Испорченная Лилия

       Ты не прекратишь тонуть в этом дерьме, пока не найдёшь себе цель. Пока не найдёшь истинную причину, по которой хотелось бы жить. Хотелось бы просыпаться каждое утро и следовать за ней. Или пусть даже «за ним». Малейшее дуновение ветра, раздувающее огромные паруса, не в твою пользу, и корабль плывёт уже не туда, куда тебе нужно. Но всё это давно для староверов. Просто тебе уже давно пора понять, что есть катера и пароходы, которыми мы вправе управлять сами. С наибольшей точностью.        У Шастуна голова была пуста. О чём можно писать, если переживания затмили все остальные чувства. И даже не позволяют поймать вдохновение ни на секунду. Хоть об стену бейся – не выходит. Пальцы просто напросто отказывались держать даже карандаш, не говоря уже о гитаре, которая беззаботно по приезду валялась в коридоре в чехле.       В кармане джинс лежала записка. «9». Она ощущалась. И плевать, что она была свёрнута в два раза и была безумно тоненькой. Она колола только одним своим присутствием, блять, задницу Антону, как иголкой. «Хочешь песню?! Будет тебе песня!»       Но парень прекрасно осознавал, что это не его стиль. Он не может выплескивать свой гнев в музыке. Ему хочется трепетать. И говорить о возвышенном чувстве... возвышенном. А ведь и правда, может оно уж «слишком» возвышено? Может, это вовсе не то чувство, которому стоит уделять столько времени?       Ему хочется верить, что он тратит своё время на Арсения не в пустую. И плевать на то, что он и не особо-то дорожит каждой секундой своего времени, ведь кроме Арсения у него, по сути, никого и нет. Так что он может себе позволить окунуться в «это» с головой. Или не может?...        Матвиенко делает глубокий вдох. Максимально незаметно, чтобы спутница, сидящая позади него, ничего не заподозрила. Серёжа понимает, что и двух слов связать не сможет. А если девушка начнёт с ним спорить, так и вовсе - промолчит. В какой момент его задница повернула ни туда? В какой момент ему приспичило приклеиться к Антону и вызвать Иру, чтобы та хоть как-то повлияла на парнишку? Матвиенко проебал этот момент. А сейчас, пытается всё исправить, потому что понимает, что дело хуже некуда и Шастуну уже глубоко посрать на ту семью, что у него была. И девушка не в силах вернуть всё на свои места. Антон по уши в грязи. А ещё точнее – в Арсении. – Ир, я отвезу тебя сейчас в аэропорт... – Хорошо, – как послушная собачка кивает Кузнецова, не позволяя Серёже закончить. Парень от такого неожиданного ответа чуть не надавил на педаль газа. Но крайне был благодарен всевышнему за то, что девушку не пришлось убалтывать и объяснять ситуацию. – Ты может хочешь поесть? Давай перекусим где-нибудь? – спустя час открыл рот Матвиенко, уже на месте, на котором они должны были быть. – Нет, спасибо, – улыбнулась Ирина и закусила губу, от того, что боялась, что её новый знакомый услышит это громкое урчание в её животе. Она не будет тратить своё время на глупую болтовню за столом с малознакомым человеком. Ей нужно что-то решить прямо сейчас. – Ладно, я пойду. Спасибо за приём, спасибо за то, что открыл глаза и помог найти Антона, – и для большей убедительности девушка добавила, – теперь я вижу, что он в надёжных руках и мне можно со спокойной душой вернуться домой, – наглая и подлая ложь. – Погоди, – ухватывая Кузнецову, открывающую дверь, за локоть, Серёжа опомнился, – в любом случае, звони ему периодически, я уверен, он в тебе нуждается. Также как и раньше, – скомкано и неразборчиво закончил Матвиенко. – Не думаю, – ухмыльнулась девушка и покинула автомобиль.       Солнце не слепило глаза, потому что было окутано грозными тучами. И нет, это ещё не капли дождя стекали по щекам Ирины. Это не дождь. Это её тоска. «Глупый ты, Серёжа. Думаешь я всё оставлю вот так».       