Не оставляй меня

      Поздняя ночь обволакивает город, нагоняя тучи страха вместе с начинающимся ураганом на Ривердэйл. Слякоть и холод на улице лишь усиливаются с наступлением темноты, создавая ещё один повод не выходить из домов так поздно.       Свит Пи устало бредёт по опустевшим переулкам, мечтая как можно скорее добраться до своей обители. Дела в баре из тех, что Джонс ему поручил, уже сделаны, поэтому смысла там оставаться дольше нет. Тем более не с кем веселиться, ведь проигрыш — это не повод для того, чтобы устраивать праздник.       Если Свит и пытался быть для Джонса лучшим другом, кем и являлся, поддержкой, опорой, на которую можно положиться, то для себя он уже давно опустился в своих же глазах. Да, он не отрицает того, что нужно помогать Джагхеду и быть с ним в трудные минуты его жизни, но сам с собой и со своими спутанными мыслями он давно не оставался наедине. Хоть парень и хотел дать понять Джонсу, что проигрыш — это не повод отчаиваться, сам с собой Свит продолжал оставаться честными, понимая, что это только начало чего-то поистине страшного и опасного, но сказать об этом напрямую королю он не мог, даже если не боялся Джагхеда.       Свит Пи прекрасно понимал его, принимал его решения, помогал, где это надо, но вот в делах с Бетти, парень не мог помочь абсолютно ничем. Зная их историю, зная то, что чувствует Джонс, зная его характер, Свит понимал, что бесполезно пытаться что-то доказать Джагхеду в делах любви, в которых сам был бессилен. Но было совершенно ясно, что Джонс на сто процентов всё ещё неравнодушен к Купер, как бы сам не пытался этого доказать. И далеко не в плане ненависти. Всё же есть прежние чувства, которые он каждый день так рьяно отрицает, отмахиваясь от воспоминаний, словно от назойливой мухи. — Ползучий, — возглас сзади заставил медленно обернуться, сцепив зубы. — Дело есть! — Отвали, Дэв, — грозно прошипел Свит Пи, сжимая руки в кулаки, готовясь если что, врезать одному из Упырей, который твёрдой походкой направляется прямиком к нему. — У меня с тобой нет никаких дел. — Ошибаешься, — оскалился противник, подходя всё ближе и ближе. — Элизабет сказала, что один из вас к ней приставал сегодня.       Свит Пи удивлённо поднимает брови, пытаясь понять, о чём говорит этот сумасшедший. — Пошёл отсюда, — явно не настроенный на этот разговор, Свит хмурится ещё сильнее, так и не разжав кулаки. — Это наша территория, вам тут делать нечего. — Мне похуй, придурок, — Дэвид как-то неестественно улыбается, показывая то, что он снова под дозой джингла-джангла, которым Упыри так любили торговать, даже не заботясь о том, что нередко были смерти из-за этого злополучного наркотика, который, по их словам, был совсем не вредный и безопасный для жизни. — Элизабет была зла на вас, пресмыкающихся, идиот. — Меня это не ебёт, — продолжать разговор бессмысленно, поэтому Свит Пи разворачивается, намереваясь поскорее уйти с этого места и добраться до дома в целости и сохранности. — Я ей ничего не делал, поэтому избавь меня от…       Не успевает договорить, как тут же чувствует сильный толчок в спину, свалившись на мокрый от дождя асфальт. Левая кисть, прямо та, на которую он упал, начала жутко болеть, давая понять, что это стопроцентный перелом, подтверждённый неприятным хрустом. Жуткая боль в коленях, и Свит, чуть ли не трясясь от злости, наносит ответный удар по скуле противника, чувствуя разодранную кожу на костяшках правого кулака. Никто не имеет права нападать исподтишка! — Ах ты ж змеёныш, — шепчет Дэвид, выплёвывая сгусток крови, набрасываясь на Свит Пи, чуть ли не валя того с ног.       Следующий удар приходится прямо в живот, заставляя Свита согнуться, тихо матерясь от боли, когда Упырь вновь толкает его, роняя на сырую землю вновь. — Сука! — орёт Дэвид, пиная ногами Змея, который почти перестаёт дышать. — Никто не смеет к ней прикасаться, понял, тварь?! — Хватит… — бессвязные ругательства летят с приоткрытых губ, пока Свит Пи продолжает корчиться от боли, что пронизывает тело, лёжа на холодной земле.       Тело сковывает тупая боль, ограничивая доступ кислорода в лёгкие, который так нужен, когда парень пытается сделать хоть один глоток воздуха, чувствуя то, как силы уходят, пытаясь забрать сознание к себе в путы. — Дэв, хорош, — пятеро Упырей, появившихся из неоткуда, схватили собрата за руку, оттаскивая от Свита. — Пошли, он своё получил. Прекрати! — Ещё хоть раз… — бросив напоследок, Дэвид последний раз пнул почти что отключившегося парня ногой. — Убью.       Проклятия в сторону Упырей безостановочно слетали с приоткрытых губ, пока те не скрылись за поворотом.

