Загнанные лошади смотрят на запад

Должно быть, он обезумел от своего горя. Или, быть может, перестал отличать реальность от сна. Но разве мог сон быть таким? Лишь звук собственного имени привел его в себя. — Чарли, — позвали из тьмы. Он рывком распахнул дверь, выбегая в коридор. Будь это посреди дня, а ноги — чуть послушнее, он бы не гнушался и спрыгнул прямо с балкона в укрытую навозом мягкую землю, погнавшись за голосом Билли Боба. Но ноги лгали, дрожа, а мелочное желание дать себе еще немного времени на осмысление хватало за душу. А что если… господи, если Билли Боб на самом деле не умер? Что если он нашел в себе силы выбраться из-под камней и добрался пешком до Мракстоуна, а сейчас бродил по улицам, ища помощи? Или это мог быть кто-то другой. С таким же голосом, с таким же мелодичным свистом, знающий его… И зовущий совсем другого Чарли? Чарли откинул засов на дверях, разбудив управляющего «Майратты», и выпрыгнул на улицу. Босые ноги увязли в грязи, ветер хлестнул по лицу, а тишина и темнота отупили, ловя в себя, как в паутину. На улице никого не было. Если Билли Боб не зашел в какой-нибудь из домов, то… куда он делся? Яростно колотящееся сердце Чарли занимало все его тело своим боем. Он чувствовал удары крови кожей изнутри, каждым проклятым нервом, каждым волоском. Он весь превратился в свое сердце. Ветви куста рядом с салуном качнулись. Может быть, Чарли принял за Билли Боба какую-то тень? А голос… голос ему просто померещился спьяну? Черт, он же выпил столько… Предложить эту версию себе было куда легче, чем убедиться в ней сразу. Чарли всматривался в темноту, и она шептала беспокойными ветвями и ветром, блуждающим по трубам и между косяками. И чем дольше он стоял, тем меньше верил в увиденное. Минутами назад он мог бы поклясться на Библии, что точно видел Билли Боба. Потом — что видел кого-то. Сейчас он уже был ни в чем не уверен. Чарли растерянно оглянулся на управляющего, ворчливо скрипящего за дверью. Было ли правдой то, что он увидел? Или еще одной ступенью на лестнице в никуда?

***

Чарли не вспомнил, как добрался обратно до постели. На полу виднелись следы от его ног, да и на покрывале остался росчерк грязи. Голова гудела нещадно и, судя по солнцу, рвущемуся через открытый балкон, дело шло к полудню. Все события прошлой ночи казались нездоровым сновидением. Кошмаром, который мог задушить в момент беспомощности — сна, когда ни один из твоих кольтов или винчестеров не мог гарантировать тебе безопасность. Чарли ощутил в полной мере, как это чувство захватывает, и сжался, садясь на корточки и упираясь лицом в колени. — У меня едет крыша, Билли Боб, — сказал он, глядя краем глаза на шкаф, в котором теперь лежали их вещи. — Не очень хорошо. Надо проверить Нокса. Вдруг он уже в порядке. Желудок слипся в гудящий комок при виде похлебки, которую разливали в «Майратте» на завтрак. Она была пустоватой, но Чарли удалось найти у себя в тарелке кусочек куриной кожи. Увидев свое отражение в бульоне на дне тарелки, он на секунду подумал: может быть… он… видел призрака? Ведь это могло быть призраком? Чарли точно не знал, существуют ли привидения. Но если где они и существовали, то точно в этом месте не от мира сего. А доктор… доктор что-нибудь знал об этом? И другой вопрос — а сказал бы, если б знал? Или счел бы его сумасшедшим, которого стоит связать и не выпускать на свет? Сделал бы с ним это Штеффен? Дотронулся бы до него, стягивая ремни смирительной рубашки, прижимая его руки к телу и не давая двигаться? Завязывая глаза, чтобы он не мог видеть, и затыкая рот, чтобы не мог говорить? Чарли вновь тряхнул головой, прогоняя отвратительные мысли, которые посетили его вчера, и натянул шляпу. Нет, об этом он точно не должен говорить. Он не какой-нибудь поехавший. Призраков не существует. Точка.