Попову понадобилось ровно три секунды на то, чтобы вспомнить кто такой Стас, и что он из себя представляет. Несмотря на то, что доверие у Арсения он не вызывал, Павел ручался за этого парня как за собственного сына. А, точнее, говорил это, мягко говоря, не сильно-то и убедительно. И теперь, оба мужчины сидят в глубокой тишине, наблюдая за тем, как за окном всё больше сгущаются тучи, придавая этой обстановке ещё более тяжелый вид, чем есть сейчас.       Арсению хотелось бы присесть и всё обдумать на сотню тысяч раз, как обычно ему приходится делать на своём нелегком рабочем месте. Но, и время, и возможности его явно подгоняли. – Хорошо, допустим. А что дальше? Думаешь Эд согласится? А если он всё поймёт? – Арс, да с чего вдруг он должен понять? Эту встречу назначил он сам. Вслушайся. Он. Лично. К такому Эд действительно не будет готов. Уверен на сто процентов, что его яйца сейчас в максимально расслабленном состоянии, судя по тому, сколько он дует в день и сколько бабла поднял. Стас сделает «якобы» выгодное предложение. А там уже дело техники. Шеминов не первый год со мной работает. Фишка в том, чтобы Эд притёрся к Стасу. И уж тогда можно будет брать с поличным. Через пару дней, - Добровольский сложил руки на столе и уставился на Попова. – Хреново это всё, Паш. Блять, да всё, что идёт не через меня, кажется мне хреновым! – Арс злился. Злился на самого себя за то, что позволил себе такую осечку. И всё из-за какого-то несчастного сопляка. С которым по факту, уже давным давно пора завязывать. Иначе Арсений снова увязнет в этой пучине. – Добровольский, если вот это вот дерьмо не сработает, знаешь сколько ты мне будешь должен? – вспыхнул мужчина и подошёл чуть ближе к Паше. – Понятия не имею. Полиция чеков не выдаёт, – ухмыльнулся тот и сам порадовался своему остроумию. – А в клинике как раз-таки дают. – Это ты о чём? – Паша замер, как только начал приподниматься со стула. – Неважно. Паш, надеюсь на вашу безупречную работу. Этот бизнес для меня очень много значит, – после этих слов, внутри Попова что-то щёлкнуло. А насколько много он для него значит? Даже если всё рухнет, он уже кое-что обрел. Кое-кого… Но, блять! Как же ему не хочется мириться с этой мыслью. Нет. Попов просто помогает мальчишке двигаться дальше. Не более. Он сможет расстаться с ним также легко, как и пригласил в свой дом. По крайней мере, он думает, что это так. – Арсений, я здесь не просто в роли какого-то циничного копа сижу, если ты не заметил, – Добровольский подошёл к Попову и протянул ему руку, – Я здесь ещё в качестве твоего друга, – мужчина ответил на крепкое рукопожатие и открыл перед Павлом дверь. Тот не мешкая и не стопорясь, покидает кабинет.       Холодный взгляд в никуда. Тяжёлое дыхание. Непонятные мысли в голове и полный абсурд, происходящий снаружи. Попов не беспокоился больше о своей компании, о своих магазинах, брендах и прочей ерунде, на которую он убил столько лет, и потратил столько сил. Ему захотелось биться о стенку головой, вспоминая о том, для чего изначально он пустил мальчишку в свой дом. Но, к глубокому его сожалению, другого развития событий и быть не может. Потому что отношения для Арсения – это оковы. Это кандалы. Это адская пытка, несравнимая со вкусом свободы, которая для него ничем не заменима. Которая, пускай порой, даже достаётся ему сложно. Но она так ему необходима. Он привык быть слишком самостоятельным. Антон задушит его. Если вдруг когда-то влюбится в Арсения – он утопит его в своей любви. Поглотит это яркое солнце. К чему Попов совершенно не готов.       Пока Арсений невозмутимо подкуривал сигарету прямо в своём кабинете, на другом конце города должна была состояться встреча. Эдуарда и Станислава. Но, совершенно спокойный Попов даже не подозревал о том, что обе стороны были знакомы друг с другом очень давно и были готовы к этой «первой» деловой встрече.       