***

— Думаешь, что она ещё неравнодушна к нему? — Арчи безразлично пялится на стакан, поставленный на стол, в который раз задавая этот глупый вопрос, всё сильнее раздражая Веронику этим. — Ну, конечно же, да! — продолжает упорно доказывать девушка, настаивая на своём безошибочном мнении, наворачивая новые круги по небольшой комнате. — Она ещё чувствует к нему что-то и это явно не ненависть, — хитро сверкнув появившимися искорками в тёмных глазах, многозначительно улыбнулась Вероника. — Да с чего такие доводы вообще?! — не выдерживает Эндрюс, вопросительно выгнув бровь. — Она сама тебе об этом сказала?       Лодж упирает руки в бока, надеясь на то, что друг перестанет тупить, соизволив её наконец-таки понять, а не доказывать обратное, словно баран, ничего не видящий и не слышащий. Сколько фактов она привела за это время, так Арчи, балбес, что продолжает на неё удивлённо пялиться, так и не захотел понять и согласиться с её мнением. — Чтобы Бетти мне об этом сама сказала?! — Вероника глубоко вздыхает, и теперь настаёт её очередь удивляться этой тупости. — Ты вроде хорошо знаешь Купер, так ты должен понимать, что признаться в своих слабостях, для неё равносильно самоубийству. — По-твоему, это слабость? —Эндрюс выпрямляется на стуле, делая небольшой глоток чая. — Любовь — это самая большая слабость на этом свете, — легко улыбается Вероника, сопровождая Арчи каким-то странным грустным взглядом. — Любовь?! — Эндрюс чуть ли не выскакивает с места, округляя глаза. — Какая нафиг любовь, Вероника? Они расстались сто лет назад, — преувеличивает друг, постукивая пальцами по полированной поверхности стола. — К тому же возглавляют враждающие банды, ненавидят друг друга, а ещё… — Хотят показать всем вокруг, что ненавидят друг друга, Арчикенс!       Арчи заходит уж слишком далеко, заставляя Лодж прикрикнуть на него, когда она опирается спиной на шкаф в своём доме, устало вздыхая.  — Думаешь, что я об этом не знаю? — насмешливо приговаривает Вероника, смеряя Арчибальда взглядом карих глаз. — Думаешь, настолько глупая, чтобы не заметить их вечные споры?       Девушка величественно подходит к столу, за которым сидит Арчи, медленно склоняясь над ним. — Но вот в чём проблема, — сузив глазки, Вероника хитро щурится, наблюдая за потерявший дар речи Эндрюсом. — Я психолог, Арчи. И я прекрасно понимаю Бетти и её проблему, с которой она не хочет разобраться, да я и уверена, что она не разберётся с ней. Элизабет слишком уж своеобразная и упряма, ты сам это знаешь, но скрывать свои чувства к Джагхеду, которые ещё остались в виде ненависти преимущественно, она не может. Её тянет к Джонсу какой-то невидимой силой, и сколько бы херни, — слышать ругательства с её уст очень непривычно, так как Вероника всячески старалась избегать ненормативной лексики в своём разговоре, но сегодня, видимо, было исключение, — Он ей ни причинил, сколько бы раз он ни надругался над ней… Увы, противостоять своим истинным желаниям Бетти не может. Поэтому если она вновь будет говорить тебе о том, что ей глубоко плевать на Джагхеда, — Лодж махнула рукой в сторону, разойдясь в своём разговоре, усиливая напор. — На его новую пассию, вообще в целом на его существование, то знай, Арчикенс: она обманывает и тебя, и себя, и я не представляю насколько тупым надо быть, чтобы этого не понять.       Молчание уж слишком затягивается, когда Эндрюс старается осмыслить сказанное подругой, переваривая только что полученную информацию, которая ну никак не хотела укладываться в в голове. — Я не понял, ты меня сейчас завуалированно тупым назвала что ли? — выдаёт Арчи, глядя в зеркало напротив стола.       Вероника хлопает себя по лбу, со стоном опускаясь на диван. Неужели в этом мире никто её не слушает и не пытается вынести хоть какую-то пользу из её разговоров?! — Это единственное, что ты понял? — устало отзывается девушка. — Но я даже не думала завуалированно тебе что-то говорить! Скажу прямо и в лицо: ты тупой, Арчи Эндрюс.       Веронике кажется, что её раздражение, вперемешку со злостью, достигли своего апогея, и она готова прямо сейчас наорать на друга, который так некстати начал тупить, не переставая. — Нифига, — обиженно фыркает Эндрюс. — Я просто и вправду не понимаю, как ты смогла определить то, что Бетти видите ли влюблена в Джагхеда. Они абсолютно разные люди… — Только ты и я знаем, что на самом деле её образ — это всего лишь оболочка, под которым Купер пытается скрыть себя, но Джонс и все остальные, кто сейчас составляет её ближний круг общения даже не подозревают об этом. Насчёт Джонса… Тебе свойственно ошибаться, Вероника… — И что ты предлагаешь? — вновь интересуется Эндрюс, всё ещё обижаясь на разъярённую подругу и её несносный характер. — Заставить её забыть Джагхеда насильно? Провести какой-нибудь обряд? Может ещё к экстрасенсам для пущей верности слазить? — Ты знаешь, что я не верю в мистику и прочую ерунду, Арчи, — переходя на более спокойный тон, продолжила Лодж. — Мы просто должны ей помочь разобраться с проблемой, должны помочь ей рассказать всё искренне и… — То есть, мы должны её напоить? — выдвигает предложение Эндрюс, задумчиво смотря на Веронику, которая, кажется, перестаёт дышать от того, насколько она сильно раздражена. — Пять лет не могли, а сейчас сможем? — Ты можешь меня не перебивать?! — вновь взрывается девушка, опять начиная ходить по кругу. — Причём тут вообще алкоголь?! У тебя всё к этому сводится? — Лодж видит, что Арчи хочет возразить, поэтому тут же цокает, притопывая ножкой. — В том-то и проблема, что Бетти не хочет показать себя настоящую. Она хочет верить разуму, а не сердцу, потому что и так много раз обожглась в этой жизни из-за того, что просто-напросто следовала за зовом души и была слишком уж наивна. А сейчас она поняла все свои ошибки и пытается их исправить не совсем правильным образом, а если быть точнее, то совсем неправильным. Нам нужно её хоть как-то попытаться разговорить, сделать так, чтобы Бетти перестала всё хранить в душе и высказалась нам. Поверь, от этого действительно будет легче. И если ты думаешь, что она больше ничего не чувствует к Джонсу, то ты такой же наивный. Понял?       Победоносно заканчивает свою реплику, смотря на Арчибальда, который, кажется, вообще не понимал, что от него хотят, впадая в ступор. — Уже не тупой, и на том спасибо, — улыбается Арчи, но тут же замолкает, видя то, как Вероника держится из последних сил, лишь бы не кинуть в него что-то тяжёлое, к примеру, статуэтку, которая так кстати оказалась под рукой. — У тебя есть план? И вообще, почему я должен об этом заботиться? Кто из нас психолог, м? Разве она не ходит к тебе на сеансы? — Должен заботиться, потому что являешься таким же дорогим для неё человеком, а насчёт сеансов… Бетти пока не видит в них пользы, потому что, опять же, скрывает всё от меня, будто бы чего-то боясь, хотя чего именно, не сложно догадаться.       Эндрюс старается всё понять, но голова буквально трещит от передоза ненужной информации. — Будто они маленькие дети и не могут сами разобраться, — шепчет Арчи, надеясь что подруга его не услышит, но тут же замолкает под подозрительный взглядом шоколадных глаз. — Что ты сказал? — Говорю, что нам действительно нужно помочь Бетти, пока не станет поздно.       Вероника одобрительно кивает, отворачиваясь к окну. Искренне надеется, что Эндрюс её и правда понял, потому что на ещё час бесполезных, как думает Арчи, доказательств, её не хватит. Это не вам нужно разобраться с её проблемами, а ей разобраться с собой…

