Не оставляй меня

      Бетти сломалась. Совершенно точно, без шанса на спасение, просто канула в бездну своих проблем и чувств, натыкаясь на острые скалы и шипы доселе таких незнакомых эмоций.       Чертовски больно было осознавать, что ты просто-напросто медленно, но очень верно закрываешься в себе. Те, кто раньше были для тебя чуть ли не кислородом, сейчас только способ навсегда забыть о прошлом, избавившись от ненужных людей.       Один грёбанный час потратить на то, чтобы поплакать в постели, наверное, тысячный раз за этот месяц, глупо и никак иначе, но в последнее время Купер считала себя именно таковой.       Девушка аккуратно убрала тёмную прядь с лица парня, пока тот мирно сопел, прижимая её к себе как можно ближе. — Я так сильно люблю тебя, — прошептала, закрывая глаза и вновь отдаваясь режущему чувству внутри грудной клетки. По органам словно проводят острым металлом, усиливая кровотечение и создавая неприятный лязг будто по железу. — Но если люблю, то должна отпустить.       Внутри всё разрывалось. Душа рвалась наружу, сердце стучало с такой силой и скоростью, что, казалось, вырвется наружу прямо в объятья спящего Джагхеда. Но Бетти слишком сильно ругала орган за то, что тот полюбил Джонса. Или дело было только в ней? Она не знала. И поэтому в голову не пришло ничего, кроме как начать слушать разум, а не глупые чувства.       Рвало на части. Невозможно. Как. Больно. — Прости меня, — ей было абсолютно не за что извиняться, ведь девушка ни в чём не провинилась, чтобы вот так просить прощения за свои поступки в прошлом. — И я никогда не смогу забыть тебя, Джагги.       Знает, что Джонс может в любой момент проснуться и застать её плачущей, но почему-то совершенно не хочет останавливать свой поток мыслей. Сейчас парень казался нереально милым и беззаботным, таким, каким Элизабет нравилось его видеть. Не глупым чёрствым ублюдком, а именно её мальчиком.       Бетти прислонилась своим лбом к нему, пыталась не плакать ещё сильнее, когда он сжал руки на её талии, потянул на себя и что-то неразборчиво пробормотал в полудрёме. Она не была уверена, сказала ли свои предыдущие фразы в слух, или просто двигала губами, но это не было важно.       Любить — не значит быть счастливой. Её любовь такая светлая, она отдаёт ему всё, что только есть, только вот взамен получает уйму боли и несправедливого отношения к себе. Разве так должно быть? Разве это настоящая любовь? — Ты не любишь меня, я знаю это, — продолжала она полушёпотом. — Но моё отношение к тебе из-за этого не меняется.       Наверное, это самая страшная сторона медали. Безответные чувства, что словно песок, утекали сквозь пальцы и растворялись в солёной воде морского бриза. Его отношение в эти дни никак не вязалось с тем, что было до этого, с тем, как цинично он топтал её, с тем, как бил своими словами, с тем, как отравлял внутренности и просто трахал её, используя, словно дешёвую игрушку из ближайшего магазина, не обращая внимания на все пролитые слёзы. Поигрались и хватит!       Эти слова, сказанные в порыве злости и полного смятения, навсегда остались в памяти, которая бережно хранила почти каждую фразу Джагхеда.       Они просто игрались. Тогда почему же девушка решила напридумывать себе сказок, в которых Джонс был принцем на белом коне? Его характер сильно разнился со сказками. Всё это притворство, что вызывало лишь рвотные рефлексы, окружало её вот уже который день. Ему было стыдно за то, что он сделал. Он пытался искупить свою вину за это, совершенно не понимая многих вещей. Ей бы было проще, если бы он вновь наорал на неё, обозвал сукой и снял эту маску хорошего мальчика.       Потому что его чувства, которые сейчас отдавались теплом в каждой клеточке тела Бетти, были напускными. Он мог вновь пойти и трахнуть свою Эвелин, отвлечься от проблем и забить на Купер, но почему-то этого не делал.       Он причинял ей боль. Не передать словами, а тем более, написанными на белом листе бумаги буквами, которые исчезнут с помощью ластика.       Любила, а где-то под рёбрами росло чувство тревоги, где-то в районе сердца что-то скреблось и отдавалось ритмом бешеного пульса в висках. Ком в горле мешал не только говорить, но и дышать спокойно.       Элизабет склонила голову чуть на бок, убирая его руку со своей талии, чтобы переплести их пальцы вместе, словно она нуждалась в этом больше всего на свете. Прекрасно понимала, что это последние проведённые часы рядом с ним. Иногда люди тоже могут ломаться и учиться на своих ошибках, что и пыталась делать Бетти, надеясь на то, что в скором времени встретит того, кого заслуживает.       Глаза блестели от скопившейся в них влаги, а руки дрожали, когда Джагхед перестал мириться с потерей тёплой и мягкой кожи под своей ладонью, вновь притягивая хрупкую фигуру ближе к себе.       Бетти улыбалась, так искренне и по-детски невинно, не обращая внимания на усиление давления внутри грудной клетки. Не обращала внимания, как ныло сердце, не обращала внимания, как что-то умирало внутри. — Я, наверное, даже спросила бы тебя, любишь ли ты меня, — улыбка не сходила с её личика, когда девушка провела своей рукой по волосам Джонса, взъерошивая их. — Потому что я люблю тебя безумно, но ты уже ответил на мой вопрос. Мне плевать на твою любовь ко мне, потому что у меня нет ответа на твои чувства!       Такие слова вызывали смех. Сколько раз она корила себя за свою наивность, что нередко подставляла её и заставляла рыдать ночами напролёт? Миллионы, но так и не получила урок.       Он, однозначно, хотел её тело, но не желал смотреть на то, что скрывалось за ним. Плевать, откровенно плевать на то, что она, чёрт возьми, не находила себе места. Дура. Сколько ещё раз ей было необходимо повторить это слово, чтобы его смысл был понятен и она перестала строить для себя ложные надежды? Идиотка. Сколько ещё раз её должны растоптать и плюнуть в самую душу, чтобы Купер перестала быть такой наивной и глупой девушкой, чтобы наконец-таки поняла, что мир полон опасных и лживых тварей? Сука. Сколько ещё раз ей вслед должны крикнуть мат и обзывательства, сколько ещё раз должны облить дерьмом и назвать шлюхой, не обращая внимания на то, что она, чёрт побери, живая?! — Ты так и повела себя вчера, — затмило все другие мысли подсознание, издеваясь и вырезая на сердце горящий след острым лезвием складного ножика. — Повела себя как девочка лёгкого поведения, затащив Джонса в постель, разве это не объясняет твою личность и натуру?       Грязная и испорченная. Глупая и наивная. Живая, но уже впадающая в глубокий сон, пофигистично оглядываясь на всех.       А Джагхед был во всём прав. Даже когда делал ей замечания по поводу провокационной одежды, что пылилась в шкафу, пока Купер старалась вразумить себя, что она не такая.       Напрасно девушка делала это, ведь знала, что пустые слова ничем не помогут, только, наоборот, усилят желание придушить себя своей же собственной подушкой.       Ресницы Джонса подрагивали во сне, когда он аккуратно сжимал её талию длинными пальцами, словно даже находясь в таком вот состоянии, боялся причинить вред. Он смешно щурился от дневного света, когда Бетти улыбалась от такой картины, всё ещё играясь ладонью с его мягкими волосами. Купер закусила губу, когда спустилась подушечками пальцев, вниз, по скуле, очерчивая каждый миллиметр светлой кожи. Аккуратно провела по родинкам на правой щеке, соединяя их в виде красивого созвездия, медленно ведя всё ниже.       