Appeler un chat un chat

Домой шли в молчании, но держась за руки, думая о чём-то своём – друг о друге. Только когда в руках Агреста оказывается кружка горячего чая со свежим круассаном, парень будто отмирает, улыбается благодарно. Непросто оказывается вот так сразу принять, что твой напарник – он же и твой возлюбленный. Хотя если задуматься, а так ли уж проще Мартину, у которого любимый напарник оказался ещё и другом-кумиром? Трудно сказать наверняка… Чёрт, он же не спрятал фотографии обратно в шкатулку! Плагг слишком увлечён сырными булочками, да и попросить его возможности ноль. Придётся рискнуть. – Мы можем поговорить? – мягкий вопрос и осторожное уточнение: – У тебя в комнате? – Эм… почему не здесь? – Адриан указал взглядом на квами, поедающих мучные вкусности, и Мартин пожал плечами: – Ну, ладно, пошли. Он пропустил Нуара вперёд, и пока закрывал люк, блондин плавно и ненавязчиво устремился к столу, не обращая внимания на полумрак помещения. Мгновенно заметив небрежно брошенную рядом с сундучком стопку снимков, он успел схватить их, когда Дюпэн-Чен повернулся: – Так о чём ты хотел поговорить? – Я… – он тоже развернулся и замер от открывшейся картины: на Мартина из окна падал лунный свет, серебря светлую кожу и играя бликами в синих глазах. В темноте выделялись только лицо и немного руки, юноша мягко улыбнулся, вопросительно изгибая бровь. Адриан едва вспомнил, в чём дело и зачем он, собственно, сюда поднялся – нащупал за спиной сундучок. – Я хотел поговорить о своём… Ай! Руку сжало с хлопком, и парень, забыв о своей "конспирации", вытащил её из-за спины, пытаясь понять, что произошло. В голове крутилась нецензурщина, но вслух он высказаться не успел: – Нехорошо по тайникам лазать, – Мартин уже был здесь, совсем близко, говорил приглушённо и смотрел сверху вниз своими невозможными тёмными глазами – о, как Адриан любил этот взгляд, от него делался марионеткой и не смел лгать или недоговаривать. – Я не лазал… – тихо выдыхает, облизнув губы. – Я возвращал. Плагг взломал замок и показал фотки. И не положил на место, – он снова облизал слишком быстро пересыхающие от волнения губы, продолжая шептать: – Я хотел спросить тебя об этом, но встретил Лорда Бага, а потом… Ты знаешь. – И как тебе моё увлечение, дорогой Нуар-р*? – парень всё ещё улыбается, есть в этом что-то неуловимо опасное и азартное, опирается руками на столешницу, зажимая таким образом Агреста в ловушку между ними, вслепую освобождая парня от "оков" шкатулки. – Я думаю, что ты и так талантливый, уверенный в себе, очень добрый и целеустремлённый.. и сексуальный… – лунные блики словно гипнотизировали, а потому Адриан не сразу понял, что сказал. – Ты правда так считаешь? – удивлённо приподнял брови Дюпэн-Чен, глядя в зелёные глаза напротив. Тот медленно кивнул и, растерянно глядя на напарника, снова скользнул языком по сухим губам. А Мартин проследил жест. – Ещё раз так сделаешь, – удивительно низким голосом отозвался модельер, наклонив голову и глядя из-под чёлки, – нарвёшься на того меня, которого показывать не хотелось бы. Агрест, ухмыльнувшись по-суперкошачьи, повторил действие, но гораздо медленнее, следя, как взгляд тёмно-синих глаз скользит за его языком, затем возвращаясь к его глазам. Мгновение – и несчастных пяти-семи сантиметров между ними уже нет. Мартин уже сам проводит языком по тёплым губам, которые приоткрываются, пуская внутрь. Адриан посасывает язык напарника, его губы, отвечая на поцелуй с той же страстью, скользя руками по крепкой груди, забираясь под майку – и слышит хриплый выдох в поцелуй, ловит его губами. Ладонями он чувствует напряжённый пресс, а спиной – уверенные руки, оглаживающие, кажется, каждую мышцу, каждый позвонок. – Марти-ин… – скулит от ощущений Кот, стараясь притянуть ближе, крепче. А ощущений действительно много – и все разные, и все новые так или иначе. То же, что чувствует Мартин в это время можно описать одним словом – «Адриан». Он чувствует только его, касается только его, ощущает лишь его вкус, слышит его голос, дышит одним им. Агрест зажимает рот рукой, чтобы заглушить вскрик – когда напарник прикусывает шею, не беспокоясь, что завтра будет видно след. Ничего, он подарит парню шарф, как раз холодает. Усадив любимого на стол, Дюпэн-Чен продолжает украшать