***

      На кухне вкусно пахнет свежесваренным кофе, который дымится в алюминиевой турке, что стоит на горячей плите. Время практически четыре часа дня, а утро у Бетти так и не закончилось. Безумная головная боль мучает после двух выпитых анальгетиков, заставляя проявлять резкость в своих движениях.       Настроение ни к чёрту. Из рук всё валится с самого начала дня, видимо, Купер просто встала не с той ноги, хотя девушка не верила в эти глупые приметы. Просто неудачи с утра по-другому объяснить нельзя. — Чёрт, — шикает Элизабет, когда горячий напиток чуть ли не весь разливается на поверхность стола, растекаясь коричневым пятном. — Да что ж такое…       Со стоном взяв кухонную тряпку, Купер чуть ли не роняет по пути несколько предметов, думая, что этот день вообще лучше провести в постели, никуда не выходя. Бессонница и апатия преследуют Бетти которую неделю, не давая жить нормально или хотя бы спокойно.       Бетти чуть слышно хнычет, когда ударяется рукой об стену, спускаясь по кухонному гарнитуру спиной, садясь на холодный кафельный пол. Ком в горле не даёт нормально заплакать, но этого и не нужно. Разве слёзы могут помочь человеку?       Надоели все эти однообразные и скучные дни, надоели все окружающие люди, надоели все эти бесполезные разговоры, не несущие никакой пользы.       Порой хочется от всех закрыться, оставаясь в собственном мире, никогда больше не возвращаясь туда, куда и не надо. Уйти от всех, куда-нибудь на край обрыва, просидев там дня так три, не совершая ни с кем контактов. Безысходность от сложившейся ситуации лишь сильнее давит на сердце, заставляя проклинать всё, что только можно. — Как же меня всё достало, — слёзы норовят выкатиться из глаз, но Бетти сдерживает этот порыв, истерически усмехаясь, даже не поднимаясь на ноги. — Почему я такая дура?       Вопрос, не требующий ответа, так как он прямо на поверхности. Почему? Ты ещё спрашиваешь?       Потому что не уследила за своей жизнью, пустив её на самотёк. Потому что решила довериться людям, которые на самом-то деле оказались настоящими уродами. Да миллионы причин, которые просто кричат сами за себя о том, что лучше прекратить начатое, пока не стало слишком поздно для исправления ошибок.       Интересно, а если бы она тогда не забеременела, то всё могло быть по-другому? Они бы были вместе с Джонсом?       Ох, нет! Нельзя об этом думать. Но почему же противное подсознание просто орёт о прошлом, постоянно возвращая в те тёплые светлые дни?       Звонкий девичий смех разрезает тишину, когда Джагхед ловко подхватывает Бетти под бёдра, усаживая на капот своей машины, пока девушка хватается за воротник кожаной курточки. — Джагги, — шепчет девушка, ожидая, когда же парень соизволит её поцеловать, всё ещё потираясь своим носом о молочную кожу шеи.       Он так любил вдыхать её сладкий аромат… — Ты же знаешь, что ты мне очень дорог? — риторический вопрос, и Элизабет счастливо машет ногами в воздухе, зарываясь пальчиками в густые кудри волос, чуть оттягивая их назад.       Она так любила это делать… — Естественно, — облизывается Джонс, притягивая Бетти ещё ближе к себе, шепча прямо в губы.       Они так любили встречать вместе рассвет…       Приникает к пухлым губам своими, чуть оттягивая нижнюю, вторгаясь язычком в плен горячего ротика. До безумия приятно.       Парень поглаживает бёдра, сильнее припечатав девушку к себе, стараясь оставаться нежным. — Обожаю тебя целовать, — улыбается Джагхед, искренне признаваясь в этом. — Ты очень сладкая. Моя девочка.       Это звучит уж очень мило, отчего бабочки в животе просто создают целый рой, напоминая о себе лёгким порханием крыльев. — А я обожаю тебя, — девушка шепчет в самый поцелуй, чувствуя как его ладонь проникает под светлую кофточку, поглаживая спину, посылая разряды тока по юному телу, что доверчиво жмётся к парню. — Я такая счастливая, Джагги.       Вновь тягуче целует, надеясь на то, что этот момент будет длиться целую вечность. Ведь она поистине так счастлива…       От всего сердца, что излучает лишь белый свет, освещая им всё вокруг. И казалось ничто не сможет это замарать.       Долго ли длилось твоё счастье, девочка? Хэй, посмотри в кого ты превратилась, идиотка.       Бетти стеклянными взглядом смотрит сквозь стену, опять отдаваясь тёплым воспоминаниям, что вечно лезут в голову тогда, когда их там не ждут. А смысл прогонять это, если исход всё равно будет отрицательным?       Рваный выдох, и Купер с болью кусает нижнюю губу, стараясь сделать так, чтобы рыдания не вырвались из глубин, скрывая их.       Пять лет назад она была счастлива, что сейчас уму непостижимо. Счастье?       Собственно говоря, а что это вообще такое?       Счастье нельзя потрогать, нельзя понять, тут ли оно, или это всего лишь иллюзия и обман, что нередко превращали ложь в слащавую правду, скрывая за своей маской. И жаль, что оно распалась лишь сейчас, заставляя понимать всю безысходность и безумство сложившейся ситуации, которую уже нельзя изменить. Нельзя вернуться в прошлое и исправить то, что не нравится. Нельзя сделать так, чтобы всё было по-другому в настоящем, если в твоих руках твоя же, как бы странно это ни звучало, судьба.             Жаль, что понимать об этом приходится тогда, когда всё сложилось так, как есть.       Бетти закрывает лицо руками, желая хоть на одну минуту оказаться в прошлом, довольствуясь теми моментами. И насчёт счастья… Даже если кажется, что это глупость, то почему же Купер ощущала его всеми фибрами своей души, что действительно была рада с тем человеком, который сейчас… Так безразлично относится к её чувствам и её судьбе, даже не интересуясь элементарными вещами.       Бетти знает ощущение горя, познав всё на себе, пытаясь защищаться от всех бед подручными средствами, не желая больше выставлять напоказ то, чего уже нет.       Но что тогда произошло вчера?       Почему в его руках, зная, о наличии своего парня, Элизабет в буквальном смысле таяла, хлопая аквамариновыми глазками, не понимая, что происходит вообще? Почему же не хотелось убежать, ведь она так долго готовила пламенные речи на тему их бывших отношений, но в тот момент, когда он тесно прижимал её к себе, всё вылетело из головы, оставляя лишь какое-то опустошение, сметая все мысли, которые были субъективными, возвращая на их место то непривычно и давно забытое стеснение, вперемешку со смущением?       Ну хоть не выдала этого. Похвально.       И радует лишь то, что он не равнодушен. Ну или по крайней мере его тело. Это было достаточно легко понять, особенно когда взгляд тёмно-зелёных глаз прожигал дыру в глубоком декольте, а радужка так вообще почти что оставалась незаметной из-за расширенных зрачков. Такие обычно бывают у наркоманов, но Бетти ясно знала, что Джагхед не под кайфом, а просто-напросто возбуждён.       Она, как-никак, хорошенько изучила его за прошедшие годы.       