Она прижалась губами ко лбу Джонса, целуя нежно и трепетно, продолжая ощущать неистовый пожар в груди, словно в огонь, расползавшийся по всей территории её тела, ещё подливали бензин, усиливая силу горения.       Она с такой же предельной нежностью провела рукой по шее, обводя след своих губ, который сохранился с прошлой ночи на чуть загорелой коже Джагхеда.       Джонс нахмурился во сне из-за ощутимых касаний, пытаясь осознать то, что происходило вокруг него. Но долго он злиться не мог, ведь, открыв глаза, тут же увидел улыбающуюся девушку перед собой. Только вот теперь эта улыбка была напускная.       Давай, Бетти, натягивай маску, скрывай свои чувства, терпи, молчи и будь хорошей хотя бы сейчас. Ты отлично справишься со своими эмоциями, которые выходят из-под контроля и рвутся наружу, дабы доказать, что они есть. Слабых разбивают. Сильных уважают.       Только вот её уважение потерялось в толпе лжи и лицемерия, когда каждый второй говорил о том, что не против был бы с ней поразвлечься, дабы снять напряжение после трудового рабочего дня. Её уважение с таким же успехом путалось в круговороте неблагоприятных событий, обвязывая себя теми злополучными бретельками маек, которые Джонс грозился сжечь.       Губы расползлись в кривой усмешке, когда Джагхед опёрся на одну руку, всё ещё сонно наблюдая за, казалось, счастливой и добившейся своего девушкой. Только вот на самом деле всё было иначе не так, как в глупых представлениях. — Ты как? — первое, что вырвалось у Джонса, заставив Бетти хмыкнуть и слегка отодвинуться, когда он наконец-то ослабил хватку. — Нормально.       Всего лишь одно слово, насквозь пропитанное обманом, который впитывается в него, принуждая верить в сладкую, как тягучая карамель, ложь. Наверное, так будет правильнее. — Я не был груб?       Он действительно интересуется этим? Бетти глубоко вздыхает, понимая, что не может удержать громкий всхлип, стараясь смешать его с хриплым смешком, слегка нервным и немного отчаянным.       Отнюдь, он не был груб. Это было нежно, чувственно, так… Приятно и хорошо, что хотелось повторить всё это ещё раз. Его горячие поцелуи, мимолётные касания губ к некоторым участкам тела, глубокие толчки, доводящие до точки кипения, навсегда прочно зафиксированы в памяти, которая будет ещё много раз воспроизводить это всё и заставлять ронять слёзы.       Хотелось сказать, что всё было более, чем просто прекрасно, но не удаётся и слова вымолвить, оставалось только лежать и молчать, словно переваривая сделанные вещи. — Нет, — наконец-таки смогла выдать девушка, прикладывая одну ладошку к щеке, на которой уже появился заметный румянец. — Было очень… — главное — подобрать нужное слово, которого просто не было в лексиконе девушки. Оно должно было с предельной точностью охарактеризовать случившееся ночью, но Бетти не могла сейчас же придумать его. Это было невозможно. — Эмоционально.       Джагхед хоть и сумел сдержать смех в себе, всё равно поверил рядом лежащей Купер, которая рассматривала свои ногти, словно не замечая парня, который так досконально изучал её своим взглядом.       Она так хотела всё забыть. Но не хотела отпускать прошлое от себя, храня его в своём сердце. Вечность — это они оба, двое людей, пути которых уже разошлись совсем в разные стороны.       Такого поистине мягкого нежного секса у неё не было никогда. Только в первую ночь с Джагхедом, когда он даже специально купил ароматические свечи и попытался делать всё как можно аккуратнее, хотя, по сути, Элизабет была ещё не до конца готова к такому резкому повороту событий. На тот момент она уж точно ощущала себя маленькой девочкой, больше ребёнком, чем взрослым человеком. — Я просто переживаю, — подал голос Джонс, так и не посмотрев на почему-то грустную Бетти, которая продолжала пялиться на свои руки, словно это занятие и вправду было ей интересно. — Я же сама была инициатором случившегося, — пожала плечами девушка, пытаясь не поднимать своего взгляда на Джонса, который, впрочем, просто смотрел в потолок, так и не касаясь тела Купер. — Да, ты была слегка… Другой, — усмехнулся парень, вспоминая вчерашнюю Бетти Купер.       Сейчас же она выглядела совершенно обычно. Не так, как раньше, когда старалась буквально каждое слово полить ядом, лишь бы острее звучало.       В первые дни после изменения Купер несколько лет назад, Джагхед даже был в какой-то степени рад её новому стилю и образу, который так неточно и неясно вписывался в роль прежней Бетти. Милая и закрытая одежда теперь была отложена на самую дальнюю полку шкафа, лишь бы не попадалась на глаза. И вначале Джонс считал это какой-то крутой и значимой переменой в её жизни, но всё оказалось сложнее, чем он думал. Парень был готов отдать всё за его милую девочку, которая навсегда осталась в прошлом теперь.       Потому что в то время она была настолько невинна, что хотелось оберегать её от всех, только вот сам Джагхед не заметил, как разбил все её надежды и её саму.       Пытался защитить, отгородить, а вместо этого замарал её, словно чистый паркет грязной подошвой своих берцев. — Да, знаю, — Бетти понимала, что не было смысла скрывать это и пререкаться с ним, потому что он упрям, да и Джагхед явно знал всё намного лучше, чем она сама. Как бы неправдоподобно это не звучало. — Это было неожиданно и для меня. — Тебе нужна помощь в том, чтобы научиться контролировать свои действия? — пухлые губы растянулись в некогда бесящей усмешке, когда парень приподнялся, чтобы посмотреть на удивлённую Купер. — Или тело?       Прошептал это так, что только от одного его тона пошли мурашки по коже, уходя за края кофты. Будоражил сознание, он прав, что ей и вправду нужна помощь. — Нет, уже не нужна, — Элизабет судорожно вздохнула, но тут же встрепенулась, когда его холодные пальцы коснулись её подбородка и слегка подняли голову так, что зрительного контакта было не избежать. — Ох, не надо…       Он усмехнулся, обводя контур искусанных алых губок большим пальцем, заставляя то и дело сжимать и разжимать маленькие кулачки. Кажется, она планировала попрощаться с ним. — Джаг, — она предупреждающе рыкнула, когда он приблизился к ней максимально близко, продолжая выводить замысловатые узоры на нежной коже.       Девушка успела утром натянуть на себя свою красную клетчатую рубашку, которая валялась на полу у подножия кровати, впрочем, вчера их это совершенно не волновало. — Что? — томно прошептал, специально кусая свою губу и как можно ближе приближаясь к ничего не понимающей Бетти. — Мне не нравится одежда на твоём теле, — неожиданно выдал он, скользя глазами по помятой им же вещи. — Серьёзно? — приподняла ровные брови в немом вопросе, словно обращаясь к недовольному Джонсу, который уже потянулся к чёрным пуговицами на рубашке Элизабет. — Тебе придётся смириться, теперь без одежды ты не увидишь меня вовсе.       Спокойствие. Видимо, у этой девушки железные нервы и выдержка. — Уверена? — неоднозначно повёл бровью, гримаса недоверия и жгучей насмешки украсила его лицо, когда парень мягко очертил скулы, проводя дорожку касаний до выпирающих ключиц. — Сладкая, я вижу тебя насквозь, — шепнул, не желая расставаться и мириться с потерей Элизабет, принуждая смотреть чётко в свои глаза. — Правда? — девушка усмехнулась, почему-то не останавливая его руки, когда тот уже сумел расстегнуть первые две пуговицы, невесомо лаская податливое тело нежными прикосновениями.       