Испорченная Лилия

      Знаете, что самое неприятное здесь? То, что Антон не понимал к чему спешка. Не понимал, какой выход выбрал Попов.       За окном уже битый час льёт дождь, который напрягает только Матвиенко. Везти Антона в такую даль, в такую погоду – не входило в его планы. А ещё, в его планы не входило бросить Ирину у себя дома. Не то, чтобы он переживал за неё. Ему было неприятно оставлять незнакомого человека у себя в квартире.       Шастун неотрывно наблюдал за стекающими каплями по стеклу и расстилающимся перед ним горизонтом. Дорога не кончалась, а музыка, звучащая в наушниках, уже била в виски, но он не собирался её выключать. Меньше всего сейчас хотелось разговаривать с Серёжей.       Никто не знал, как долго уже они находятся в пути. Время будто потеряло свой отсчёт. И тому виной была совсем не погода. Шастун не то, чтобы переживал за бизнес Попова, он переживал больше за него самого. Пламенные речи Матвиенко о человеке, который всё это затеял, очень даже настораживали. – Приехали, – еле слышно прошептал Серёжа, отстёгивая ремень безопасности и поглядывая на дом из лобового стекла. – Не так я себе представлял свои выходные, –вытаскивая наушники из ушей, раздосадовано кряхтел Антон, выбираясь из машины. – Арс мне не рассказывал об этом доме, – слегка прищуриваясь, вдыхал свежий воздух после дождя Шаст. – Оно и не удивительно. Не думаю, что у вас вообще оставалось время на разговоры, – засмеялся парень, достающий сигарету. – Вот придурок, – улыбнулся Антон. – Дай мне тоже. – А вот это уже поинтереснее. Ну, держи. – Как думаешь, всё обойдётся? – совершенно спокойно подкуривая, спрашивал Шастун. – Конечно. Я уверен. Арсений вылезет из любой задницы. Хотя, насчёт твоей я бы поспорил, – поглядывая на попу парнишки, ухмылялся Матвиенко. – Так. – Молчу-молчу! – смех парней разлетелся на сотни метров. И им было абсолютно плевать, потому что здесь рядом не было ни одной живой души.       Хоть они и смеялись, внутри на самом деле происходил настоящий ураган. Смесь эмоций. Которые сматывались в один большой клубочек, не позволяя до конца осознать, что они на самом деле чувствуют. Разочарование, переживание, страх, радость, любовь или тоску.       Дом просто впечатлял своими размерами, своей красотой и непревзойденностью. Отделка в стиле Попова – люблю узоры и прочую херню по дереву. Рококо, барокко – Антону было абсолютно плевать теперь на всё это. Лишь бы Арсений сам поскорее сюда приехал и объяснил, что он задумал, заслав Антона так далеко от города.

Арс 19:36 Не переживайте, я приеду сам на такси. И, отправь, пожалуйста, Серёжу в девять домой, он у меня отпрашивался по каким-то делам, я так и не ответил. Антоша 19:38 Хорошо, Арсений Сергеевич. Арс 19:38 Боже, почему так официально? Антоша 19:42 Ну, мы же теперь только так общаемся. Или я что-то путаю? Не подскажете, Арсений Сергеевич? Арс 19:43 Ну, всё, всё, я понял. Приеду – поговорим, Антон Андреевич.

      Шастун со злостью отшвырнул телефон, осознавая, что он сам вынудил Попова обратиться к нему столь официально. Что собственно раздражало его с неимоверной силой. И почему его вообще сегодня раздражает абсолютно всё? Сослаться на погоду не получится – уж слишком это для него просто. Раз уж Арсений пообещал поговорить – он это сделает. Антон слегка расслабился, и, казалось, только сейчас вдохнул полной грудью и захотел отвлечься. – Здесь есть кофе? – Должно быть, – задумался Серёжа и прошёл на кухню. – Да, есть, – крикнул он Шасту, что до сих пор тёрся в гостиной. – Это по каким таким делам ты должен отъехать? – встал в проёме любопытный Антон. – Блять, ну как бы твоя сестра у меня дома. Ты же сам не хотел про неё рассказывать Арсу, вот и пришлось наплести про неотложные дела. Если хочешь, могу сказать, что поехал отвозить твою соплюшку в аэропорт. – Нет. Не нужно, – резко оборвал парень и добавил: – Давай лучше всё-таки кофе попьём. – Как знаешь. Но думаю, рано или поздно ему следует узнать о ней. И о том, что она приезжала за тобой. – Я не хочу говорить с ним об этом… – Зато ты бы с радостью поговорил об его пристрастиях, верно? Антон, так нельзя. – А так, как делает он – можно? – вспылил Шастун, громыхая стулом, на который хотел сесть. – Можно вышвырнуть нас сюда вдвоём и разбираться со всем в одиночестве? Ничего толком не объяснив? – Антон… Во-первых, он в любом случае не один. Во-вторых, если он отправил меня с тобой сюда – значит, он переживает за тебя. Это дорого стоит, уж поверь. – Ох, спасибо огромное за этот дар! – наигранно молился парень, привстав на одно колено. – Хватит выёживаться, тебе что, хуёво здесь? Здесь же есть абсолютно всё, о чём только можно мечтать! Сука. Бассейн. Баня. Кинотеатр. Бильярд. Две тачки в гараже пылятся. Иди, скатайся, может, проветришься, – Матвиенко захлопнул дверь кухни прямо перед носом у Шастуна. Да так, что у того в ушах зазвенело.       