И отчётливая твёрдость в потёртых джинсах, которая упиралась в бедро, подтверждала догадки, хотя он и пытался это скрыть всеми силами.       Смысл скрывать, если она и так знает, какое оказывает влияние на него?       И она бы поклялась, что несколько её неразумных, развязных движений, то парень трахнул бы её у этой же грёбанной стены, вновь заставляя утопать в глубоком оргазме, прямо как тогда. Но вот в чём проблема: Купер и не была против, держась из последних сил, зная, что то, как удовлетворяла его она, уже не сможет никто. Да та же самая Николь, которая, по его словам, замечательно справляется со своими обязанностями, но догадки Бетти в том, что шатенка никогда не была королевой в постели, подтверждались с каждым днём. Чёрт, и почему она застыла в тот момент, не делая ничего, позволяя просто пялиться на себя и своё тело, зная, как Джонс его обожает, особенно пышные округлости, которые вчера, так кстати, были выставлены напоказ, заставляя всё больше понимать то, что парень настроен решительно.       Но его тупая фраза, которой он непонятно что хотел доказать, испортила всё, что только можно. В принципе, как всегда. — Стоп! — прикрикнула сама на себя Элизабет, поднимаясь с пола. — Ему плевать, мне плевать, всё давно кончено и забыто…       Будто уговаривает сама себя, доказывая ложь, которая откровенно насмехается над ней.       Хлопок входной двери, и Купер резко разворачивается, так же резко выдыхая. — Я тебя предупреждала, что у меня болит голова! — не выдержала девушка, осматривая вошедшего парня с газетой в руках. — Хули хлопаешь? — Прости, — скривился Майк от тона своей девушки, кидая чуть помятую бумагу на стол. — Читала прессу? — Тупой вопрос, — пожала плечами девушка, отворачиваясь к столу, отгоняя непрошенные мысли. — Ты же знаешь, что я никогда это не читаю. — У меня ужасные новости, Беттс, — будто бы сожалея говорит Браун, присаживаясь на стул. — Это просто кошмар, по-другому не назвать. — Опять загадками начал говорить? — недовольно потирает переносицу, намазывая масло на белый хлеб. — Давай быстрее, Майк, что там опять стряслось?       Браун вздыхает, понимая, что эту бестию уже никому не под силу исправить, а уж, тем более, перевоспитать. Вот тут ты уже не прав… — Я даже не знаю, как это сказать, — начинает издалека парень, стягивая мокрую от дождя куртку. — Как есть! — не выдерживает, явственно понимая, что если он сейчас же не признается, то будет спать на диване в гостиной.       Ну что за парень такой? Податливый, правильный… Аж тошнит от этого. Хочется обыкновенный власти и доминирования, а не… Тряпки, об которую можно вытирать ноги, даже не чувствуя вины за это. — Читай, — суёт газету почти что под нос, указывая то, куда надо смотреть. — Пластиковые окна от компании… — начинает Купер, но тут же останавливается под раздражённым взглядом Майка. — Не тут! — вновь водит пальцем по листу бумаги, направляясь взгляд зелёных глаз на правильное место. — Вот. — Сегодня ночью, ближе под утро… — начинает с начала статьи девушка, предчувствуя что-то неладное, — было найдено тело…       Сердце чуть ли не подпрыгивает в груди, готовя к худшему.       О чёрт! Да, она сказала Дэвиду о том случае, но если он… Нет, нет, нет! — Тело человека, по слухам принадлежащего к опасной группировке Упырей… — рвано выдыхает, но тут же настораживается, хотя не так сильно, как в прошлый раз, что довольно-таки странно. — Дэвида Мартинса, которое находилось в…       Дальше глаза застилает прозрачная пелена, и Купер читает отрывками фраз, совершенно потерявшись в этих злосчастных строчках, которые пугают с первых же печатных букв. Девушка совершенно не понимает, в чём же дело, но факт того, что убит её… Почти что, мать вашу, брат, заставляет начинать чувствовать подступающие приступы паники. Ужасающая фотография, прикреплённая к статье, кричит сама за себя, своим зовом принуждая поверить в то, что доселе родного и чуть ли не самого близкого человека на земле больше… Нет! — Что это? — собрав последние силы, интересуется Бетти, закрывая глаза, стараясь унять грохочущий пульс, отдающийся эхом в каждой клеточке тела. — Наша пресса работает уж очень быстро, не так ли? — пытается сгладить обстановку парень, видимо, не понимая, что сейчас не лучшее время для шуток, тут же замолкая под разозлённым взглядом своей девушки. — Дэвид мёртв.       Элизабет чувствует гулкое биение своего сердца, которое, кажется, ускоряется с каждой секундой, чуть ли не подпрыгивая на своём месте.       Хоть бы это был сон! Глупый, глупый сон, который сейчас же закончится!       Но суровая реальность ещё острее колется в области грудной клетки, пронзая своими шипами. —… Четыре ножевых ранения, — продолжает Майк, понимая, что Бетти его, видимо, даже не слушает, не пытаясь концентрировать внимание на его словах, замечая невольную дрожь в её руках. — Не было шансов выжить, милая. Мне жаль. — заканчивает, нервно поглядывая на Бетти, которая, кажется, забыла как дышать.       Жаль… Ему, чёрт возьми, жаль! А её жизнь вновь с треском ломается, оставляя лишь щепки под ногами, которые, словно хрусталь, разбираются, беспощадно возвращая туда, где уж точно не место нормальным людям.       Жалость — то чувство, которое Элизабет ненавидела больше всего на этом белом свете. Люди лишь притворяются, что им действительно жалко, но на самом-то деле это лишь обман, который явно чувствуется с самого начала. Все, забытые в своих проблемах, а на чужие плевать, поэтому жалость — высшая степень эгоизма, по мнению Бетти. Высшая степень обмана, который сочится с чужих уст.       Купер опирается на барную стойку, вцепляясь пальцами в её края до побеления костяшек. Мыслить объективно, пытаться понять ситуацию… Как ещё учила Вероника?! — Кто? — буквально рычит, готовая порвать на куски всех, кто посмел это сделать, не обратив внимания на внезапно насторожившегося Брауна. — А ты не догадываешься? — приторно-сладким тоном интересуется Майк, подпирая голову рукой, желая отдохнуть после всех происшествий, потому что первого вызвали его решать эту проблему. — Конечно же наши враги, Беттс. Больше некому. Ты сама знаешь о том, каким хорошим парнем был Дэвид, — его имя слетает с особой нежностью с губ Брауна, и парень на секунду отдаётся тёплым воспоминаниям с другом, которого так безжалостно убили, даже не позаботясь о других. — Кому он мог насолить, чтобы было желание сделать такое с бедным парнем? Конечно же Змеи, которые и так были настроены решительно после своего проигрыша? Они, видимо, решили убивать всех поодиночке, и кто знает, кто будет следующим под их прицелом…       Ярость, вперемешку с другими отрицательными чувствами, создают целый водоворот эмоций, которые вновь начинают гонять кровь по венам, готовя ко второму, не менее ужасному шагу. — Суки! — Бетти срывается с места, быстро поднимаясь на второй этаж дома, дабы одеться и всё выяснить получше, а если понадобиться, то разорвать на кусочки всех и всё. — Ох, да, детка, устрой суматоху. Ты можешь, я знаю это, — шипит Майк, жаждая крови и мести, понимая, что его девушка явно настроена решительно, даже не пытаясь её остановить, а наоборот — подводя всё к этому.