Подушечки пальцев медленно пробирались под ткань, скользя по коже, покрывшейся мурашками из-за слегка щекотных ощущений. Бетти прикрыла глаза, грудь вздымалась от тяжёлого дыхание, пока веки чуть подрагивали, жаждя продолжения. — Мы больше не должны быть вместе… — зажмурилась, когда он провёл тонкими пальцами по ямочке между ключицами, спускаясь к груди, при этом внимательно следя за реакцией девчонки. — Ты обещал мне, что оставишь меня в покое.       Что ж, впрочем, Джонс знал, что свои обещания надо исполнять, не говоря ей ничего наперекор. Но совершенно не в его силах было сейчас оставить её, даже если она желала этого больше всего. — Знаю, — наклонился максимально близко, так, что Купер чувствовала его раскалённое дыхание на своих губах, пытаясь держать себя в руках и не отдаваться во власть чарующим желаниям своего тела. — Я не забираю свои слова назад, детка.       Конечно, чёрт, конечно же он уйдёт, только вот почему, если это, казалось, должно было всё сделать проще, наоборот делает только сложнее. — Тогда что ты делаешь? — Хочу тебя запомнить.       Сейчас она, казалось бы, была счастлива. Но как долго это продлится? Стоял большой вопрос. — Получается? — она улыбнулась, когда Джагхед коснулся губами её шеи, словно мечтая оставить на ней долговечный красный след, напоминание о себе. — Да, — сухие губы прошлись по пульсирующей венке, прокладывая дорожку поцелуев до выступающих косточек, будто пробуя на вкус. — Ты останешься здесь.       Не опасаясь её реакции, он сомкнул пальцы на запястье девушки, подтягивая её ручку к своей груди, чтобы она смогла услышать ускоренное биение его сердца.       Бетти шмыгнула, он будто бы специально издевался над ней, желая видеть, как она плачет и как ей больно, испытывая терпение девушки. — Хочешь меня, верно? — Джаг усмехнулся, сжимая её бедро в своих пальцах, давя ими на чувствительную кожицу, сжимая ту до покраснений. Бетти дёрнулась, выгнув спину, когда он пробрался ладонью по внутренней стороне бедра, перекладывая руку на ягодицу и ближе припечатав к себе. — Джагхед, нет, — она упёрлась ручками ему в грудь, когда Джонс уже ласкал кожу шеи языком, продолжая прижимать девушку к себе, чтобы она смогла почувствовать его возбуждение. — Джагги, пожалуйста.       Снова, она снова сказала это, даже не предполагая, как это действовало на парня, какие вызывало воспоминания и что заставляло чувствовать. Со стоном хотел попросить её прекратить сопротивляться, но понимал, что не должен. — Можно я хотя бы поцелую тебя? — глупый вопрос, учитывая то, что он никогда не интересовался тем, что девушка хочет или не хочет, смотря лишь на свои желания. Неужели решил сделать исключение? — Это странно звучит, — тихо проговорила, обхватывая лицо Джонса своими ладонями так, что он явно чувствовал старые шрамы, перехватывая руку Бетти.       Джагхед удивлённо и даже в какой-то степени ошеломлённо перевёл взгляд с красных полос на саму неё, примечая довольный взгляд Купер, которая будто бы гордилась своей выдержкой. — Ты больше не делала так? — он сухо сглотнул, смотря на четыре нетронутых шрамика на месте некогда кровоточивых пунктиров. — Нет, — Элизабет надула губы, выдёргивая свою ладошку, потому что ей было некомфортно, когда Джонс вот так вот пялился на её вредную привычку, что осталась в прошлом. По крайней мере, так хотелось думать. — Я решила, что выгляжу как сумасшедшая. — М-м-м, — довольно протянул Джаг, продолжая засматриваться на неё, словно ему и вправду было тяжело отпустить девушку. — Я рад этому. — Неужели? — Бетти приподняла уголки своих губ, равномерно поглаживая щёку парня и родинки на ней.       Купер не хотела, чтобы он уходил именно сейчас, но Вероника уже написала о том, что приедет, возможно, даже раньше обеда, хотя Бетти так и не говорила ей о своих приключениях с Джагхедом. — А ты не веришь?       Джонс засмеялся, нежно притягивая Купер к своим губам за шею, уволакивая в трепетный поцелуй, от которого в животе появлялось чувство полёта и следовало расслабление.       Парень сминал ее податливые уста своими, пока Бетти раскрывалась навстречу, нежно посасывая губы Джонса, стараясь как можно дольше продлить этот момент.       Проник ей в ротик языком, пытаясь доказать самому себе, что это не последний поцелуй, но что-то внутри него говорило совсем иначе.       Целовала его с наибольшей остервенелостью, сжимая широкие мужские плечи руками, впиваясь в них ноготками, хотя её отметок за прошедшую ночь и так было немало.       Оба пытались насытиться друг другом, особенно, когда Джонс всё сильней и напористей увеличивал скорость их поцелуя. — Я люблю тебя очень-очень сильно, Джаг, любила всегда, и ты прекрасно знал об этом. Но я тоже не могу и дальше всё это терпеть.       Так хотелось произнести всё это вслух, но Бетти уже доказала себе, что она бесхарактерная особа, которая и за себя постоять не могла.       В последнее время Джагхед и был довольно чутким, заботливым парнем, но Бетти была уверена, что причина этому была одна — гложущая совесть.       Потом же Бетти на сто процентов была уверена в том, что всё изменится, как только она полностью придёт в себя и восстановится. Людям не свойственно меняться, и Джонс в этом случае не стал исключением. — Джагги, — полушёпот сорвался с приоткрытых губ, когда его рука накрыла полную грудь, подминая девушку под себя и продолжая её ласкать. — Тебе пора. — Да…       Не нашёл в себе силы остановиться, прикусывая мраморную кожу около ложбинки груди зубами и оставляя еле заметный след, который наливался кровью. Она была так красива сейчас.       Растрёпанные волосы, девушка абсолютно без макияжа, такая вот чистая и невинная, аж перехватывало дух. Он оттянул светлые пряди назад, прислоняясь губами к плечу, стянув рукав рубашки. — Джаг, — она ещё раз позвала его, в самый последний раз прижимаясь своими губами к его губам, оставляя тёплый поцелуй. Одна его рука уже была максимально приближена к своей цели, а другая шарилась под рубашкой, щекотала кожу живота. — Тебе пора.       Как бы он хотел не послушать её и вновь сделать по-своему так, как желал на самом деле. Но девушка оставалась непреклонна, ей наверняка и так хватило того, что произошло за этот злополучный год, и Джонс должен был понять и принять её сторону.       Бетти не смогла сдержать резкого прорыва, зарылась пальчиками во вьющиеся чёрные волосы, ощущая мягкость на ладонях и потянула его на себя, снова захотев почувствовать.       Прочувствовать каждое его прикосновение, чтобы можно было просто отпустить, также легко, как и почти два месяца назад, когда он решил прийти к ней и помочь, против её воли, между прочим.       Податливые тёплые губы с новой силой сталкивались друг с другом, сердце внутри стучало с бешеной скоростью, выплёскивая адреналин в кровь. Языки сплетались, лаская и принуждая забыть обо всём, что было, насладиться этими мгновениями, выкинуть всю причинённую боль из своей головы хотя бы на несколько минут.       Его всё ещё прохладные пальцы скользили по разгорячённой коже, касаясь подрагивающего в напряжении живота, а потом спускаясь ниже. Край кружева оказался под ладонью Джагхеда, который удовлетворённо усмехнулся, ощущая, как она жмётся к его телу, хватая за подбородок указательным и большим пальцами.       