Он прекрасно понимал, что перебарщивает. Но ничего не мог сделать с волнением, которое охватывало его всё больше и больше с каждой минутой.       Антон боялся. Боялся, что что-то может пойти не так в его плане. Боялся, что Арсений останется ни с чем. Боялся, что Арсений узнает про Иру. Боялся, что Попов натворит глупостей, в конце концов. Шастун не такой уж и дурак. И, черт возьми, он боялся, что этой ночью он останется один в этом незнакомом, огромном, одиноком доме. И, вполне естественно, он переживал о том, что мужчина наплевательски отнесётся к его чувствам и вытрет об него ноги. Ведь Шастун решил именно сегодня поставить все точки над «и» и определиться с тем, кем они друг для друга приходятся.       Шастун шумно сглатывает и берёт себя в руки. Заварив, наконец, несчастный кофе, он выходит в гостиную с двумя кружками и присаживается рядом с Серёжей, протягивая одну из кружек с горячим напитком. – Лучше б что-нибудь поинтереснее подлил, – улыбается Матвиенко. – Да я бы с радостью, но тебе же ещё за руль. – Когда меня это останавливало, – одним глотком он опустошает пол кружки. – Ахаха, ну да. Хотя стоило бы вовремя остановиться. – Не переживай, моя крыша пока на месте. Если не брать во внимание детское одеялко, которым я укрываюсь. Но это не суть. – Если твоя на месте, так что тогда с Арсом? – Ну, сейчас вроде пока всё в порядке, – Матвиенко был крайне удивлен тем, как быстро Антон сменил тему. – Вроде или действительно в порядке? – Шастун выгибает бровь и старается не обращать внимание на то, что его руку обжигает кружка, которую он обхватил не за ручку. – Ну, по крайней мере, с появлением тебя – приобретение десятков лилий и мимолетных связей прекратилось. – Что ты имеешь в виду? – страх подкрадывался незаметно. Антон не понимал, к чему клонит Серёжа и ему почему-то жутко хотелось сменить тему разговора на что-то более понятное, чем Арсений Сергеевич. Например, на разговор о гидравлике. Почему-то эта тема казалась гораздо проще. – Каждая лилия в его доме – это очередная победа, – как можно увереннее говорил Матвиенко. Его будто с силой заставляли это делать. И это было практически так. Серёжа буквально боролся с собой, потому что хотел, чтобы Антон знал абсолютно всё. – Победа? Какая ещё победа? Над собой? Над поставленными целями? – Над людьми.       Антон ещё больше увяз в своих догадках и жаждал услышать ещё больше ответов. – По бизнесу? – воодушевлённо начал парень, заходя с самой выгодной для себя стороны. Ведь именно на этот вопрос он хотел услышать положительный ответ. – Нет. Над теми, которых он влюблял в себя, а затем выбрасывал на помойку. – Ты что несёшь такое? – Антон, мне кажется, что тебе уже не о чём волноваться. Это пройденная история. Это было полгода назад. Попов изменился, – хоть Серёжа и говорил об этом, он не до конца был уверен в своих словах. – Если ты просишь меня не волноваться, зачем же тогда рассказал? – а вопросы с небывалой скоростью копились и копились. – Так, к слову пришлось. Забей.       Антон намного настырнее, чем ты думаешь, Серёжа. – Серёж, скажи правду. – Какую именно? – смеётся парень и почесывает свободной рукой свою недлинную бороду. – Что произошло, когда ты забрал Арсения с важных переговоров? Как думаешь, я слишком сильно похож на дурака? – Нет, Антон, не похож. Но Попов мой лучший друг. Сам понимаешь. – И если это действительно так, я на все сто процентов уверен, что ваша дружба никуда не денется, если ты мне расскажешь. Серёжа, я хочу знать, что он там делал и значу ли я хоть что-нибудь для него или нет. – Ох, Антон, Антон. Я так тебе скажу. У каждого должны быть свои скелеты в шкафу. Будь то наркотики, мини-бар, плед с My little Pony или же комната, усеянная чёртовыми лилиями. А может быть даже и восемнадцатилетний детдомовский пацан, сводящий с ума и доводящий до передоза, – Матвиенко вглядывался в глаза парнишки напротив и никак не мог оторваться.       