцелуй закончился также резко, как и начался. Кристина отступила первая. – Прости... я не должна была, – чуть ли не сквозь землю проваливается, опускаясь в плечах и разглядывая пол, девушка. – Крис, – неровно дышит Позов и старается сохранять спокойствие. – Давай работать дальше, – поправляет он очки и неловко улыбается, стараясь отвлечь девушку и прекратить эту неловкость. – Так. Ладно. Что мы можем сделать? Есть какие-то пункты, о разрыве контракта, которые ты мог упустить? – Не думаю... – морщится Дима, но всё же тянется к документам, чтобы удостовериться. – Так... а где договор? – вскидывает брови Позов и в замешательстве поглядывает на Кошелеву. – Нет. Нет-нет-нет, – прищурившись отступает от стола девушка и идёт к выходу. – Кристина? Что-то не так? – Я обещала помочь этому мальчишке и унесла кучу отчетов с твоего стола за прошлый месяц... – Именно ту стопку, в которую я спрятал договор от Арсения Сергеевича? – истерит Дима, чуть ли не подпрыгивая на месте. Но гнев отступает, потому что выплескивать его некуда, Кристина захлопнула за собой дверь и двинулась в кабинет Антона.       Шастун так и не дошёл до своего кабинета. Он по-прежнему оставался закрытым. Потому что девушка, которая истерила на весь офис, отвлекла его. Ему понадобилось буквально десять секунд, чтобы осознать, чья это была истерика. – Мы не можем вас пропустить! – ухватывал охранник девушку за рукав и пытался тащить к лифту. – Но я уже здесь, придурок! Ты прошляпил меня у лифтов, так почему же не пускаешь дальше, м? – вырывалась девушка. – Где, блять, моя шпала? – огрызалась девушка, чуть ли не заплёвывая лицо массивного мужчины, пока Антон осторожно пытался пробраться сквозь толпу любопытных и не занятых сотрудников. Пока один из них не наступает Шасту на ногу, и он не кричит: – Да какого черта вы все здесь собрались?! Вам заняться нечем?! – казалось бы, какая-то невзрачная мышь пискнула это. На это никто не должен был обращать внимание. Но ведь обратили. Также, как и на то, что этот парнишка приезжает вместе с их боссом. Поэтому, большинство, которое преграждало Антону путь, рассосалось по разным углам, а затем и вовсе устремилось на свои рабочие места. – Антон! – взмолилась девушка. Воздух буквально исчез из этого помещения и заставил Шаста лишь открыть рот и почувствовать холодок, пробегающий по спине. – Ира? – Шастун не нашёл, что ещё выдавить из себя. Он скучал. Безумно скучал по девушке, что всё детство оберегала его. Но после всего произошедшего, он даже понятия не имел, что чувствует. Радость, боль, тоску, облегчение или разочарование? Ему показалось, что красная нить на его руке, затянулась ещё сильнее, и ему хотелось спрятаться от этих девчачьих глаз, на которые наворачивались слёзы. Ему хотелось обнять её и прошептать это имя снова, но, в то же время, он хотел забыть его и никогда не вспоминать. Ни о ней, ни о семье, которая связывала её с ним. – Антон, с тобой всё в порядке, – на выдохе говорит девушка и облокачивается о стену, заправляя волосы за уши. – Не представляешь, как я переживала, – сгибается пополам Ирина, тяжело дыша. Она бежала сюда? Ещё как. Со всех ног. Это заметил не только он, но и ещё все сотрудники этого этажа, которые с пристрастием разглядывали незнакомку. – Пойдём, – оглядываясь по сторонам, берёт Шастун девушку под руку и уводит от сотен ненужных глаз.       Кузнецова поджимает губы и старается молчать. Старается не кинуться Антону в объятия. Просто остаётся ведомой, пока Шаст ведёт её к своему кабинету. Ира не знает, как у него здесь обстоят дела и не знает, кем он является, поэтому более не кричит и не вопит, чтобы дело не обрело какой-либо огласки, иначе Шастуну не поздоровится. По крайней мере, Кузнецова думала, что ему обязательно прилетит от начальства, за таких родственичков. Парень хотел было уже спросить, какого чёрта здесь происходит и как Ира нашла его, как у двери лоб в лоб сталкивается с Кошелевой. – Антон Андреевич! Где вы ходите? Мне нужно с вами поговорить, – завидев незнакомую девушку рядом с Антоном, Кристина решила говорить с ним официально. – Эта девушка, она сильно срочно здесь? – окидывает Кошелева неказистую Ирину презрительным взглядом. – Да, очень срочно. Есть что-то поважнее? – отпуская руку Кузнецовой и заканчивая практически шёпотом, взмолился Антон.       