Обветренные губы нашли чувствительное место за ушком, парень вдохнул запах её волос, наполняя свои лёгкие сладким ароматом такой знакомой ему карамели, поднимаясь всё выше по талии.       Бетти ясно понимала, что от здравого рассудка не оставалось и следа и приходится всеми силами удерживать себя, лишь бы не опрокинуть его на спину и не насладиться превосходящим положением.       Эрекция, явственно упирающаяся в бедро, только распаляла желание. Девушка понимала, что он хочет её также сильно, ничем ей не уступая. Это воздействие, которое и Элизабет могла оказывать на Джонса, придавало смелости. — Джагхед, стоп, — девушка не хотела сдаваться вновь, не хотела выглядеть безвольной куклой, которая снова и снова отдаётся ему, не обращая внимания ни на гордость, ни на характер. — Джаг, хватит.       Парень расстроенно застонал, укладывая голову на грудь девушки, до сих пор держа руку у неё на талии, словно не мог отпустить вот так просто.       Возможно, к Элизабет в голову и закрадывались мысли о возможном общении с ним, даже дружбе… Но, чёрт, о какой дружбе могла идти речь, если они не выдержали даже семи дней? Невидимая сила тянула их друг к другу с таким рвением, что иногда даже появлялось лёгкое головокружение.       А об отношениях Купер и не заикалась. Только не с Джонсом, у них уже всё давным давно закончилось, разорвалось на мелкие кусочки. Будто пазл, который собирали два года в одночасье рассыпался на мелкие детальки, разлетаясь по остаткам их чувств. — Ладно, — Джагхед покачал головой, присаживаясь на кровати и рассматривая комнату в поисках своих вещей. Насильно заставлять он её точно не сможет, да и Джонсу, наверное, было пора прекратить вести себя, словно конченный придурок, и отвечать за свои ошибки.       Парень пошарился рукой по полу, на ощупь находя чёрные боксеры, валяющиеся о подножия кровати, поднимая их.       Бетти быстро застёгивала пуговицы, откидывая спутанные от сна волосы за спину, чтобы те не мешали ей. — Уверена, что справишься? — посчитал нужным поинтересоваться, смотря на то, как старательно Купер застегивает пуговки, словно слишком сильно занята этим важным делом. — Уверена, Вероника обещала приехать к обеду, — кивнула та, стараясь не смотреть на Джагхеда, который уже поднялся с постели, натягивая свою футболку с принтом в виде изогнувшейся буквы S.       Похожая татуировка была у него на правом предплечье, выполненная в возрасте четырнадцати лет. После смерти отца же над красивой змейкой появилась корона, которая обозначала всю его важность в составе банды.       Джинсы также быстро оказались надетыми, и Бетти опомнилась, что засмотрелась только тогда, когда тот застегнул чёрный кожаный ремень, пощёлкав пальцами перед носом девушки, желая вывести её из транса. — Окей, я понял, — провёл руками по волосам, чтобы пригладить их, и чтобы непослушные пряди не торчали в разные стороны.       Джонс отказался от любезно предложенного завтрака, засовывая свой мобильный телефон в передний карман своих же джинсов, проверяя напоследок своё отражение в чистом зеркале. — Ты всё? — Бетти подошла к Джагхеду, который стоял в коридоре и надевал на себя куртку с эмблемой Змеи, которая красиво подчёркивала его опасную сущность, словно предупреждая, что не стоит подходить ближе, чем надо. — Да, я всё, — завязав шнурок на левом кроссовке, Джонс выпрямился, пошарив по карманам, чтобы проверить, ничего ли он не забыл. — Хорошо, — Элизабет улыбнулась стараясь одёрнуть ткань вещи, которая теперь казалась непозволительно короткой, особенно, после вчерашнего. — Пока.       Это было сказано настолько нелепо, что каждый из них сдерживал в себе порыв рассмеяться прямо на месте. Но оба и слова не проронили, когда Бетти открыла входную дверь, которую, казалось, только недавно открывала и рыдала у него на плече, Джонс буркнул что-то наподобие «всего хорошего» и быстрым шагом поспешил к лестничной площадке.       Но он так и не обернулся, когда Купер смотрела ему вслед, сдерживая порыв истерики, которая уже была на подходе. Потому что он ушёл.

***

      Свит Пи подозрительно наблюдал за Джонсом, который пил уже третью чашку кофе, с каким-то непонятным беспокойством перебирая бумажки, разложенные у него на столе.       За эти дни он почти что не появлялся в баре, поэтому незначимые документы вновь заполонили всё пространство на деревянной поверхности, заставляя Джагхеда пролистывать мелкие договоры, к примеру, о поставке оружия. — Тебе не хватит? — Свит сложил руки на груди, развалившись у Джагхеда на кожаном бежевом диване, задумчиво болтая взятой со стола ручкой в воздухе. Словно это успокаивало, но Джонсу же только трепало нервы.       Джагхед раздражённо, словно не услышав друга, передёрнул облачёнными в синюю футболку плечами, смотря на время, которое уже близилось к четырем часам вечера. Да, блять, нужно отвлечься, только вот, как это сделать, Джагхед, хоть убей, не понимал. Заняться сексом с кем-нибудь из крутящихся на шесте девушек, идея заманчивая, но неосуществимая. Потому что Бетти Купер, которую он уже успел вспомнить тысячу раз за этот день, никак не хотела покидать пределы его распутных мыслей.       Свит Пи закатил глаза, усмехаясь и понимая, что этот парень в большинстве случаев просто невыносим. Трепать ему нервы своими вопросами Свит не хотел, потому что знал, что если Джонсу что-либо понадобиться, то он обязательно попросит об этом.       Очередной лист улетел в сторону, как и все фантазии Джагхеда, а также планы на предстоящий вечер, который теперь казался унылым и нудным. Пойти домой вообще не вариант, ведь ему было всё-таки двадцать один, а не шестьдесят, чтобы проводить всё своё свободное время дома в постели.       Многие из Змеев интересовались, что с ним, где он вообще и элементарно засыпали вопросами о том, как дела у их предводителя, пытаясь выведать всю правду, которую так тщательно скрывал Джагхед. В курсе были лишь Свит Пи и Фэнгс, который потом долго и слова вымолвить не мог, словно думал, что это неправда и его многоуважаемые друзья так несмешно шутили.       Но, чёрт возьми, нет! Джонс говорил всё на полном серьёзе и даже не думал что-либо менять в своей жизни, проведя семь дней с бывшей королевой их главных врагов. Какой-то бред, в который даже Джагхед с трудом верил. — Джо-онс, — Свит Пи швырнул в него белую подушку, которая лежала на диване для удобства, попав точно в намеченную цель. — Ты жив вообще? — Свит, отъебись по-братски, — проныл парень, роняя тяжёлую, словно свинец, голову на руки, чтобы дать понять другу, что он не в лучшем распоряжении духа, по крайней мере, сегодня.       Вновь прервать все связи с Купер, сделать вид, что ничего не было и не могло быть, забыть обо всём, через что им пришлось пройти, конечно, умно… Но невыполнимо. — Что у тебя случилось? — снова протянул тот, не желая отставать от напряжённого и растерянного Джонса, которому осталось только вытолкать его из кабинета, может быть, прямо в окно. — С Купер снова поссорились?       Джонс буквально уже расчленил его одним только взглядом, пытаясь как можно тоньше намекнуть на тему того, что он, блять, не хочет разговаривать о ебучей Бетти Купер! — Нет, — Джаг сжал губы в тонкую полоску, отставляя уже пустую чашку в сторону и открывая ящик своего стола. — У нас всё прекрасно, как видишь.       