Антон немного напрягся и пытался вникнуть в слова Матвиенко. Он не понимал, где речь об Арсении, а где о Серёже. Парень напротив лишь неловко огляделся по сторонам, взглянул на часы и бросил скомканное: – Мне пора. Не скучай, – пожав Антону плечо, Серёжа поспешил удалиться. – П-пока, – хрипло ответил Шаст и уставился в окно.       Будь это обычная семейная поездка за город, парню было бы намного спокойнее и он мог бы занять себя чем угодно. Ведь здесь действительно есть практически всё. Но он почему-то решил остановиться на книгах в личной библиотеке Попова. В основном, они были о бизнесе, психологии, менеджменте. И лишь пара-тройка фантастики и одна единственная о любви. Обложка была содрана. Ни автора, ни названия. Ни даже первой и последней главы. Арсений, у Антона явно есть к тебе вопросы.       Чтение закончилось ровно через полчаса, и вот Шастун уже изнурялся перед окном, постукивая пальцами по подоконнику. «Я ведь сам подарил лилию. Я ведь сам принёс себя ему в жертву». Может быть. А может он выбрал другой ход для этой истории.       Шастун наконец понял, что настало время изучить дом. Парень не сомневался, что найдёт здесь что-нибудь такое же интересное, как и в том доме. Остановился он в комнате, заставленной горшками с землёй. «Здесь завяли все цветы». Трудно было не догадаться. Больше всего настораживало то, что Арсений, со своей преданностью, оставил их здесь умирать. Только вот Антон не знает, что Арсений пытался исправить всё до последнего. Только помогать нужно было вовсе не цветам.       Пока парень чах, в этой болью пропитанной комнате, Арсений не на шутку разыгрался. Его распирало от удовольствия. Он уже предвкушал завтрашнюю победу. Паша – его общий с Серёжей друг, опер, разложил всё по полочкам. Завтра они вместе накроют Эда. И тогда уж он не отвертится. – Ох уж и придурок ты, раз решил укусить руку, которая тебя кормит, – вслух смеялся Попов, прикладывая телефон к уху, чтобы вызвать такси.       На сегодня с него достаточно. Он и так слишком устал от этой суеты, переговоров и насилия собственного мозга. Ему нужна разрядка. Сейчас же. И кто же ещё это может быть кроме Антона? Никто. Ему нужен именно Антон. Он уже обжёгся, когда его вытаскивал Серёжа. Не так уж это и приятно было.       Мужчина снова туго перетянул себе руку, чтобы вены начали выпирать. Он, конечно же, думал о том, что, блять, ты делаешь, Попов. Но не хотел себе ни в чём отказывать. Арсений хотел верить в то, что ему можно абсолютно всё. Да и что обманывать, он хотел понять, что в этом находила его сестра. Он не видел другую сторону монеты. Не понимал и не осознавал того факта, что он ведёт себя прямиком на тоже местечко, рядом с Аней.       Игла медленно впивалась в вену и вытесняла все потусторонние предметы, которые могли попасться Повову на глаза. Он запечатлен именно на ней. Каждый его мускул ощущал, как что-то тёплое растекается по организму. Что-то, что заводит каждый нерв своими импульсами.       Арсений ждёт своё такси. Ждёт, когда накинется на своего «Антошу». Он совсем позабыл о том, что обещал ему разговор. Совершенно не подозревает о том, что сегодня ему хочет сказать Шастун. И вот, теперь просто едет и таращится в окно, нервно перебирая дипломат, стараясь не подавать виду. Молчал и лишь легонько кивал, когда водитель задавал вопросы, на которые можно ответить «Да».       Понять, где начиналась дорога, а где заканчивалась – было просто невозможно. Если бы не Шастун, который хоть немного привёл его в чувство, своим обеспокоенным голосом по телефону. Сердце Попова забилось в большей степени. Ему не хотелось так просто проебаться перед Антоном.       Выйти из машины казалось Арсению самой сложной и невыполнимой задачей на свете. И она таковой и была бы. Если бы он не лицезрел Шастуна на веранде, что подбочившись ожидал мужчину. С самой что ни на есть искренней улыбкой. Собравшись с мыслями и силами, Попов отдал таксисту деньги и вышел из машины, словно грациозная лань.       Антон не мог свести глаз с Попова. Он так ждал его. Так хотел уличить этот момент, когда мужчина приедет. Так хотел забыть обо всём, о чём разговаривал с Серёжей. И невероятно сильно хотел кинуться к нему с объятиями. Но Шастун выжидал. Выжидал, пока такси уедет достаточно далеко, а Попов будет достаточно близко.       