***

      Джагхед не знает сколько времени прошло с его прихода в бар, но плохое предчувствие не отпускает с самого начала дня. Свит Пи в больнице, как он мог узнать утром, из-за этих тварей, что избили его ночью. И парень клянётся, что просто убьёт их, сделав так, чтобы они больше никогда не увидели белый свет.       Всё из-за суки Купер, которая не смогла держать язычок за зубами. Можно подумать, что она была против того, что происходило вчера вечером.       Но факт остаётся фактом: Упыри набросились на Свита, избив его чуть ли не до полусмерти, накликая сами на себя всю злобу, что в скором времени настигнет их и их королеву, которая наверняка думает, что останется безнаказанной.       Звонок, известивший о том, что Свит Пи доставили в городскую больницу поступил в семь часов утра, и именно с этого времени, Джонс так и не сомкнул глаз, несмотря на то, что лёг довольно-таки поздно. Сначала съездил к другу, потом были проблемы с документами, которые куда-то подевались, а затем вообще необъяснимая хрень и какое-то непонятное волнение в городе. И что, чёрт возьми, случилось?! — Джаг? — Тони глубоко зевает, видимо сильно вымотанная после ночной смены в баре, подходя ближе к парню, который невольно осматривается по сторонам, стараясь приметить хоть что-то новое.       Но всё было на своих местах и непонятное, раползающееся волнение лишь нагоняло испуг за своих подданных, которые и так натерпелись много всего за эти чёртовы дни, а Свиту, видимо, досталось больше остальных. — Ты тоже слышал то, что случилось? — подтверждает его опасения девушка, окидывая тёмные волосы, с проблесками розового цвета, назад. — Ужас, не правда ли?       Слово «ужас» Топаз использует лишь в самых крайних случаях, а её тон придавал боязни, которая и так не отпускает его третий день подряд. — О том, что Свит в больнице? — смеет предположить Джагхед, нервно закуривая, прекрасно понимая, что это не всё, но надежда на лучшее, которая, кажется, умерла ещё давно вновь поселяется в сердце. — И не только об этом, — издалека начинает Тони, видя надменный взгляд Джонса. Нет, всё же веры в хорошее у него категорически не осталось, что подтверждает этот не единичный случай. — Дэвида убили.       Джагхед округляет глаза, впритык смотря на девушку. Дэвид? Умер? Убили? Джонс хмурится, вспоминая этого паренька, чья смерть никак не укладывалась в его голове. — Что? — переспрашивает Джонс, стараясь максимально сосредоточиться на том, что сейчас скажет Тони. Какие мотивы могли быть у убийцы? И кто он вообще? — Дэвид Мартин, один из наших врагов сегодня был найден под мостом в четыре часа утра. По крайней мере так сказал шериф, а уж верить ему, или нет — твоё дело, — безразлично пожимает плечами, опираясь на стойку, махая маленькими ладошками, пытаясь отогнать клубы дыма, чуть кашляя. — Убит был ножом предположительно в час ночи, убийца пока не найден, но чёрт, Джаг, ты хоть понимаешь, что это значит, не так ли?       Конечно он понимает! Сейчас и так испуганный до невозможности город, ну просто сойдёт с ума от последних событий, творившихся здесь. Конечно все до единого подумают о том, что это Змеи, ведь враждующих между собой банд больше не было, но Джагхед готов поклясться, что они к этому не причастны!       Хотя бы потому, что он узнал бы первым об этом. Всё же король, как-никак. — Есть улики? Подробности? — спрашивает Джонс, мысленно стократно прокляв себя за то, что он вообще допустил такое вчерашним вечером.       В голове крутились лишь отрывки, заставляя вспоминать эту суку. — Какие, блять? — вопрошает Тони, в полуоборота наблюдая за парнем, в случае чего надеясь на то, что остановит Джагхеда от его явной потребности разгромить этот бар к чертям. — Знаю только, что всего было четыре ножевых ранения… Так писали в прессе. — Так это ещё и городские новости?! — вскакивает Джонс, тяжело дыша. — То есть уже все об этом знают?!       Тони пожимает плечами и её безразличие к сложившейся ситуации выбешивает лишь сильнее, заставляя держаться из последних сил, чтобы ненароком не накричать на девушку. — Джаг, ты думаешь, что они поднимут кипиш? — расслабленным тоном продолжает Топаз, стараясь не замечать то состояние, в котором находится друг. — Расслабься, змеи этого не делали, поэтому у нас нет повода для переживаний.       Джагхед уже не бесится, а, наоборот, удивляется спокойствию подруги, которая даже не переживает, или, во всяком случае, не подаёт виду. — Это знаешь ты, я и наши, а вот остальные — нет, — пытается разъяснить, но получается не очень. — Люди уже думают, что мы к этому причастны. — С каких это пор тебе важно мнение других? — с интересом переводит взгляд на Джонса, надеясь поскорее уйти домой, потому что уж слишком устала, не тратя времени на бессмысленные разговоры, который ни к чему хорошему не приведут. — Не нужно преувеличивать, — Джагхед хмурится, не желая того, чтобы подруга делала из него бесчувственного человека, каким он отнюдь не являлся, но доказать это другим людям невозможно, да и незачем. — Когда дела касаются безопасности банды, то важно всё, Тони.       Топаз вновь улыбается, узнавая натуру друга, который готов прямо сейчас идти к Упырям и разбираться с ними, только бы не подвергать опасности других людей, за которых он, мягко говоря, в ответе. За это его уважают, даже не смея пикнуть ничего по поводу того, что он король. Всё же эта работа не из лёгких. Она доставляет уж очень много хлопот, а так же реальную угрозу для жизни. — Ладно, Джаг, мне пора, — Тони хлопает Джонса по плечу, накидывая на себя тёплую куртку и шарф, собирая оставшиеся нужные вещи. — Если что случится, то дай знать, я на связи.        Демонстрирует телефон в своих руках, покидая почти что опустошённый бар, оставляя Джагхеда наедине со случившемся, так и не объяснив толком что именно произошло.       Звонить Свит Пи — не вариант, он и так много всего натерпелся и наверняка не захочет вспоминать то, что произошло этой ночью в городе. Ничего не остаётся кроме того, как ждать новостей от той же самой купленной газеты или от других источников информации, которые будут правдоподобней. Но суть заключается в том, что возникает огромная потребность в общении с бывшей, которая, наверное, уже мечется по городу в поисках преступника, ведь Джонс знает, как ей был важен Дэвид.       И может быть не только из-за того, что хочется поговорить с ней в этом плане…       Её запах никак не выходил из головы, и Джагхеду постепенно казалось, что он начинает сходить с ума, чувствуя этот приторный аромат буквально везде, где бы только не находился. А её нежная кожа, которой он вчера касался, замечая, что Бетти дрожит в его руках, словно боится, что Джонс посмеет с ней что-то сделать, хотя сама наверняка грезит об этом в самых откровенных снах.       Джагхед улыбается, на минуту вспоминая произошедшее и её огромные глаза, потому что смотреть так умеет только его маленькая девочка та самая отъявленная стерва, которую он зажал вчера в переулке, крепко держа за талию, уж очень близко прижимая к себе.       Безумное желание поцеловать её не отпускает ни на минуту, заставляя вновь и вновь проклинать Элизабет за сексуальность и свою уверенность, которая просто постоянно, где бы та не находилась, присутствовала рядом с ней.       Джонс машет головой, наконец-таки пытаясь отвлечься от пошлых мыслей, которые закрадываются в голову, посылая импульсы по всему телу. О ней нельзя думать в таком ключе, потому что ничем хорошим это для них обоих не закончится.       А он не сможет перестать думать ни на секунду о её вкусе, из этого следует, что только два выхода из этой ситуации… Либо сорвёт все стоп краны, и он трахнет её… Либо… Нет, всё же только один выход.

