Испорченная Лилия

Два часа назад       Ситуация из ряда вон выходящая. Мужчина не привык к такому. Не привык к тому, что что-то находится не под его контролем. Как вернуть всё на свои места и быть в курсе дальнейшего развития событий – он знал. Правда, этот вариант отмели бы все его друзья. От Позова, которому периодически посрать на Арсения, вплоть до Антона, который закатил бы истерику. «Нет, Антоша у меня мальчик умный, сдержанный. В конце концов, он бы просто плюнул в меня», – улыбнулся собственным мыслям Попов и залез в телефонную книгу. Быстро отыскав номер, подписанный как «СМС», мужчина поспешил написать:

Через 2 часа на прежнем месте. Мне нужна десятка. Наличные.

      Арсений уже очень давно не пользовался данной схемой, но на все сто процентов был уверен, что у человека, которому он отправил данное сообщение, давным-давно записан его номер. А ещё, он также был уверен в том, с кем связан этот человек. Буквально через две секунды, после того, как Попов отложил телефон на стол, чтобы поправить пиджак, пришло ответное смс:

Через 1,5.

      Попов вызывает такси, а потом совершенно игнорирует все последующие звонки с разных номеров.       Добровольский вытирает рукавом рубашки пот со лба и ничего не может понять. Паниковать ему или радоваться. Плакать или смеяться. – Грустить или дрочить, вот в чём вопрос… – Паш, это пойдёт нам на пользу, как ты не поймёшь, – Стас ехидно улыбался и прокручивал телефон в руке, откинувшись на спинку стула. – Согласись, он сейчас поведётся на то, что мы когда-то с ним дружили. Он будет думать, что у него всё под контролем. – Шеминов, ты меня иногда поражаешь. Я уже хотел было тебя назвать предателем или принять за воспитанника Сатаны. И ты мне теперь говоришь, что сможешь притереться к нему ещё ближе, чем мы могли бы мечтать. Как я могу тебе доверять? – Павел нервничал, но показывать это своему подчинённому не желал. Это неправильно, и он не хотел бы казаться уязвимым. – Паш, ты довольно-таки долго со мной работаешь. И, согласись, что выгоды от того, что я буду сотрудничать с Эдом – ну никакой. А если мы поможем Арсению Сергеевичу, то он может неплохо и похвалить. Я слышал, он очень благодарный человек, – прищурился Стас и отложил телефон, подходя к окну. – Сейчас, самое главное, чтобы Попов не начал действовать сам и не спугнул наживу, – глаза уставились на прекрасный алый закат. Таких закатов было сотни и тысячи, каждый день. Но сегодня он будто бы выглядел как-то иначе. – Так, и каков твой план теперь? Раз мы сошли с основного, – Добровольский подошёл ближе к парню и облокотился о подоконник. – Будем подписывать договор. Он не сможет уговорить Арсения отписать ему клуб полностью, со всеми примыкающими. Я имею в виду и бар, и кафе… – начал перечислять Шеминов. – Я понял, понял. А что дальше? – Суть в чём. Пока Выграновский думает, что я лжекоп, я остаюсь нормальным копом. Хочу вывести его на те условия, что я – уговариваю Попова отписать ему эту сеть, намекая на то, что это якобы план, а он – вписывает меня в договор как управляющего. Грубо говоря, я, таким образом, якобы стрясу с него долю. – Погоди, погоди, – Павел наконец-то заулыбался во все тридцать два, – А дальше, по пункту, который будет скрыт в договоре? – Именно. О том, что права, по праву перейдут к управляющему, после его назначения. По такой же схеме мы вернём сеть Арсению. Но тогда есть одна небольшая загвоздка, – Добровольский стоял и любовался своим учеником, будто с момента их знакомства сто лет прошло. Он так им гордился.       