Сарказм — второе имя Джагхеда Джонса, как иногда говорил Свит Пи. — Нихуя не понимаю, — откликнулся Свит, нечаянно выронив синюю ручку из рук, которая упала на тёмный паркет и закатилась под диван, словно там ей и было самое место. Свит Пи решил не обращать на это внимания, смотря на то, как пялился на него Джонс, приподнимая брови. — А что?       Джагхед испустил смешок, возвращаясь к охренительно интересному занятию: окончательно сойти с ума от такого количества ненужной информации за один раз. — Зачем тебе что-то из этого понимать? — вопросил Джонс, ставя свою подпись на каком-то очередном разрешённом вопросе, усмехаясь. — Лично я сам вообще ничего не знаю о том, что между нами происходило. — Происходило?       Свит нахмурился, пока Джагхед с силой сжал белые листы в ладонях, стараясь дышать ровно, но его друг настолько упрям и любопытен, что никак не может отвязаться и дать страдать в полном одиночестве. Фу, говорит как девчонка.       Рассказывать сейчас всё и обо всём, конечно, идея очень заманчивая, чтобы вылить все накопившиеся эмоции, которые терзали душу и не давали жить нормально, как прежде. Только вот Джонс не уверен в том, что поток его речи закончится так просто, и он не разнесёт весь этот кабинет.       Конечно, Свит Пи был его другом с самого детства, и он прекрасно знал Джагхеда, который был ему самому как родной брат, поэтому тот и пытался всеми силами помогать своему товарищу, вытаскивая его из вечных передряг. Иначе, кто бы спас Джонса от недельного запоя после случившегося с Купер?       На самом-то деле, Свиту было достаточно интересно и любопытно наблюдать за развитием отношений между Джагхедом и Бетти, которые либо продвигались со скоростью света, либо вставали на месте на определённый срок времени.       Забавно видеть, как Джагхед отрицал его любовь к Элизабет и как пытался доказать те факты, что это было обыкновенное человеческое сочувствие, на что Свит Пи размеренно кивал головой и сдерживал смешки в себе. А потом давал советы на тему того, как правдоподобно научиться врать, за что всегда был послан нахуй.       Хоть у Джонса и был невыносимый, местами слишком резкий характер, Свит знал, какой он внутри, знал его внутренний мир и понимал, что это просто-напросто защитная реакция от всего внешнего мира и от раздражителей.       Джагхед понимал, что рано или поздно придётся вскрыть все свои карты, потянувшись на своём кресле, которое за эти часы уже успело знатно надоесть. — Да, — подтвердил его вопрос, но таким тоном, словно ему было по-настоящему плевать, так обыденно, что даже Свиту уже с трудом верилось в то, что это ложь, вперемешку в недавней обидой. — Мы и не были вместе, ты сам всё прекрасно знаешь, так что не задавай мне тупых вопросов.       Свит Пи всё равно не поверил ему, хитро улыбнувшись и таким взглядом посмотрев на Джагхеда, что тот чуть не уронил бутылку виски, взятого из ящика. — Джаг, а ты мудак, — Свит продолжал ухмыляться, из-за чего Джагхед всеми силами пытался сдержать порыв кинуть в него стеклянной бутылкой. Желательно, прямо в голову. — Твоё счастье улетело, скажи ему «прощай», — засмеялся тот, откидывая голову на спинку мягкого дивана. — Я даже уверен, что всё опять случилось из-за тебя и ты был инициатором, да?       Джонс молчаливо отпил порцию алкоголя, демонстративно показывая другу средний палец правой руки, как бы делая неоднозначный намёк на то, чтобы тот захлопнул рот. — Она не была моим счастьем, — безапеляционно прошипел Джагхед, вспоминая утренний разговор. И, конечно, он был в обиде на Купер, хотя и понимал, что сам всё испортил своим ужасным поведением. — Она была моей головной болью, вместе с тем, вечно недовольной особой, которая вытрахала мне весь мозг и забрала все силы, нервы, а также желание кому-либо помогать, окей? — он нахмурился. — Так что я рад, что всё сложилось именно так, ей нужен совершенно другой, как и мне — другая. — И ты так просто забудешь её? — спросил Свит Пи, мысленно жалея Бетти, которая, наверное, натерпелась от Джонса за эти дни. — Чтобы забыть нужно помнить, — усмешка появилась на его лице, особенно, когда коньяк обжёг горло, стекая вниз. — А чтобы помнить нужно любить, — продолжил, словно достраивая свою пирамиду высказываний, которые он, по идее, должен потом записать в блокнотик. — Сделай выводы сам, Свит Пи.       И так понятно, что он намекает на то, что не любит её, пытаясь донести свою мысль до задумчивого Свита, который теперь уж точно запутается в том, что происходит. — Не верю, — наконец-таки смог выдавить из себя Свит Пи, смотря на то, как раздражается Джагхед и на то, как он злится, с таким усердством стараясь доказать другу свои слова. — Если бы тебе было похер на неё, ты бы не убивался все те дни, и не оставался у неё, чтобы помочь, признайся. — Я виноват перед ней, — сквозь плотно сжатые челюсти прошептал Джонс, когда Свит чувствовал приближающийся выигрыш в их явно не несущем никакой пользы споре. — И я пытался загладить свою вину. — Ты пытаешься быть сильным, Джаг, и не хочешь признавать того, что у тебя есть уязвимые места, — Свит Пи вытянул ноги, прикрывая глаза. Усталость брала вверх, наконец-таки вернулся Джагхед, подарив другу несколько дней спокойных выходных. — И, поверь, ты любишь её, иначе не было бы сейчас вот этого, — парень кивнул на бутылку с коньяком. — И вообще, хорош бухать, я не собираюсь пахать тут за тебя всё время, знай меру.       Джагхед поднял руки вверх, словно сдавался, отставляя наполненную янтарной жидкостью ёмкость на край своего стола. — Бетти… Она… Она особенная, Свит, — неожиданно для самого себя заговорил Джонс, заставив и Свита встрепенуться, удивлённо посмотрев на Джагхеда. — Я никогда не встречал таких людей, понимаешь? Бетти местами невыносимая, вредная, иногда хочется её просто заткнуть и не давать и слова сказать. Мы всё время с ней ссоримся, ни один день не прошёл без наших вечных пререканий и претензий друг к другу по каждой мелочи. Купер заставляет меня, вроде бы, ненавидеть её, но в то же время чувствовать какое-то безумное влечение. Будто я отвлекаюсь с ней от того, что окружает меня и пытаюсь быть таким, какой я есть на самом деле, — с каждым новом словом Джагхед всё больше округлял глаза, не веря ни одной произнесённой букве. — Может, это и есть тот самый способ забыться, может, она просто умеет дарить мне те эмоции, которых я жажду, не знаю. Но я точно знаю, что долго мы с ней не протянем. Наши жизни слишком разные, мы слишком разные. Да и тем более, после того, что случилось, я хочу оставить это в прошлом и больше не возвращаться туда никогда. Забыть Бетти и вообще всё то, что с ней связано. И она сама сказала, что тоже хочет забыть всё то, что было между нами, чтобы начать с чистого листа, понимаешь? Я, определённо, рад, что всё так сложилось. Мы больше не ненавидим друг друга, как раньше, но и не общаемся, не дразнимся, не пытаемся задеть или обидеть. Разве не о таком мы все мечтали?       Свит не до конца понял смысл сказанных ему слов, но смог выделить значимую для себя часть монолога Джонса, решив на этом закончить расспросы Джагхеда по поводу Бетти Купер.       Он рассказал то, что хотел, то, что было у него на душе, так чего теперь пытаться вдалбливать ему в голову, что это, как минимум, неправильное решение? Джагхед не изменит свои позиции, поэтому нет смысла доказывать ему, что он всё же влюблён.       Хотя точно об этом знало только сердце Джага, до которого Свиту уж точно не добраться. Остаётся остановить поток своих мыслей и несказанных слов, начиная соглашаться с Джонсом. Неправильно.