***

      Бетти не знает, сколько времени прошло с тех пор, как она начала носиться по городу, выискивая нужную информацию, дабы хоть как-то стать ближе к раскрытию дела. Вечереет, но она не останавливается, практически без сил стремясь к некогда знакомому бару, наизусть зная, когда там санитарные дни и когда Джонс остаётся там один, надеясь застать его и сейчас, высказать всё, что накопилось за эти годы, потому что сил терпеть и дальше это неприятное давление нет. Он обязан отвечать за свои ошибки, которые мучают её не первый год, а не сидеть без дела, портя всё своим присутствием или вообще существованием в этом мире.       Девушка бредёт по улице, наплевав на свой внешний вид, который наверняка выглядит не очень-то уж хорошо. Накраситься времени не было, да и одеться как всегда тоже не получилось, потому что стремление увидеть пусть уже и мёртвого Дэвида было сильным, а ноги сами собой понесли её туда, куда надо, пусть Элизабет и отказывалась верить в то, что всё это правда, а не очередная глупая игра, придуманная для того, чтобы позлить девушку. Но Змеи уже знатно перешли границы, накликая на себя предшествующее безумие.       Майк позвонил уже раз десять, но Бетти и не думала брать трубку, потому что она знает, что точно сорвётся и зарыдает, а такого поворота событий не надо, потому что ей непозволительно показывать свою слабость перед Брауном, который считает её сильной девушкой, готовой постоять за себя.       Знакомая неоновая вывеска освещает округу, и Бетти сама не замечает, как волнение закралось в грудную клетку, а ком в горле не давал нормально хоть что-то говорить или хотя бы готовить речь по тому поводу, что она сейчас выскажет в лицо своему бывшему парню.       Но Купер не знает наверняка, есть ли он там или нет, хоть свет на втором этаже, прямо на месторасположении кабинета Джагхеда горит, что означает его присутствие. Или не его, но это не так важно, потому что ей несвойственно показывать волнение или страх за что-то. Люди воспримут это как сигнал и будут учитывать её дальнейшие страхи. — Ты безумно красивая, — Джагхед перебирает золотистые пряди, пропуская их через пальцы, завороженно наблюдая за водопадом, струящимся по плечам девушки. — Спасибо, — смущённо хихикает Бетти, стараясь не краснеть, словно школьница, не имеющая опыта в общении с парнями. — Ты тоже…       Джонс сильнее прижимает девушку к себе, лёжа на мягком диване в комнате своей девушки, родители которой уехали на пару дней на конференцию, оставив её одну, и Джагхед решил не терять времени, изрядно соскучившись по Элизабет, как странно бы это ни звучало. — Джагги, — тихо зовёт Купер, нарушая идиллию спокойствия и умиротворённости, заставляя парня вмиг открыть глаза и посмотреть на неё. — Ты чего-нибудь боишься?       Джагхед хмурит брови, не совсем понимая, к чему был задан этот вопрос, который казался неуместным в эту минуту. — Эм, — Джонс пытается вспомнить свои страхи, но почему-то не получается, а в голову не приходит ничего, кроме какой-то несвязной между собой ерунды. — Не знаю, я как-то не задумывался над этим вопросом… Наверное, умереть. — Все этого боятся, — пожимает плечами девушка, продолжая жаться к своему парню. — А я боюсь темноты.       Тебе вообще свойственно её бояться, раз ты теперь на тёмной стороне? — Серьёзно? — Джагхед испускает смешок, увлечённо наблюдая за девушкой. — Типо монстры и бабайки под кроватью, которые кушают непослушных девочек?       Старается перевести это в шутку, сжимая тонкую талию в своих руках, за что получает слабый толчок в плечо и недовольный взгляд со стороны Купер. — Это не смешно, — насупилась Бетти, будто бы обидевшись, поворачивая голову в противоположную сторону от парня, который старается сдержать улыбку, что так рьяно рвётся наружу от милого вида девушки. — Я вообще-то на полном серьёзе. Мне страшно, Джагги…       Джагхед глубоко вздыхает, понимая, что никогда, наверное, не добьётся спокойствия, которое порой просто необходимо, но, видимо не с этим человеком и не в этой жизни, уж точно. И он понятия не имеет, о какой темноте говорит девушка. В его представлении это ночь и выключенный свет, а вот в её совсем другое… — Не стоит чего-то бояться, — Джагхед присаживается, заставляя Бетти приподняться на локтях, внимательно наблюдая за ним, чуть склонив светлую головку набок. — Потому что я с тобой, и я защищу тебя от всего, детка. — Ещё один мой страх… — Элизабет кусает нижнюю губу, потирая голубые глазки, что вновь доверчиво распахиваются, глядя на парня. — Я? — Потерять тебя, дурачок, — смеётся Бетти, обнимая Джонса за шею, вновь заставляя лечь рядом, потому что так однозначно лучше и теплее. Парень целует её в висок, заставляя зажмуриться от приятных ощущений. — Ты мне очень дорог, я не знаю, что будет, если ты вдруг исчезнешь из моей жизни, Джаг.       Так сложно признаться в том, что она действительно уязвима, зависима, словно наркоман от дозы, которую вечно требует тело и душа подростка. — Не исчезну, — заверяет Джагхед, стараясь сделать так, чтобы тон звучало как можно увереннее. — Не бойся, я буду рядом.       Доверчивость невинных — главное орудие лжецов.       Бетти с лёгкостью распахивает дверь в бар, замечая знакомую обстановку, где когда-то проводила достаточно долгое время. Никого нет, полная тишина, даже такая привычная музыка не играет на заднем плане, окутывая всё какой-то непонятной атмосферой. Элизабет мысленно благодарит Бога за то, что бар так кстати был открыт, хотя если бы было наоборот, Бетти не сомневается, что выбила бы эту дверь к чертям, лишь бы увидеть того, кто так нагло считает, что всё всегда сходит с рук. Это однозначно был не тот случай.       Купер поднимается на второй этаж, чисто интуитивно, даже не замечая того, что ноги сами несут туда, куда надо, помня каждую мелочь в этом месте, что кажется ядовитым и проклятым.       Никаких звуков нет, что заставляет насторожиться. А что если и он ушёл, а свет просто забыл выключить?       Девушка отбрасывает сомнения — поздно.       