Дождь разошёлся не на шутку, и мужчина, слегка съёжившись, поправляет мокрые волосы, стараясь как можно сдержаннее улыбаться. Это Станислав Шеминов. И он как никто другой знает Эдуарда как облупленного. Практически с пелёнок. Только вот Павел об этом не знает. К счастью, или к сожалению – он понятия сейчас иметь не может. Зато вот Выграновский, на все сто процентов уверен, что это ему только на руку.       Этот день ужасно давит абсолютно на всех. Не говоря уже об Ирине, что металась битый час по разным отелям. Но в очередной раз её то не устраивала стоимость, то кровать, то расположение душа чуть ли не в подвальном помещении. Выбирать долго не приходится, да и вариантов не особо много с её целевым отбором по цене. Её бюджет на данную минуту был рассчитан еще как минимум на неделю проживания в этом отеле и скромное питание. Что она собирается делать? Она сама не знает. Но совесть и любовь к «брату» грызли её изнутри. Она почему-то решила, что это её долг – вытащить Шастуна отсюда. – Да, – с выдохом ответила девушка на телефонный звонок, падая наконец на кровать. – Я тебе звонила уже семь раз, и ты ни разу не подняла трубку! Что происходит? – на другом конце чуть ли не взрывалась от истерики и паники Ирина мама. – Молодец, поздравляю. Восемь – твоё любимое число, – совершенно спокойно и размеренно отвечала девушка. Просто у неё уже не было сил даже на какие-то телефонные разборки. Всё, чего ей сейчас хотелось, так это сменить поскорее всю эту мокрую одежду и принять душ. Но, она прекрасно понимала, что маме будет на это далеко посрать, поэтому даже не горела желанием о чём-либо говорить. – Ира! Я же не тиран какой-то. Я просто беспокоюсь, ты в другом городе и… – Мам! Прекрати ломать комедию! Я в родном городе! – Кузнецова поджимает губы и сменяет лежачее положение на сидячее. – Но ты совершенно одна! – Ничего не хочу слышать об этом! Антон тоже – совершенно один! Но никто из вас не подумал об этом. Вы жалкие. Просто ужасные. Хочешь жестокую правду? И ты и папа – вы упали в моих глазах! Я вообще не хочу, чтобы нас связывало что-то общее! Я ненавижу вас за этот поступок! – Ира замолчи, – дрожащим голосом говорила женщина. Было слышно, как она начинает плакать. Она явно не хотела этой ссоры. – Так нужно было. – Кому нужно было?! – Это неважно. Ирина, скажи, когда ты вернёшься? – Не раньше чем через неделю, – сквозь зубы цедит девушка и понимает, что больше ничего она от матери не добьётся, а только введёт её в ещё большую истерику или глубокую депрессию. – Хорошо, – уже тихо отвечает мама и добавляет: – Бери, пожалуйста, трубку, когда я тебе звоню. – Обязательно, – как можно мягче выговаривает Кузнецова и тут же сбрасывает.       Как бы ей не хотелось тихо и спокойно провести вечер, как бы ей не хотелось отвлечься от Антона буквально на несколько часов – она не могла себе этого позволить. Потому что как только она открыла дверь в ванную, в комнату неожиданно кто-то постучал.       «Да блять, какого черта!» – негодовала девушка от того, что ей не давали ни покоя, ни уединения. – Кто там? – как можно громче крикнула Кузнецова, стараясь не приближаться к двери, сохраняя свои силы. Потому что она уже была готова к тому, что это кто-то из персонала отеля и у неё на языке вертелся ответ «Мне ничего не нужно». – Это Серёжа. Я думаю, тебе следует открыть, – тихо звучал голос парня в коридоре. Ирина прикрыла лицо ладонями, пытаясь спрятаться от этого всего. Но ей же было, не пять лет, чтобы зажмуриться и избавиться от кошмара. Матвиенко не испарится и не уйдёт, раз он уже пришёл сюда.       