Сказать, что Стас лучший друг Паши – ничего не сказать. Эдуард бы расстроился, узнав о том, что Шеминов ему лжедруг. Даже не так, он бы прострелил ему колено и бросил истекать на улице кровью. Выграновский не привык отпускать людей от себя безнаказанными. – Фактически – никто не нарушит закон в данной ситуации и мы чисты, и он будет чист – тут скорее будет вопрос к его внимательности. А где гарантия того, что он не будет травить дальше душу Арсению? Нам нужно вынудить его на преступление. Но он не такой придурок, как хотелось бы. Его нужно знатно спровоцировать. – Ну, в провокациях ты мастак, даже спорить не буду. Придумаем что-нибудь, – сказать по правде, Павел очень сильно хотел домой, к своей жене, в тепло и уют. Все эти заморочки крайне надоели. Поэтому он хотел поскорее свести на нет этот разговор. – Давай завт… – Я слышал, у Арсения Сергеевича есть спутник? – перебил парень своего начальника и даже ни разу не запнулся. Это у него было в порядке вещей.       Опешивший Добровольский почесал затылок. Тема сама себя нашла. Паша не хотел выдавать Попова с потрохами, но, видимо, Стас был более проинформирован, чем он сам. – Только не говори, что… – Именно Пашка, именно, – похлопал он друга по плечу и звонко засмеялся. – Есть пара мыслей на этот счёт.       Добровольский уже прокручивал в голове сотню и тысячу раз момент, в котором Попов пристреливает его, вгрызается ему в глотку, вывозит в лес и заставляет капать яму, или топит в джакузи в своём загородном доме. – Ты точно чокнулся, – вздохнул Павел и готов был соорудить виселицу под потолком. – Надеюсь, ты из своих соображений, не захочешь спрашивать Попова о разрешении? – Ну, ты же понимаешь, что это просто необходимо? – Когда это было так важно? – Шеминов не отступал и сверлил взглядом мужчину напротив. – Чёрт с тобой. Делай, как знаешь. Твой репертуар очень разнообразен и эффективен. Стас. Блять. Прошу тебя. Запомни это слово. Что я многое тебе позволяю, потому что ты «э-ф-ф-е-к-т-и-в-е-н». – Понято, принято, босс, – ухмылка слезла с лица Станислава, и он помчался к двери. – Удачно провести вечер с семьёй, Паш, – крикнул парень напоследок и хлопнул дверью.       Одному только богу известно, на что Павел подписался. Он и сам не понимал, к чему это может привести и что случится, если всё прогорит. Одно единственное дело может разрушить не только жизнь Арсения, но и теперь Антона, а впоследствии и Серёжи, и Ирины, и стопроцентно вероятно – жизнь Павла тоже. Поэтому, самым разумным поступком он посчитал звонок Попову, на который тот, почему-то не захотел отвечать.       Каждый в этот вечер был занят своими делами. Кристина с Димой бездумно перебирали документы, пытаясь помочь Арсению, то и дело, срываясь то на поцелуи, то на длительный секс. Ирина прокручивала разговор с Серёжей, прогуливаясь вокруг отеля и силясь не набрать Антону. Матвиенко кричал в своём автомобиле и бил руками по рулю, уже не сдерживая никаких эмоций, потому что Стас, в свою очередь, попросил о его помощи. И, конечно же, он… виновник сего торжества – Арсений Сергеевич. Куда без него. Он творил какую-то полную хуйню.       Арсений Сергеевич Попов – 24-х летний основатель бизнес-центра по продажам и сети крупных баров, клубов, кафе и шоурумов в Санкт-Петербурге выглядел сейчас не так, каким был буквально месяц назад. Куда делась та вальяжность? Та холодность и то пристрастие к манерам и длине подворотов на своих брюках? И, если бы вдруг кто-то заикнулся бы об этих изменениях или даже готов был бы поспорить с ним, мужчина поклялся бы даже на собственной крови, что дело тут вовсе не в Антоне, парниша ни при чём. Всё дело в обстоятельствах, которые закрутились вокруг него. Попов отрицает значимость Антона в его жизни.       Вот даже сейчас, он не берёт трубку, хотя понимает, что тот волнуется. Мужчина лишь сбрасывает вызов и скалится за это сам на себя. Даже если Антон раньше и питал какие-то иллюзии к Арсу, то сегодня Попов их точно хочет развеять.       «Вот прикол, кукловоду надоело играть в свои куклы» – совершенно случайно вспомнил Арсений слова своего лучшего друга. Однажды у него была такая ситуация и он вовремя успел отпустить человека. Как сказать успел… Серёжа настоял. И, вполне возможно, тот человек уже даже не злится на него.       Хотя нет, пиздёж это полный! Конечно, он злится! Иначе он не хотел бы сейчас отобрать его бизнес! Иначе он не сидел бы сейчас с ледяным взглядом и волчьим оскалом в ожидании недобросовестного покупателя.       Этот вечер тянулся для Антона слишком медленно. Как в тот раз. Но сегодня он просто не мог себе позволить просить помощи у Серёжи. Уж слишком глупо это будет. Матвиенко это вообще не должно заботить (так думал Шастун, хотя самого Сергея, на самом деле, волновало намного больше).       Длинные пальцы только то и делали, что листали ленту инстаграма вверх и вниз. Бесполезное занятие убивало парня ещё больше. Боже, как бы он хотел сейчас высказаться Арсению. Без всяких рамок и границ, которые они сами понастроили.       Откупорив бутылку уже белого полусладкого, Антон уселся за рабочий стол, и уже хотел было начать писать о своих чувствах, как вдруг его что-то дернуло. Остановило.       «Я так больше не могу», – психанул парень и откинул ручку куда подальше, продолжая осушать бокал с вином. «Это выйдет не песня, а соплежевание и пиздострадание!» – и откуда только в этом божьем одуванчике зарождался такой хаос. Шастун накинул куртку, висящую в прихожей, и выперся на улицу босиком. – Какой великолепный закат… а тебя нет рядом, – прошептал Антон, подкуривая сигарету, и дополнил: – и никогда не будет.       Хватит смотреть на всё в розовых очках. Было совершенно очевидно, что Антон игрушка в сильных руках большого дядечки. И, к сожалению, Шастун не знал, насколько сильна хватка Попова и сколько он так ещё протянет. Антон просто душил себя ложными надеждами и доводил до изнеможения воспоминаниями о первых днях с Арсением Сергеевичем. Телефон которого по-прежнему молчал.       Таксист так резко затормозил, что Арсений чуть не въехал лицом в приборную панель, если бы не его бдительность и не ремень безопасности. – Ты ебанутый? – Попов уже не стеснялся в своих выражениях. Ему было плевать, кто и как его воспримет. – Извините, – с некой ухмылкой прошептал водитель, не подавая виду того, что он вот-вот засмеётся. – Я не понял, я что-то смешное сказал? – крикнул Арсений и, не получив ответа от водителя, только услышал как его дверь открылась и знакомый голос, повторивший: – Да сука, я не понял, он что-то смешное сказал? – со злостью выплюнул парень, который залез в автомобиль всем своим торсом, от чего Попову пришлось вжаться в сидение, несмотря на то, что тот был худой как скелет. – Я не слышу ответа? – почти брызжа слюной как дикий доберман, сорвавшийся с цепи, рычал нарушитель личного пространства.– Значит всё-таки тупой! – худые, но цепкие пальцы ухватились за воротник водителя и с силой толкнули его на руль. А затем дважды, а затем и трижды. И только после пятого раза, парень слегка притормозил и всем своим видом показал своё отвращение к этому водителю. – Впредь, будешь аккуратнее возить значимых людей! – парень сморщился так, что татуировка на его носу потеряла смысл, а скулы яро разрезали темноту. Казалось, он вот-вот плюнет, но ему хватило сил самоконтроля, и он высунулся из машины, параллельно отстёгивая пассажира и вытаскивая его за собой. – Какого хуя? – выпрыгнул осунувшийся Попов, отряхивая свой пиджак, под звуки разрывающегося мотора машины, которая, по всей видимости, уже мчала отсюда подальше. – И тебе доброй ночи – хуй беспозвоночный, – улыбка растеклась по его лицу. Эд мало когда улыбался, но сегодня был особенный день. Как впрочем, и все предыдущие, проведённые с Арсением.       