Джонс дёргается на месте, чуть ли не выронив все документы из рук, находясь в полном недоумении. Какого, спрашивается, хрена?! — Купер, блять?! — Джагхед распахивает глаза, анализируя вошедшую взглядом, стараясь понять, жив ли он или это просто-напросто сновидение. — Ты какого хуя тут забыла?! И, вообще, как тебя сюда пустили?!       Бетти преодолевает чёртово расстояние, облокачиваясь на стол, пытаясь оставаться в здравом уме, но нахальная ухмылка лишь заставляет чувствовать приближающиеся приступы агрессии. — Никакой охраны я не видела, Джонс, если ты об этом, — шипит его фамилию, вцепляясь ярко накрашенными бордовым цветом ногтями, в край стола. — Но тебе бы она не помешала. — Ты мне сейчас типо угрожаешь? — Джагхед вальяжно закидывает ногу на ногу, понимая, в чём заключается визит данной особы в такое позднее время.       Он ждал её, но не признавался себе в этом, всё ещё сомневаясь в смелости Бетти и в том, что она решит явиться к нему в «Белый Змей» даже не взяв с собой подкрепление. Что-то слишком часто они стали встречаться вот так вот, наедине, даже не подозревая, что оба этого желали, проклиная себя за это глубоко в душе. — Нет, ты издеваешься надо мной? — чуть ли не трясёт от ярости, которая постепенно затуманивает рассудок, выключая сознание и способность объективно мыслить. — Ты думаешь, что под силу всегда выходить сухим из воды, не так ли, Джонс?! — Не думаю, — пожимает плечами, оставаясь уравновешенным, хотя силы на исходе ещё с самого начала жизни в этом бренном мире. — Зачем ты пришла сюда? — Ох, не строй из себя идиота, Джагхед! — выкрикивает, так и не отходя от стола.       Пульсация в висках усиливается, причиняя боль, но Купер изо всех сил концентрирует внимание на парне, что сейчас так нагло смеет делать вид, что ничего не понимает и вообще не знает, по какому поводу она здесь. — Ты заявилась ко мне в бар, — начинает Джонс, чуть поддаваясь вперёд на кожаном стуле, складывая руки в замок, кладя на них голову. — В девять часов вечера, чуть ли не снеся эту дверь, орёшь на меня, да ещё и обзываешь… Как думаешь, кто тут из воды сухим выходит, а, Купер?       Бетти не замечает острого осколка в грудной клетке, что вновь колится, словно роза с шипами, причиняя страдания и всеобъемлющую боль. Привыкла. И всё из-за его чёртовой «малышки», что вчера слетало с его привлекательных губ по отношению к ней. Чёрт возьми, он говорил это ей! Не гнусное «Купер» или «Элизабет», а именно «малышка»! — Успокойся, — подсознание всегда включается в самые ненужные моменты, заставляя жалеть обо всем, что вообще случалось. — Для него это очередная игра, которая ничего не значит. Прекрати придумывать всякую чушь, займись настоящим, которое портится с каждый днём всё больше и больше. — Знаешь что, Джонс?! Я всегда думала, что после чёрной полосы наступает белая, но это, видимо, не так! — сжимает ручки в кулаки, скользя ногтями по недавно зажившим ранам.       Об этой ужасной привычке знал только Джонс, даже Майк не подозревал об этом. Может, потому, что она научилась хорошо маскировать свои шрамы, может потому, что он даже не интересовался этим, и Брауну было абсолютно похер. — Только я думала, что наконец-таки смогла поставить тебя на место, как тут случается новая хрень в моей жизни, но знай Джонс: ты слишком перегибаешь палку, перестань! Из-за одной несчастной драки нельзя, чёрт возьми, убить человека! — Я его не убивал. — пожимает плечами, и Бетти ещё больше раздражается его спокойствием, которое ну просто необъяснимо в данной ситуации.       Видимо, набрался у Тони.       Джагхед щурится, наблюдая за склонившейся над ним девушкой, понимая, что не надо так нагло пялиться на вырез в топе бывшей, но сделать с этим ничего не может. И он уже мысленно похвалил себя несколько раз за то, что не изнасиловал её здесь и сейчас. — Да что ты говоришь?! — возмущается Купер. — Почему я должна тебе верить, Джонс?! — А почему не должна?       Бетти почти что задыхается от возмущения, а ногти давят на кожу, делая маленькие царапины, пока темнота окончательно не завоевала все чувства. — Ты меня об этом спрашиваешь? — Элизабет нервно выдыхает, считая мысленно до десяти, переводя дыхание. — Тебе перечислить все причины, Джонс?! Мне кажется, что их было предостаточно, из-за чего ты завоевал такое расположение к себе. — Какое? — смешок слетает с чуть приоткрытых губ, когда он облизывается, сверля хрупкую фигуру взглядом тёмных глаз. — Меня всё устраивает, Купер. — Ах, да, — наигранно удивляется, прижимая руку к бешено колотящемуся сердце. — Прости, Джагхед, совсем забыла, что ты умеешь мастерски решать проблемы, касающиеся твоей жизни. Просто убегаешь от них, решая всё самым лёгким, глупым путём, но видно тебе только это и под силу.       Она даже не намекает, в открытую говоря о прошлом, которое должно было исчезнуть из настоящего, никогда больше не напоминая о себе. — По-моему, мы уже забыли об этом, Элизабет, — передёргивает плечами парень, поджимая губы в тонкую полоску.       Ну чёрт, она не может заставить вновь чувствовать себя виноватым! — Не-е-ет, Джонс, нихуя подобного, — шипит, ещё ближе наклоняясь к Джагхеду. — Вы первые развязали эту войну, — Джонс констатирует факт, откатываясь на кресле подальше от стола, дабы ненароком не сорваться. — То есть, теперь ты не отрицаешь, что ты виноват в смерти моего близкого человека, нет? — испытующе смотрит Бетти, сохраняя нужное спокойствие. — Да не трогал я его! — прикрикивает, криво ухмыляясь, зная, что сейчас его слова звучат неправдоподобно.       А ведь и вправду… Почему она должна верить? — Докажи это! — в тон ему отвечает Купер, кусая нижнюю губу почти что до крови.       