Девушка робко открыла дверь и слабо улыбнулась. Кажется, самой дебильной улыбкой на свете. Она не источала ни злость, ни доброту, ни радость. Ни-че-го. Она была кривой и неказистой, от того, что Ира не понимала, что происходит и почему Серёжа сейчас снова с ней. – Пригласишь? – Матвиенко заглянул в номер и окинул быстрым взглядом мокрую девушку. Он видимо посчитал, что десяти минут Кузнецовой хватит на передышку и на то, чтобы переодеться. Но, как он сам убедился – этого оказалось недостаточно. Но и сидеть допоздна в машине он тоже не собирался. – Что ты здесь делаешь? – отходя от двери и позволяя парню пройти внутрь, интересуется Ира. – Слежу за тобой, – ухмыляется Матвиенко и снимает с себя кожаную куртку. – Это не смешно, – сглатывает девушка и, оступаясь, слегка теряет равновесие. – Да, понимаю. Мне всё это тоже кажется не смешным. Так вот, вкратце о том, что я здесь делаю. Для начала, я бы конечно хотел поинтересоваться об этом же у тебя? Какого черта ты не уехала? – Ты решил, что я так просто его оставлю? – сложив руки на груди и ухмыляясь, фыркнула девушка. – Но в прошлый же раз оставила, – моментально ставит её на место Матвиенко, бесцеремонно проходит в комнату прямо в обуви и усаживается на кровать. – Что ты хочешь от меня? – уже не так пафосно спрашивает явно подавленная девушка. – Я хочу, чтобы ты ничего не смела предпринимать. И это даже скорее не просьба, а угроза, в некотором роде. Я это говорю не потому, что я такой злой, – смеётся парень, поправляя аккуратно завязанный хвостик на голове, – а потому, что ты появилась не в самый лучший период жизни Арсения Сергеевича. – И что это значит? – облокотившись о стенку, недоуменно захлопала глазами Ирина, которую данная ситуация начинала уже подбешивать. И, казалось, ещё секунда, и девушка просто вышвырнет этого неадекватного прямо через окно. – Не могу сильно распространяться. Но я тебя предупредил. Позаботиться о безопасности Антона мы ещё хоть как-то сможем, но вот ты – не входила и не входишь в наши планы. Если на тебя выйдет хоть одна живая душа, и Арсений Сергеевич об этом узнает, – парень вальяжно встал с кровати и осмотрел эту, по его понятиям, «бичевню», – он будет злиться. Ой, как злиться. А злой папочка – плохой папочка. И даже твоему Антоше не поздоровится, – Серёжа хмыкнул, а затем выдохнул. Девушка только размахивала руками и пыталась набрать воздуху в лёгкие, чтобы хоть что-либо сказать. – Что ты несёшь? Какой нахуй папочка?! Причём здесь Антон? – Позволь, Арсений Сергеевич «Отец» компании. А насчёт Антона. Ты как никто другой знаешь, что Шастун связан с ним напрямую. Хватит изображать из себя дурочку. Бизнес катится сейчас коту под хвост, не попадайся на глаза, – шипит Серёжа и проходит к выходу. – Постой, постой, – хватает за локоть девушка парня, - что ты мне предлагаешь? – «Сообразительная» – думает Матвиенко и машинально улыбается сам себе. – Вот номер. Позвони или напиши, как будешь готова, – Кузнецова даже не услышала, как захлопнулась дверь и не обратила внимания на то, что стоит в ступоре с номером в руках уже как две минуты. Настолько быстро это всё произошло.       Ирина никогда не верила в свою сообразительность, но по глазам Серёжи просто невозможно было не понять, что ему кое-что нужно от неё. И Матвиенко естественно готов был пойти на равноценный обмен. Она помогает ему, а он помогает ей. А ещё точнее, он помогает ей вернуть Антона домой.       Слякоть и одиночество. А запах, скорее – тоски. Матвиенко стоял возле своей Шевроле и курил. Какого черта он опять творит?       «Да, спасаю, блять, вас опять всех!» – Серёжа бросает недокуренную сигарету на землю и садится в машину, громко хлопая дверью. Будь бы рядом Арсений, парень богом клянётся, тот бы прибил его за такую быструю езду по мокрой дороге. «Но мне поебать вообще, знаешь, Арс».