На улице уже давно стемнело, и начали работать фонари, свет которых едва позволял разглядеть Арсению когда-то знакомое лицо. Выграновский изменился. Но не так конечно, что его бы было не узнать при свете дня и на расстоянии двух метров. Но прямо сейчас Попов чувствовал, как у него сосало под ложечкой и кишки, будто кто-то вспорол и выпотрошил, потому что человека, который сейчас перед ним стоял, он не мог узнать, да и даже не пытался. Эд стал еще худее, чем прежде, татуировок стало вдвое больше, чем прежде. Пальцы, которые когда-то до боли возбуждали Арсения, сейчас вызывали отвращение, потому что они были сжаты в кулак и буквально мозолили мужчине глаза своими ссадинами и порезами. – Почему именно ты? – делая шаг навстречу, отмер Попов, закрывая глаза на оскорбление в свою сторону. – Даже не смей говорить, что ты расстроился, – Эд плюнул в сторону и чуть выше закатил рукава своей кожанки, показывая Попову ещё больше шрамов, чем тот готов был увидеть. – Что с тобой стало? – Арсения внезапно затрясло. Нервы ни к чёрту. Такой ужасно худой и убитой он видел свою сестру в последние дни. – Тебя не должно это ебать. Вся информация, которую ты готов получить – это ты сделал со мной! – Выграновский, казалось, стал хрипеть ещё сильнее. – Ты ошибаешь… – руки тряслись до невозможности, а голова кружилась так, что мужчина готов был прямо здесь сесть на асфальт. – Ты, блять, наигрался и вышвырнул меня как ненужного котёнка! Сука, ты, пидорастическая! – Я хотел воспитать тебя! – Попов не врал. Он чувствовал в этом своё предназначение. Только с этим «ребёнком» всё пошло по пизде. – Только вот, Попов, ты обосрался! Также, как и со своей сестрой! – у Эдуарда глаза горели жутким пламенем, скрывать свой гнев он и не собирался. Иначе, его бы здесь не было. – Что ты сказал? – прищурившись, мужчина ухватился за рукав Выграновского и почувствовал, как ненависть растекается по его жилам. Как же теперь ему противен этот человек. – Что слышал, ублюдок, – резким движением Эд стряхивает руку Попова с себя и на секунду зацикливается на его ледяных, ярко-синих глазах, в которых он почему-то не видел злости в данную секунду.       В данную секунду эти глаза впивались, словно яд под кожу, опьяняли и обнуляли парня до неузнаваемости. Выграновский фыркает и едва заметно переводит дух, выдыхая, стараясь не разрывать этот зрительный контакт. – Почему ты на меня так смотришь? – шипит Арсений, хрустя костяшками, не отводя взгляда от Эда. – Уж явно не потому, что ты такой охуительно всратый! – язвит парень и сомнительно хмыкает, чуя неладное напряжение и жжение внутри груди. – Ты, блять, как маленький! Подойди и возьми, если хочешь! – выкрикивает Попов и вскидывает руки, делая шаг назад. Делает медленный поворот вокруг себя на все 360 и добавляет: – М? Как тебе? – самоуверенности – хоть отбавляй. – Сука, – рычит сквозь зубы Эд и хватает мужчину за галстук, притягивая его максимально близко к себе, свободной рукой ухватывая за упругое бедро, и впивается в губы Арса, минутами ранее «Арсения Сергеевича». До побелевших костяшек прижимает Попова к себе, одной рукой всё еще держась за бедро, а второй обхватывая шею, ведь он не может устоять. Не может остановиться. И вдыхает. Вдыхает это запах.       За доли секунд перед глазами пролетела вся жизнь Эда. Его взлёты и падения. Особенно падения. Очень много падений. А единственной надеждой и опорой для него, чуть меньше года назад, был вот этот вот самомнительный придурок, которого парень отказывался сейчас просто так отпускать. Он ещё не насытился. Ему мало Попова. Чертовски мало.       Каждый миллиметр кожи был знакомым, был приятным. Выграновский сцепил пальцы на волосах Арсения, от чего тот простонал ему прямо в рот, без всяких стеснений. Как в старые добрые времена. До того момента, как Попов его предал и бросил "умирать" с разорванным в клочья сердцем.