По глазам Кристины было понятно, что это действительно важно. И им нужно срочно поговорить. Но ведь Ира здесь не просто так. Шастун метался между девушками и нервно потряхивал руками. Поджимал губы и силился не закричать на Кошелеву, потому что он бы на самом деле хотел сейчас уединиться с Ирой, которую, по его меркам, так давно не видел. Но Кошелева разошлась ни на шутку и подавляла его своим взглядом и стиснутыми зубами. – Хорошо, – парень открывает дверь и пропускает Кристину вперёд, оставляя Кузнецову в коридоре, бросая что-то вроде «там дальше есть диванчики». Девушка молча кивает и уходит под звук захлопнувшейся перед ней двери. – Боже, если это опять твои истерики насчёт Попова, я тебя прикончу! – трясётся Антон и ждёт, пока девушка хоть что-либо ему скажет. – Да, это касается Попова. Где отчёты? – подходит к столу Кошелева, как у себя дома, и начинает рыскать те самые папки. – Серьёзно? Ты захотела позаниматься отчётами за прошлый месяц прямо сейчас? – едва сдерживая страх и гнев, бросает Шаст, и преграждает девушке путь. У него были свои мысли на этот счёт. – Да! Блять! Шастун, это важно! Где они? – истерит она и чуть ли не набрасывается на спокойного Антона. – Так. Давай так. От этих бумажек зависит вообще всё дальнейшее существование Арсения. И твоё, между прочим, тоже, – Антон не подаёт виду и даже бровью не ведёт. Лишь указывает пальцем на шкаф. – Они там. Дерзай, - парень присаживается на стол, прямо на те бумаги, которые он оставил для себя, и наблюдает, как Кристина прикрывает рот рукой, завидев там фотографию. – Да, вы с Арсом неплохо дружили, я смотрю, – улыбается Антон, сдерживая оскал. – Когда-то, – прохрипела девушка, схватила папку и хотела выбежать из кабинета, но Шаст её остановил. – Крис. Расскажи мне, – умоляет Антон и сбавляет свой тон. – Я бы хотела, но ты ведь и сказать не дашь, – грудь её значительно сжимается от такого выдоха. Она замерла. Не дышала вовсе и ждала ответа. – Я любила его… – А сейчас? – заёрзав, перебивает Антон. – Заткнись, пожалуйста, и не перебивай. Иначе, этот разговор не продолжится никогда.       Шастун послушно закивал головой и дал себе слово, не говорить ничего, пока девушка не закончит. Лучше бы он дал себе слово не слушать её… – Как ты заметил, мы с Арсением были близки. Но мы никогда не встречались. Не потому, что он какой-то из себя бабник. Не потому, что он не верит в отношения и прочую ересь. Он действительно помешан. Ждёт свой идеал. От его сестры я была наслышана о том, что ему очень часто кто-то снился. Кто-то, кто перевернёт его жизнь с ног на голову и заставит «слышать жизнь по-новому». Даже не спрашивай, я понятия не имею, что это значит, – в глазах Антона читалось явное отчаяние, но перебивать он не смел. – Но Аня очень часто рассказывала, как он говорит во сне. И вот, в те дни, я пыталась найти ключик от сердца Арсения Сергеевича. Но как оказалось на деле, он был не таким милым и ненавязчивым. Он любил меня раздевать. Я слушалась его. Поначалу это казалось таким безобидным. Ну любит мужчина разглядывать женское тело, что в этом такого? Может, я и дура, но… ослепленная его красотой… боже как это банально звучит, – хрипит Кристина и пытается не заплакать, на что Шастун конечно же реагирует и берёт Кошелеву за руку, чтобы та хоть немного расслабилась. – Я не хочу рассказывать абсолютно всё, Антон, это больно! – начинает плакать девушка и поднимает глаза в потолок. – Но есть вещи… о которых он не жалеет. Не вспоминает. Для него это просто увлечения, – девушка замолкает и прислушивается к шорохам, которые происходят в коридоре. Рабочие продолжают как обычно носиться по коридорам с документами, наливают