Арс 20:45 Можешь не приезжать за мной, я доберусь на такси. Сходи лучше в дом и узнай, всё ли там в порядке, а то вдруг уборщица уже полдома вынесла.

Матвиеныч 20:48 Всё шутите, Арсений Сергеевич? Это хорошо. Не переживай, зайду.

Арс 20:49

Спасибо.

      Попов складывает телефон в карман брюк и ходит из угла в угол. Голова болела, шея ужасно затекла, ноги гудели, а живот страдальчески сообщал о том, что Арсений ходит голодный с самого утра.       И мысль о том, что ни Паша, ни Стас не написали ему о том, как всё прошло его убивала. Он в очередной раз убеждается, что он должен делать всё сам. Дозвониться до Добровольского не выходит, а номера Станислава у него и вовсе нет. Остаётся попробовать каким-то образом пересечься с Эдом и остаться незаметным. Или наоборот... как Попов и любит. Быть ой как заметным!       Настолько вкрадчиво, и неразборчиво Антон силился изложить свои мысли на бумаге. Но они были не те. Совершенно не те. То что он хотел сказать, давно вертелось на языке и пока что, не хотело превращаться в песню.       Вернувшись с кухни в зал, с бутылкой рома, Шастун облокотился о подоконник и уставился на мокрую, едва шевелящуюся листву деревьев. Сделав глоток, он повернулся в комнату и пялился на полки с книгами. Которые, между прочим, стали чистыми, благодаря Антону. Парень пол дня убил на уборку, в затем ещё и на готовку. Правда, готовка заняла чуть ли не вдвое больше времени, потому что первый его бефстроганов послал его куда подальше и был неимоверно отвратительным.       А ещё более отвратительным был этот вечер в одиночестве. Как бы странно это не звучало, но парень разрывал себя буквально на кусочки. Потому что, Арсений, по всей видимости, мужчина не его калибра. Это было понятно с самых первых дней. С самой первой секунды их встречи. Он предоставленный воле судьбе щенок, а Попов – сильный, взрослый мужчина, сам управляющий своей судьбой. Шастун клянётся, он даже уже смирился с этой любовью к кистям, лодыжкам, ключицам. Чего таить, эти его замашки превращают каждую их встречу, каждую их связь в дикий, страстный секс. Сказать, что Антону это не нравится – обмануть самого себя. Но на этом далеко не уедешь. Как и сейчас, например. Шастун хочет быть рядом с Арсом. Знать, что происходит с ним, а не сидеть до глубокой полночи, как убитая горем домохозяйка.       Ещё пять минут. Шастун. У тебя не так много времени сейчас.       «Тряпка» – Антон делает очередной глоток и открывает окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух и хоть немного прийти в себя.       Потряхивая своими браслетами, парень плетётся до столика, на котором лежал его телефон. Ни одного уведомления за весь день. Ни одной смс. Ни одного звонка. «А правильно ли это?» – Шастун, согласись, что ты хочешь это сделать. Ты должен это сделать. Просто обязан.       Собравшись с мыслями, парень слегка потёр переносицу и зажмурился, как будто в лицо били яркие солнечные лучи. Вдох. Выдох. «Ему это не нужно» – ему это нужно, Антон, прямо сейчас.        Громко выдохнув в очередной раз, Шастун разблокировал свой телефон, нашёл нужный номер телефона и написал смс. Всего лишь из двух слов. Которые вертелись в голове вторые сутки.       Мужчина лежал на мокром асфальте и едва различал – свет это фонарей или восходящего солнца. По опухшему от ссадин лицу стекали капли, начавшегося три минуты назад дождя. Темноволосый улыбнулся сам себе. Но тут же скорчился от боли, которая стянула живот в тугой узел. Дождь слегка размыл кровь над бровью и продолжал что-то неистово нашёптывать, пока этот шёпот не прервал звук, оповещающий о том, что у данного абонента новое смс сообщение. Мужчина неловким движением достал телефон из кармана брюк, продолжая мокнуть на асфальте. Несмотря на все остальные части тела, глаза его не подвели.

Антон 00:03

9. Я уже.