***

      Вероника недоумевала, каким образом получилось так, что Бетти смогла проспать все эти десять дней абсолютно без кошмаров и паранойи по ночам, выглядя достаточно бодро. Девушка же отмахнулась, когда Лодж начала задавать ей вопросы по этому поводу, пытаясь избежать неприятной темы. Всё-таки ей и вправду нужно время для восстановления, и она точно не отошла от последних событий, чтобы сейчас обсуждать их отношения с Джагхедом, которым пришёл конец.       Интереснее было послушать, как развивается бизнес у семьи Лодж и как Вероника провела все эти дни, чем самой рассказывать что-либо о себе и о своей жизни, но, видимо, Ронни так просто не отвязалась бы.       Она подозрительно смотрела на расстроенную подругу, которая была какой-то дёрганной и даже напуганной, хотя и говорила, что всё в полном порядке. Это было так неправдоподобно, что Лодж вечно закатывала глаза и обещала себе выведать всю правду, которую так тщательно пыталась скрыть девушка.       Вероника наблюдала за тем, как Бетти уже двадцать минут мешала чай ложкой, неотрывно смотря в стену, словно пыталась там что-то разглядеть, и это что-то было очень важное, иначе бы девушка не вела себя как зомби. — Беттс, — Лодж склонила голову, чтобы посмотреть на подругу, которая встрепенулась, услышав своё имя, переводя задумчивый взгляд на Веронику. — Всё точно нормально? — посчитала нужным переспросить, улыбаясь виду Элизабет, которая кивнула, потирая глаза руками. — Ты ведёшь себя… Странно, — пожала плечами девушка, уже допив капучино в своей чашке, отставляя ту подальше от себя. — Просто я немного устала, — усмехнулась Бетти, вздыхая и наконец-таки переставая водить чайной ложкой по кругу, откладывая её. — Что там с кошмарами? — Вероника заметила, как Купер посмотрела на неё после этого вопроса, уже точно примечая что-то неладное. — Всё хорошо, — Бетти встала из-за стола, проходя к раковине. Было видно, что она нервничала, отвечая резко и довольно-таки быстро, словно уже знала, какие вопросы будут её ожидать. — Расскажешь мне, как ты справилась-то? — Лодж пыталась разрулить напряжённую атмосферу и разговорить подругу, которая не считала нужным отвечать ей. — Бетти, да что с тобой?       Элизабет развернулась, прекрасно понимая, что не в её силах что-либо утаить от Лодж, и что рано или поздно она всё равно расколется, без шанса на отступление. — Мне кое-кто помог справиться, эм… — Купер запнулась, смотря на то, как Вероника поменялась в лице, нахмурив брови и посмотрев на подругу исподлобья. — Зато теперь я спокойно отношусь к прикосновениям людей, и я надеюсь, что мои жуткие сны больше меня не потревожат, — попыталась перевести тему и разгладить накалившуюся между ними обстановку. — И кто же этот принц? — кокетливо улыбнулась девушка, хотя в голове уже роились предположения на этот счёт, и одно из них было самым верным. — Ронни, мы не вместе, — сразу решила сказать напрямую, чтобы не выслушивать потом нескончаемый поток речи Вероники, которая явно не будет довольно таким раскладом событий. — Он просто помог мне, и всё, на этом наше общение заканчивается.       Лодж недоверчиво прищурилась, смотря на то, как старательно подруга пыталась отвертеться от разговора с ней.       Наверное, она уже, однозначно, поняла, о ком шла речь и что Бетти пыталась до неё донести, говоря какими-то загадками, словно Вероника — маленький и несмышленый ребёнок, который ничего не поймёт и которому нужно объяснять всё с предельной точностью, дословно.       А Купер просто не хотела заводить разговор на эту больную для неё тему, потому что думала, что смогла отпустить Джонса от себя, забыв о его существовании на этой планете. Нужно мириться с реальностью и жить дальше. Желательно, с чистого листа, который ещё не успели замарать чёрными красками. — Если это тот, о ком я думаю, то я готова признать, что ты снова вляпалась в неприятности, — без эмоций протянула Лодж, потерев переносицу, словно это помогало ей лучше соображать.       Бетти укоризненно покачала своей головой, надеясь донести до Вероники мысль, чтобы та смогла наконец-то понять, что она в полном порядке и отныне не нуждается в помощи и вечной опеке. Тем более, Вероника наверняка соскучилась по Арчи, поэтому будет правильнее отпустить её и помочь собрать вещи, которые Лодж успела притащить в её квартиру для переезда обратно.       Не то, чтобы Элизабет жизненно необходимо было побыть одной, наедине со своими мыслями, это не совсем так. По правде говоря, она просто нуждалась в том, чтобы отгородиться от внешнего безобразного мира, чтобы попытаться строить всё заново. Да и Вероника должна больше всего времени проводить с Эндрюсом, а не с Купер. Да она даже после возвращения от родителей после того, как разобрала вещи, помчалась к Бетти, узнать, как там девушка и всё ли с ней хорошо. — Никуда я не вляпалась, — отрицала девушка, включая воду, чтобы помыть накопившуюся посуду.       Непонятная грусть и тоска были на сердце, когда Бетти перевела взгляд на серые часы, что висели на стенке, замечая, что уже шесть часов вечера. За весь день она так и не вышла на улицу, слоняясь по квартире и пытаясь найти для себя занятие.       Периодически поглядывая на время, она будто бы чего-то ожидала, хотя чего именно, сама не знала. Глаза щипали от подступающей влаги к ним, из-за чего Купер пришлось наморщить носик и убедиться, что подруга не наблюдает за ней. Скорее, это вновь отчаяние и апатия, возникшая из-за чувства привязанности к Джагхеду, с которым она много дней проводила вместе. Было слегка, хотя нет, даже не слегка, скучно, когда Бетти оглядывала комнаты, вечно вспоминая те моменты рядом с парнем.       Но это ведь должно пройти, да? — Он просто помог мне, Ронни, без какого-либо подтекста, — отрезала Купер, пытаясь убедить в первую очередь саму себя, а потом уже и недоверчивую особу за своей спиной. — И откуда у него такой прилив доброты? — насмешливо вопросила девушка, пытаясь выведать, что именно тревожило Бетти, раз она так не хотела говорить о прожитых днях. — Джонс меняется что ли? — Блять, Ронни, — шикнула Купер, когда нечаянно порезалась ножиком, который протирала чистой тряпочкой после мытья, замечая каплю крови на ладони. — Джаг понял, что вёл себя со мной ужасно, поэтому и решил искупить вину, — слышать это было больно, но вот произносить самой ещё больнее, чем могло казаться изначально. — Каким образом, мне даже интересно, раз ты перестала бояться чужих прикосновений? — неоднозначный, ох какой неоднозначный намёк послышался в её тоне, заставляя Бетти сжать зубы и убийственно взглянуть на подругу. — Точно не то, что ты подумала, — начала опровергать, между прочим, достоверную информацию, решив не говорить Веронике всю правду, потому что ей точно необязательно знать об их связи с Джонсом в этом плане. — Человеческое сочувствие, он спал рядом, — выделила последнее слово, буравя Лодж взглядом зелёных омутов. — Бетти, ты думаешь, что я поверю в то, что все десять дней вы провели как друзья? Не смеши меня. — Во-первых, не десять, а семь, — поправила её Купер. — Потому что первые три дня я справлялась сама, а во-вторых, он ясно понял, что не хочет со мной отношений, да и я это понимаю.       