его тело метками, спустившись к ключицам, а после, задрав футболку под подбородок, прикусил тёмный сосок, ловя слухом тихий стон. Адриан тянет свою майку вверх, стягивая через голову, и именно в этот момент Мартин широко проводит языком от пупка к яремной впадине – и здесь блондин уже не сдержал протяжный стон. Стянув, наконец, дурацкую ткань, он чуть обиженно смотрит на своего парня, но тот лишь весело хмыкает: Агрест кажется невероятно милым из-за растрёпанных горловиной футболки волос, с зацелованными губами и парой-тройкой отметин в районе шеи. Мартин вновь глубоко целует его, прижимаясь теснее – и с удовольствием отмечает, что парень возбуждён не меньше него самого, даже джинсы не скрывают уже ничего. Адриан стонет, сквозь шум в ушах брюнет улавливает своё имя. Им обоим не терпится. Но и торопиться нельзя… Мартин, ещё более-менее способный соображать, выбирает компромисс. – Приподнимись, mon cher, – шепчет, едва оторвавшись от желанных губ – надо же и ему как-то называть своего парня. А то «милорд» только и есть. Адриан заторможено кивает, не вставая со стола, он привстаёт на руках, позволяя стянуть с себя джинсы и бельё. Они остаются висеть ниже колен, брюки Мартина не опускаются и ниже середины бедра, но пиджак падает на пол, рядом с тихим шорохом и светлая футболка. Агрест невольно засматривается на совершенное тело любимого, обласканное лунным светом. Дюпэн-Чен не скрывает своё возбуждение, открыто демонстрируя заворожённому партнёру себя, заставляя блондина лишь желать больше касаний – на смущение сил уже не осталось. Приходилось признать – такая открытость и ненавязчивый напор от тихого обычно Мартина лишь сильнее распаляли. Иногда и показательно всегда уверенный в себе Адриан хочет почувствовать себя спасённой жертвой, а не героическим спасателем. Темноволосый юноша снова целует своего парня, соединяя их эрекции и двигая по ним ладонью, проводя большим пальцем по головке, ловя тихие стоны партнёра, чувствуя хватку сильных рук на плечах. Ласково зарывается пальцами в мягкие пшеничные волосы и снова целует – как хотел, без маски, и жарко, с жадностью ловя тихие вздохи. Такой Мартин – властный, эгоистичный – пугал бы сам себя, если бы рядом не было Адриана. С ним не страшно явить и свою тёмную сторону, тщательно скрываемую даже от себя. Отпустив волосы, Баг скользит ладонью по спине, иногда сжимая, массируя разгорячённые мышцы, особенно задерживается на бедре, лаская большим пальцем внутреннюю поверхность. Агрест смакует губы партнёра в ответ, притягивает руками и ногами максимально близко, тоже оставляет пару засосов на бледной коже, стараясь не слишком уступать своему лорду… Оба долго не продерживаются – слишком много впечатлений пришлось на один день – и яркая кульминация не заставила себя долго ждать. Мартин последний раз подаётся бёдрами вперёд – только лишь рук уже не хватает – и впивается очередным поцелуем-укусом в плечо парня, после чего кончает, глуша протяжный стон в изгибе шеи партнёра и чувствуя стекающую по животу сперму. Продолжая двигать рукой, он смотрит в глаза парня напротив, вновь соприкоснувшись с ним лбами – вскоре чувствует и его дрожь, и теперь уже их сперма, сливаясь, вместе стекает по груди и животам. Тяжело дыша, они всё не могут оторвать взгляда друг от друга, смешивая дыхание в этих трёх сантиметрах меж губ, одновременно тянутся, соединяясь в медленном, нежном поцелуе, обоим хочется мягкой ласки, ощущения близкого человека рядом. Чувства, что они всегда будут вместе и теперь их ничто не разлучит – как единый сплав металла. И они всё преодолеют. ** – Тикки, нам надо поменяться хранителями, – смеётся квами-кот, зажимая лапками рот. На вопросительный взгляд приятельницы он поясняет: – Адриан теперь на Лорда Бага куда больше похож, даже без костюма! Пятнистая квами закатила глаза, цокнув, и шустро утащила надрывающегося от сдерживаемого смеха Плагга сквозь люк вниз, едва на постели завозился обсуждаемый юноша, теснее прижимая к себе любимого. Со всеми этими отметинами Адриан и правда будто был одет в костюм напарника, но был счастлив, обнимая самого дорогого друга и возлюбленного, на котором тоже оставил парочку отметин. Теперь они будут счастливы – навсегда. И даже противный писк будильника не нарушит этого блаженства.