И вот, наконец, он обнимает Попова, который ответил на это объятие и обхватил Шастуна за бедра, приподнимая и усаживая Антона на перила веранды. – Боже, ты что творишь, мы же на улице, – возмущённо выдыхает Шаст, но не в силах сопротивляться сладким поцелуям, выгибает шею мужчине на растерзание. – И что, тут всё равно никого нет, – протягивает Арсений и вдыхает знакомый запах, позволяя внутреннему «я» верещать от восторга этой долгожданной встречи наедине.       Антон, пересиливший себя, соскакивает с перил и хватает Арсения за руки, чтобы тот больше к нему не притрагивался. Шастун нашёл в себе все-таки силы сдержать себя и перейти к разговору. И начал, естественно издалека: – Ты голоден? – Совсем нет. Я голодаю только по тебе, – мужчина рывком притягивает парня к себе и продолжает целовать тонкую шею. – Стой, стой, – смеётся Антон, выставляя руки перед собой и снова отталкивая Арсения. – Пройдём в дом, я очень ждал тебя. – Хорошо, – Попов еле заметно улыбается и этого было Антону достаточно, чтобы позабыть обо всех своих бедах и проблемах. Но ведь Попов обещал разговор и от него никуда не деться. Поэтому Шастун проводит Арсения на кухню, включает чайник, и, якобы невзначай спрашивает: – Что теперь будешь делать с компанией? – Ничего особенного, – вяло и устало пожал мужчина плечами. Его потихоньку отпускало. – В смысле? – Антон негодует. Неужели Арсений снова ничем с ним не поделится. Неужели Шастун пустое место для него. – В прямом. Этим теперь займутся правоохранительные органы. В частности, наш с Серёжей общий друг. Завтра мы накроем воришку чужих баблишек, – Попов чётко и ясно дал Антону понять, что готов обо всём рассказать. Шастун спокойно кивнул головой и облегчённо выдохнул. – Спасибо, Шаст, – мягко и сладко прошептал Попов. Так, что колени сами подкосились. – Хуй с ним, с этим чаем, – Шастун стянул с себя толстовку и стоял с абсолютно голым торсом посреди кухни. – А я о чём, – с воодушевлением подхватил Попов и уставился на вздымающуюся и опускающуюся грудь парнишки. Он будто изучал карту. Каждая родинка отпечатывалась на карте, которую Арсений рисовал у себя в голове.       Десять секунд. Двадцать. Тридцать. Оба стоят друг напротив друга, молчат и лишь изучают очертания тел. Попов забылся. Антон делает шаг к нему навстречу и мужчина развязывает давящий галстук и начинает расстёгивать пуговицы на этой чёртовой рубашке. – Сука, как же сло.... – Давай я, – Шастун мягкими пальцами обхватил дрожащие руки Арсения и аккуратно расстегнул его рубашку, спуская её с его плеч.       Попов внимательно следит за движениями Антона и не может поверить в то, что он видит. Этот парень идеален. Он приходил к нему во снах. Ему не мерещится. – Можно дальше я?       Шастун не может отказать и опускает руки. «Боже, возьми меня всего». Сегодня, господь тебя услышит, Антон.       Мужчина был ненасытен и беспощаден. Притащив Антона в спальню, он не отпускал его ни на мгновение. Он сильно вцепился своими пальцами в его худые, уязвимые кисти. А языком без остановки изучал впадинки над ключицами, мягкую кожу на груди и такую любимую, сладкую, горячую шею. – А-а-арс, – стонал мальчишка под Поповым с прикрытыми глазами. Арсений, конечно же, слышал его. Слышал и ухмылялся. Гордился сам собой. Гордился этой победой. Гордился тем, что не прогадал. – Терпи, малыш, терпи, – ласково шепнул он ему на ушко и непроизвольно сглотнул от переизбытка слюноотделения при виде своего «совершенства».       Антон же посчитал, что и Попову неплохо бы побывать в его шкуре. Поэтому Шастун одним рывком переворачивается так, что оказывается сверху. Арсений лишь слабеет от этих горящих зелёных глаз, что пожирали будто изнутри. Парень ласкает грудь мужчины и медленно целует в губы, так, что у Арсения сводит все органы. Опускается чуть ниже, проводит кончиком языка по торсу, всё сильнее ухватываясь за руки Арса, чтобы не потерять его вновь в темноте, тишине.       Шастун борется с желанием задать тысячу и сто вопросов. Как же хочется просто утопать в бездействии и получать неземные ласки от мужчины снова и снова. Но взгляд сам зацикливается на рука Арсения. Сейчас Антон видит здесь совсем не эстетику. Он видит боль. Боль, которая затрагивает каждую клеточку его тела и кровоточит где-то у самого сердца. «Зачем, Арсений. Зачем ты это делаешь со мной?»