Сложно, в это действительно было сложно поверить, но убедительный тон Бетти заставил это сделать, хотя Вероника и пыталась сомневаться до последнего, думая о том, что Джагхеду выпал отличный шанс снова воспользоваться её телом. — Как так? — После того, что произошло, мы оба остыли и поняли, что несовместимы, — говорить это с улыбкой на лице и огромной дырой в груди — настоящий талант, которому смогла обучиться Купер за долгие годы боли. — И он сам сказал, что устал от отношений, а я просто понимаю, что после случая с Майком вообще пока не хочу что-либо начинать. — Ненадолго. — Ронни, он даже не намекнул, а напрямую сказал, что не любит меня и не любил никогда, — вспоминая их ссору, которой было уже почти что два месяца, вспоминая его слова, Бетти приходилось вновь чувствовать внутренней кровотечение и головную боль, которая изо всех сил сдавливала виски. — А ты? — А я люблю.       Лодж дёрнулась, вопросительно взглянув на подругу, которая улыбалась с такой реакции Вероники, которая ожидала что-то в стиле «Да он мудак, я терпеть его не могу, пусть катится нахуй!» И её ожидания не оправдались. — Чего? — Вероника решила, что ей послышалось, и она просто пропустила долбанное «не» в середине предложения Элизабет. — Я люблю его, и ты прекрасно знаешь об этом, — самой себе она уже призналась в этом, осталось сказать Лодж, которая наверняка посчитает её сумасшедшей. — Но я не хочу такой любви, понимаешь? Я люблю его с детства, и мои чувства не стали слабее даже после всего того, что он наговорил, но он сломал меня, Вероника, он сказал, что ему не сдалась ни я, ни моя чёртова любовь, разве я должна унижаться и дальше? Я поняла, что не стоит бегать за ним, как потерявшаяся дворняжка и ждать, когда же мне перепадёт хотя бы капля его чувств, — говорила это от самого сердца, смахивая слезу с щеки, которую всё же не смогла удержать. — Как бы я не любила его, как бы не хотела быть с ним, я не должна была показывать свою слабость. Если не было взаимности — я должна была забыть его и не плакать при нём, потому что ему было похуй на это. Джагхед пользовался тем, что я к нему неравнодушна, и ты сама прекрасно знаешь об этом, так чего теперь мусолить эту тему?       Закончила шёпотом, вновь отворачиваясь к кухонному гарнитуру и вцепляясь в гладкую поверхность пальцами, сдерживая всхлипы в себе. Она почувствовала, как Лодж обняла её, заставив уткнуться носиком в плечо и ответить на раскрытые объятья. — Есть только две причины, почему женщина отрицают свои чувства к мужчине: она либо очень любит его, либо ненавидит. — Либо ненавидит себя за то, что слишком любит.       Вероника не посчитала нужным отвечать, сильнее прижимая расстроенную девушку к себе, чтобы успокоить её и принять её позицию в данной ситуации. Они обязательно справятся.

***

      Три долбанных недели не сказать, что прошли на ура, потому что к концу этих дней Бетти чувствовала себя всё более уставшей, чем раньше.       И всё вновь вращается по кругу. Ни звонков, ни переписок, ни одного визита от Джонса не было, да и она не горела желанием что-либо настраивать самой, потому что давно забила на свою собственную жизнь и на то, чего поистине хочет.       Бетти упала на свою кровать, закрывая лицо холодными от воды ладошками, пытаясь взбодриться. Сонливость накрывала с головой, и не было желания что-либо вообще делать, хотелось просто забыть обо всём в данную минуту и расслабиться, но это не получалось сделать должным образом.       Купер попыталась убрать квартиру, но свалилась после мытья полов, чувствуя подступающий к горлу ком и тошнотное состояние.       Она уже успела проклясть долбанные суши, которая съела с Вероникой позавчера вечером, хотя Лодж не уставала доказывать ей, что роллы не имеют к этому никакого отношения, и что Бетти просто нужно начать нормально питаться.       Как ни странно, Вероника приняла сторону Купер в их с Джонсом ситуации, помогая Бетти справиться с этим. Кошмарные сновидения отступили, и Вероника с чистой душой смогла переехать обратно домой, говоря о том, как соскучилась по мягкой кровати в собственной комнате.       А Элизабет не могла не подкалывать девушку на тему их с Арчи отношений, всё время спрашивая, когда те уже надумают съехаться, а не ночевать друг у друга по четыре ночи подряд, а потом делать перерыв в один день. Бетти было всегда забавно наблюдать за ними, но и без толики зависти тут не обошлось, хотя Купер желала только лучшего подруге. Потому что та и достойна всего самого хорошего.       Купер захныкала, вертя головой в разные стороны, не зная, чем себя можно занять. Паршивое настроение накалялось ещё сильнее с каждой секундой.       Какое-то непонятное пофигистично состояние, словно ей вообще плевать на всё, отчего хотелось поскорее выяснить, откуда это взялось.       Элизабет свернулась клубочком, нуждаясь в дозе сна, несмотря на то, что она встала в одиннадцать дня и выспалась, сейчас было не до этого. Три часа дня, ужасная погода на улице, и Купер наивно верила в то, что это её реакция на ветер и дождь, как бывает у многих.       Тошнота вновь подкатывала к горлу, когда Бетти зажмурилась, пытаясь унять рвотный порыв. Она закашлялась, вставая с кровати и следуя по направлению в ванную, стараясь успеть туда.       Херово, ей было реально именно так. Хотелось рушить всё вокруг и ходить ныть, что всё более, чем плохо, надеясь на то, что в скором времени это пройдёт.       Купер вернулась в свою комнату, снова упав на застеленную тёплым пледом кровать, надеясь отвлечься от мыслей о Джонсе, заменив их чем-нибудь другим.       Но, увы, ничего не получалось, думать о Джагхеде почти что каждую секунду — не лучший вариант, но Бетти и не отвечает за свои мысли, выходящие за рамки того, что она себя дозволяла.       Звонок в дверь, и со стороны девушки послышались матные выражения, когда она следовала к двери, стараясь дышать как можно глубже. — Привет, — Вероника улыбнулась, держа в руке пакет с едой. Вчера они вообще не пересекались, потому что Лодж решила посвятить себя Арчи, но потом обещала рассказать Купер о том, что было, желательно, в подробностях. — Ага, — вялое состояние заставило Веронику расстроенно вздохнуть и пройти внутрь квартиры. Девушка не забыла закрыть за собой дверь, наблюдая за бледной Купер. — Ты как? — Лодж прошла на кухню, поправляя волосы, которые успели намокнуть под дождиком, который моросил на улице. — Не лучше? — Да блять, это походу вино, — высказалась Бетти, садясь на стул и сложив руки на столе, сонно зевая. — Прям «фу», вспоминать не могу.       