Она делала так лишь когда сильно волновалась, и сейчас был как раз-таки тот самый случай, но этого жеста было достаточно для того, чтобы тело парня моментально отреагировало на это, на первый взгляд, совершенно непримечательное действие. — С какой стати я должен оправдываться перед тобой? Начнём с того, что у тебя нет никаких улик против меня, — очевидно это так, но Бетти просто уверена в том, что виноват он! — И, милая моя, ты чисто теоретически не сможешь засадить меня за решётку. — Это почему? — Купер складывает руки на груди, хмурясь и пропуская его «милая моя» мимо ушей, не придавая этому должного значения. Слишком много обмана заставляет потерять веру во что-либо, кроме зла. — Вот теперь дуру строишь из себя ты, хотя ей не являешься. Но возвращаясь к предыдущему вопросу: не сможешь, потому что элементарно не хватит на это сил, Бетти. Да и тем более, у тебя нет ничего, что могло бы доказать мою вину, поэтому все слова — пустышки. — Да ты что? — девушка откидывает светлые пряди волос назад, обнажая молочную кожу шеи, заставляя вспомнить то, как смотрелись на ней следы от его губ.       Ох, чёрт, нужно срочно это прекращать, пока не стало слишком поздно. — Совсем забыла, что у тебя огромный опыт в таких вещах, и что мне ещё далеко до твоих слов, которые ничего из себя не представляют, кроме пустого звука, Джонс. — А ну-ка хватит! — быстро поднимается с места, заставляя Бетти испуганно вздрогнуть, но ни на минуту не пожалеть о своих словах. — Перестань всё время переводить стрелки на тему наших отношений, Бетти! Прошлое нужно учиться оставлять в прошлом! Если ты думаешь, что я страдаю без тебя или меня съедает моя вина, то ты глубоко заблуждаешься, Купер! Забудь всё, что было до этого так, будто бы мы никогда не были вместе. Тогда было просто такое стечение обстоятельств, а сейчас мы выросли, так что, хватит пытаться меня как-то вывести на эту тему, я не хочу об этом разговаривать, разве сложно понять? Твои постоянные двусмысленные намёки раздражают больше, чем ты сама, Бетти. Элизабет застыла на одном месте, медленно закипая от наглости близ стоящего парня, который начинает осмысливать всё то, что сказал. Но он придерживается этому: сначала говори, а потом только думай. — Да что ж ты за человек такой?! — Бетти распахивает огромные глаза, и Джонс может поклясться, что ему достаточно одного такого взгляда, чтобы начать вновь сходить с ума. — Речь идёт о жизни человека, придурок! Будто ты сам не можешь всё забыть, хотя прекрасно знаешь о том, что мне плевать, слышишь?! Плевать на тебя и твоё чёртово мнение, твои слова, вообще на всё, что связано с тобой. У меня умер чуть ли не самый близкий человек, а ты так смеешь говорить?! Сволочь ты, Джонс, и не думай, что я не найду компромат на тебя и всю твою шайку! Вам придётся ответить за всё, что вы сделали, даже не сомневайся! Тем более ты сам говорил, что мне придётся ждать мести, так чем же это не месть? — Я настолько глуп, чтобы отыгрываться на других людях, что ли? — вскидывает брови, чуть улыбнувшись. — Ждать мести надо именно тебе, а не твоим бесполезным дружкам. — Да пошёл ты нахуй, — зло шепчет девушка, стремясь к двери, стараясь не пришибить его за явное оскорбление банды. — Тебе туда же, — издаёт смешок парень, за что получает раздражённый взгляд зелёных глаз. — До встречи, Бетти, как поймёшь, что это не мы, то сообщи пожалуйста. — Не сообщу, потому что это вы, и я это докажу, чего бы мне это не стоило, понял?! Твои пресмыкающиеся слишком заигрались с огнём. — Как и твои. Думаешь, что я закрыл глаза на ночную драку? Упыри первые налетели на Свит Пи, и всё из-за тебя. — Из-за меня?! — Ну конечно, потому что кому-то надо научится держать всё при себе, а не рассказывать другим, словно ребёнок. Свит был не при чём, но увы, у тебя, видимо, слишком мало сил для того, чтобы пойти против меня. — Хватит считать себя королём! Ты никто по отношению к моей жизни, и прости, сейчас я занята, даже не собираюсь освобождаться!       Бетти хватается за ручку двери, замедляясь. Слишком уж этот кабинет пропах воспоминаниями о прошлом. — Жди, — новый порыв истерики подступает к горлу, а слёзы начинают душить из-за Дэвида, что сейчас покоится в замшелой больнице из-за одного из живущих на этой планете, только вот кого именно, ещё предстоит узнать. — Я не оставлю это всё просто так.       Джагхеду кажется, что дверь сорвётся с петель, когда Бетти сильно хлопает ей, оставляя лёгкий порыв ветра с примесью своих ебучих духов, которые проникают в лёгкие.       Маска вновь осыпается миллионами осколков, и Джонс со стоном пинает стул в угол кабинета, вцепляясь себе в волосы. — Малышка! — слышится за окном, и Джагхед отодвигает занавеску, видя запыхавшегося Майка, который сжимает в руках хрупкую фигуру девушки, целуя в светлую макушку. — Господи, я так волновался!       Дальше почти ничего не слышно из-за того, что молодые люди продолжают шептаться друг с другом. Джонс сцепляет зубы от бессилия, ударяя кулаком по стене, чуть ли не трясясь от… ревности. Когда-то он так же обнимал её, шептал ванильные фразы о любви! А теперь это место занял Браун!       И Джагхед не знает как объяснить ту злость, которая постоянно мчится по венам от вида этой парочки. Джонс даже думать не может о том, что кто-то (а именно этот ебанутый Майк, который слишком плохо играет роль хорошего парня, по мнению Джагхеда) ласкает её тело по ночам, целует в сладкие губы со вкусом карамели, обнимает за талию, что, чёрт побери, она извивается под ним, прося большего, и выкрикивает лишь его имя! Но чёрт, это нельзя понять головой! Можно лишь почувствовать, что и делает Джонс изо дня в день, убивая Брауна взглядом, придумывая самые изощрённые пытки, существовавшие за всю историю человечества.       Но есть один факт, который заставляет сидеть на своём месте, не двигаясь даже на сантиметр: Она больше не принадлежит ему.       Банально. Глупо. Ужасно. Но правда.       У него больше нет права заявлять свои права на эту стерву, которая сейчас ушла с Майком (достаточно противное имя, как думает Джагхед) домой.       Придётся возвратиться к Николь, придётся подавлять всякие старые чувства, касающиеся Бетти, придётся делать вид, что ничего никогда не было и быть не могло.       Потому что так надо. Потому что так правильно. Потому что он так решил, хотя Джонс уже давно понял на собственном опыте, что его решения не такие уж и правильные.        Мгновение пролетает молниеносно, но прошлое оставляет нас очень медленно.