себе из куллера воду, пьют чай, только вот Кристине уже тошно от всей этой суеты и она сглатывает и продолжает: – Он не обратил внимания на такие мелочи, зато я обратила… Я боюсь того, насколько сильно он помешан на цветах. И готов за них жизнь отдать. Боюсь, что когда-нибудь, он кого-то отвезёт на трассу и разденет прямо там, как меня когда-то… Безумно боюсь, что кто-то, такой же наивный, как я, схватит обморожение легких и отморозит себе конечности, пока Арсений будет беспечно разглядывать тебя под объективом, – Кошелева уже не пытается сдерживать слёзы, они градом катятся по её щекам, пока шокированный Шастун разгрызает себе губы до крови. – Антон! Я всё испробовала, – жалостно смотрит она на него. – Я понял. Спасибо, – сухо ответил парень, уставившись в стену. – Шастун, блять, если ты не имеешь понятия, как ему помочь, я прошу тебя. Беги... – Я разберусь сам, – громко заявляет Антон и встаёт. – Я тоже так думала, – всхлипывала девушка. – А по итогу – стала убийцей, – раскрасневшееся лицо зарылось в ладонях, а плечи тряслись от рыданий. – Что? – Шастун поражён. Повержен. Зачем? Зачем она ему это рассказывает? Они не настолько близки, чтобы она могла делиться своими самыми сокровенными тайнами. Но парень принимает это и подходит к ней ближе, обнимая за плечи. – Крис, я прошу тебя, успокойся, – шепчет он и понимает, какой он мудак, что заставил её пережить эту историю снова. – Успокаивайся, приводи себя в порядок. Прости меня, я не знал, – шумно выдыхает Антон и не верит всему происходящему.       Он думает, что если Кристина уйдёт – эта история будто исчезнет вместе с ней. Сотрётся из его памяти, уйдёт из её жизни, а Арсений в глазах Антона останется таким же, каким он видел его пятнадцать минут назад. Шастун не верит, обреченно качает головой и просит Кошелеву настроиться на работу, ссылаясь на то, что ему ещё нужно поговорить с сестрой, о которой он, конечно же, благополучно забыл.       Сердце Антона сжимается, он открывает окно и высовывается наружу. Воздух такой холодный. «Наверное, в тот день Кристине было ещё холоднее». Шастун закрывает окно и рычит на весь кабинет. «Только не думать об этом, только не думать». Его глаза останавливаются на нити, что Попов подарил. Мысли уходят сразу не туда. «А ведь Арс подарил мне одежду. Именно ту, в которой хочет меня видеть. Подарил гитару, чтобы заставить меня петь. Подарил этот чёртов телефон, чтобы у меня было средство связи с ним».       Антон прокручивает это в голове раз за разом, приходя к выводу о том, что всё это – эгоистичные поступки Попова. Всё было сделано для него самого, а не по доброте душевной. Шастун, как же сильно ты ошибаешься. Ненависть поглощает его изнутри. Он слишком сильно проникся в эту историю. Настолько, что смотрит совершенно не туда, куда следует. Уединение длилось не долго. (И наверняка – слава богу. Потому что если бы не Кузнецова, Антон убил бы Попова прямо сейчас.) – Теперь можно? – робко поинтересовалась Ирина, проходя во внутрь. – Можно, – грубо ответил парень и бродил с места на место. Девушка видела страх в его блуждающих глазах и попыталась завести разговор. – Ты не рад меня видеть? – почти скулёжно произнесла она и, улыбаясь через силу, раскрыла руки для объятий. – Действительно, что это я. Конечно же рад! – Шастун нежно обнял девушку и поцеловал в самую макушку, потому что та едва доставала до его плеч.       Кристине не было стыдно. Нет. Ни капли. Она почувствовала свободу. Ей хотелось закричать на весь офис. Кошелева хвалит себя за то, что рассказала всё Антону. Может хоть кто-то будет умнее её и бросит это гиблое дело – борьбу с акомофилией. Арсений –глупый, нерасчётливый маньяк, который действует по велению сердца. Кошелева жалеет о том, что он не бабник и не циничный эгоист, сердца которых, по крайне мере, можно растопить. Сердце этого же – никто не знает, как излечить. И она рада тому факту, что Арсения она больше не любит. Она до жути напугана тем, что по-прежнему к нему привязана.