Лодж посмеялась, вынимая из пакета любимый мармелад Купер, который она купила к чаю, по приглашению Бетти, уже готовясь рассказать ей об их с Эндрюсом отношениях, потому что с кем-то хотелось поделиться последними новостями. — Ой, убери это, — Купер протяжно застонала, отпихивая коробочку в сторону и пытаясь не смотреть на еду перед ней. Некогда любимый запах сейчас казался самым худшим, что могло придумать человечество. — Да что с тобой?!       Бетти понимала, что вела сейчас себя словно последняя стерва, но ничего не могла поделать, хныча и качаясь на стуле. — Мне кажется, я заболеваю, — заныла та, удерживая голову на локтях. — Пиздец как выворачивает, — Вероника закрыла глаза, сдерживая злость на недовольную особу, которая морщила носик, отвратно оглядывая кухню. — Но у меня-то ничего нет, — вразумила её Лодж, стараясь донести до Бетти тот факт, что питались они вместе, и никаких изменений у Вероники не было. — Но, представь себе, все люди разные, — округлила глаза Бетти, давая себе пинок в своих мыслях, потому что не хотела больше казаться сукой в глаза подруги. — Прости, я просто сейчас сдохну, мне кажется, — улыбнулась та, хотя не видела повода для веселья. — Давай я схожу в аптеку, — Вероника обеспокоенно бегала глазами по лицу Купер, которая остановила её, сама вставая с места. — Окей?       Бетти замотала головой, не соглашаясь со словами Лодж, которая не понимала, почему Купер не позволяла ей помочь себе. И никто из них понять не мог, в чём, чёрт побери, дело? — Я сама. — Ты? — Вероника сложила руки на груди, выгибая бровь, потому что понимала, что Элизабет в таком состоянии вряд ли сможет что-либо купить и вообще добраться до аптеки без приключений. — Может, не стоит? — Я давно не выходила на улицу, — твёрдо настаивала на своём, проходя в комнату, чтобы взять необходимые вещи. — А сейчас как раз есть повод. Подожди меня тут, я быстро.       Вероника не стала сопротивляться или перечить Купер, доставая свой мобильный телефон и без всякого интереса начиная листать ленту в социальных сетях.

***

      Фармацевт подпиливала ногти серебристой пилочкой, оглядывая пустующее место, в котором работала, дожидаясь новых клиентов. Словно по зову колокольчики на двери зазвонили, и она распахнулась, пропуская внутрь девушку, которая раздражённо смахнула пылинки с пальто, цокая каблуками по полу. — Здрасте, — тётушка лет сорока надула пузырь из жвачки, осматривая пришедшую особу и явно не питая к ней хотя бы долю уважения. — Здравствуйте, — Бетти опёрлась на стойку, за которой стояла женщина, морщась из-за неприятного запаха лекарств. — Можно что-нибудь от отравления? — Девушка, — та недовольно покрутила пилочкой в руках, обводя помещение взглядом, — «Что-нибудь» — понятие растяжимое. — высказалась, смотря на то, как Купер отворачивается, пытаясь не хамить и вести себя прилично. — Ну что обычно покупают? — Какие симптомы? — пафосным голосом пробурчала та, переводя взгляд обратно на ногти. — Тошнит, голова кружится, живот слегка болит, — начала перечислять Купер, загибая пальцы, словно боясь упустить что-то важное. — Просто хреново себя чувствую, как обычно это бывает, когда человек отравился.       Женщина засмеялась, но Бетти искренне не понимала, чем вызвала её смех, оглядывая себя, стараясь приметить хоть что-то необычное. — Задержка есть?       Элизабет прыснула, не понимая, зачем этой недовольной тётке задавать ей такой личный вопрос, и вообще, какое дело он имеет к её отравлению. — Вообще-то… — Бетти сама было улыбнулась, но эта улыбка быстро сошла с её лица, когда она осознала вопрос женщины, на бейджике которой было написано «Кейт». — Да.       Сердце почему-то ускорило свой ритм, но Купер и подумать не могла, что её менструальный цикл поменялся из-за таких причин.       Ведь, посмотрев в интернете, Бетти прочитала, что это вполне себе возможно от стресса, который она переживала в последнее время, не надеясь на такой расклад событий. — Секс как давно был? — Купер нахмурилась, сжимая ручки в кулак.       Чёрт, чёрт, чёрт! — Недели три назад, но, — Бетти раскрыла ротик, вспоминая, что он, блять, предупредил её о том, что у него нет презерватива, а девушка даже не решилась остановить происходящее тогда, позабыв о нежелательных последствиях. — Всего один раз мы не… — Поверьте, этого более, чем достаточно, — дешёвая упаковка с тестом внутри легла на поверхность перед девушкой, заставив её отшатнуться назад, будто от огня. — Нет, нет, нет! — вспомнив печальный опыт, из-за которого её жизнь пошла наперекосяк, Купер замахала руками, словно отбиваясь от ужасных мыслей. — Не может этого быть. — Почему? — а ведь действительно. Почему не может? — Да ладно вам, он недорогой, вы всё равно ничего не потеряете.       Дрожащая рука взяла со стола тест, сжимая его в тонких пальцах. — Туалет там, — эта Кейт указала рукой на дверь в пяти метрах от них, насмешливо провожая испуганную девушку взглядом.       Бетти зашла в кабинку, аккуратно распечатывая упаковку, она будто боялась делать резких движений, потому что от этого всё могло пойти к чертям.       Такой ненавистный ей предмет оказался в руках, пока Купер ещё с минуту пялилась на него, пытаясь осознать, что всё это не гребаный очередной кошмарный сон, а суровая реальность, которая дала ей хлёсткую пощёчину за такую неосторожность. — Нет, нет, — продолжала шептать девушка, надеясь на то, что это просто-напросто какой-то сбой в системе, и что она пролетела с таким исходом событий, наивно веря в снисходительность своей судьбы.       Если сейчас всё разлетится по частям снова, то она уже вряд ли выдержит такое давление проблем на собственную жизнь. — Тихо, спокойно, — шептала самой себе, стараясь дышать через нос и успокаивать себя банальными фразами, которые, по мнению Купер, должны были ей помочь. — Всё обойдётся.       Сердце громыхало в груди, пока пальцы зажимали тест между собой, сдавливая его со всех, сторон, словно желая сломать и никогда больше не держать этой вещи.       Бетти облизнула губы, казалось, что она упадёт в обморок от волнения прямо в этой кабинке.       Сделала ещё один глубокий вдох, стараясь не видеть звёздочек перед своими глазами, которые мелькали, когда она слышала громкое биение даже в висках.       Три, два, один… Резко перевела взгляд на тест, и так же резко зажала рот ладошкой, сжимая руку в кулак.       Картонные стенки кабинки сотряслись, когда Купер со всей силы ударила по одной из них кулачком, зажмуриваясь. — Чёрт!