***

Он стучал, наверное, минут пять или около того, но ему не открывали. Отважный лежал на пороге и смотрел на Чарли устало и недовольно, иногда исторгая изнутри какой-то рокочуще-бурчащий звук, но не лаял. Никого не было. Вероятно, мадам доктор с Клаусом вновь ушли, да и доктор… ну, у него были где-то дела. Резал кого-нибудь еще. Чарли обошел дом кругом и заглянул в окно, смотря на руку Нокса, лежащую поверх одеяла, — единственное, что мог оттуда разглядеть. Она выглядела нездорово, но, возможно, виной было запыленное стекло, которое отделяло его глаза от четкой картинки. Вздохнув, Чарли вернулся к порогу, опускаясь на ступени, где сидел раньше. Так больше продолжаться не могло. Он не мог ходить каждый день смотреть Нокса, остаток проводя в неведении по поводу всего. Может быть, все было не настолько плохо? И если доктору предложить денег, он сможет вылечить Нокса пораньше? Пока он тут окончательно не свихнулся. Найдет еще какое-нибудь особое средство. Чем он там лечил? Чарли не знал. Но тем не менее он позволил себе размечтаться о лучшем исходе. Ему было не жаль расстаться с деньгами, если это поможет Ноксу встать на ноги завтра. Он представил, как узнает у торговцев, кто отправляется в ближайший цивилизованный город, они купят себе место, немного еды, выпивку и покинут эту чертову дыру. А потом, когда Мракстоун превратится в пятно на горизонте, оглянутся назад, размеренно покачиваясь в фургоне, и помянут Билли Боба. И все это останется лишь уродливым воспоминанием из прошлого, о котором они не захотят говорить после. Нетерпеливый цокот жестких когтей по деревянной веранде отвлек Чарли; повернувшись, он увидел, как Отважный спешит навстречу хозяину, так отчаянно крутя хвостом, что привяжи к нему весло, он бы за пару минут пересек Миссисипи. Доктор Штеффен в пиджаке и шляпе выглядел, как один из этих джентльменов с рекламы сигарет. Раздражающе высокомерен и недоступен. Заметив Чарли, он притормозил, рассеянно поправляя воротник рубашки, но потом вновь вернулся к быстрому шагу. — Наверное, нам стоило обговорить конкретное время визитов, — сказал он, когда приблизился настолько, чтобы говорить, не повышая голос. — Я не всегда могу оказаться на месте. — Подожду, — небрежно бросил Чарли, поднимаясь и пропуская Штеффена к двери. — У меня особо нет других дел. В смысле, важнее Нокса. Нет дел. Доктор обернулся на него с интересом, будто он был каким-то занятным экспонатом на выставке шерстяных носков. — Я забочусь о нем, Чарли, — сказал он, прежде чем отпереть дверь. — И делаю все, что в моих силах. — Может быть… — Чарли сунул руку в карман, постукивая по монетам, — нужно что-то сверх того? — Деньги решают не все проблемы, — странно ответил Штеффен. Ну конечно. Но те, которые не решают деньги, может решить оружие. Чарли точно знал. Вот только оно бы никак не помогло Ноксу сейчас. — Может быть… нужна моя помощь? — решился он. Штеффен не шел вновь в свой кабинет, хотя Чарли втайне хотел, чтобы он направился именно туда. Ему было любопытно вновь взглянуть на множество необычных вещей, которые наполняли его. Он остановился в дверях столовой, смотря, как доктор снимает пиджак и вешает его на напольную вешалку у входа. Глаза ненароком пробежались по открывшемуся торсу в облегающем жилете, и Чарли почувствовал, как стало тесно в груди. Он не думал, что с каждым разом будет становиться хуже. — И чем ты можешь помочь? — спросил Штеффен устало. — Поцелуешь его ранку, чтобы она не болела? Чарли нахмурился. Он издевался. Было бы приятно сделать с ним это не только для собственного удовольствия, но и чтобы показать ему его место. Как он мог так разговаривать? Штеффен не услышал ответа и посмотрел на него. Его взгляд задержался на сжавшейся в кулак правой руке Чарли, и он опустил глаза. — Прости меня, это было неуместно. Не успев рассердиться как следует, Чарли растерялся. Ему не нравилось это ощущать. Он не понимал, что нужно делать в такие моменты. Это злило, но не так. От этого он чувствовал себя не на своем месте, не в своем костюме и шкуре. Раньше, чем Чарли успел пробормотать что-нибудь в ответ, Штеффен оживился, отвлекая его от раздумий. — У меня есть к тебе предложение, если тебе все равно нечем заняться. — Мне есть чем заняться, — грубо ответил Чарли, разом выпавший из настроения, в котором находился вначале. Как он вообще мог подумать о том, что ему нечем заняться. Такие парни всегда найдут, куда пристроить руки. По правде Чарли действительно не знал, что ему делать до того, как поправится Нокс. Второй его бедой был Кадиллак. Никто так и не откликнулся на объявление. — Хорошо, — кивнул Штеффен. Широкими шагами он вышел из столовой и почти успел дойти до входной двери. Чарли уже представил, как тот учтиво приоткроет ее и попросит тогда выйти и оставить его в покое, сославшись на очередной отдых, в котором нуждался Нокс. Ему не хотелось уходить. Он должен был быть рядом. — Что за предложение? — спросил он резко до того, как доктор Штеффен успел коснуться дверной ручки. Тот остановился. — Ты можешь мне помочь. Мне нужно перетереть кое-что для лекарств. Я не отказался бы от помощника. Если у тебя есть свободное время. Я не уверен, что смогу много заплатить, но это все же что-то. Не думаю, что сейчас в Мракстоуне есть так уж много предложений работы. В первую очередь Чарли подумал, что это было бы справедливо, учитывая, что они круглосуточно заботятся о Ноксе. Во вторую — здесь для него нашлось занятие.

***

Латунная ступка, которую ему дал Штеффен, казалась в руках детской игрушкой, которая вряд ли справится с задачей — превратить листья в кашу. Для этого проще их было расстрелять. Чарли вздохнул и посмотрел на доктора, с умным видом смотрящего в книгу, будто мог прочесть в ней каждое слово. — А я думал, что лечат действенно, а не какими-то цветочками, — заговорил Чарли. — Там. Кровь пускают. Пиявку прикладывают. Палец отрезают. — Так тоже лечат, — заметил Штеффен. — Но здесь я научился другому. И во многом это эффективнее, чем отрезать палец. Хотя бы в борьбе с кашлем. — И что же это, — опомнился Чарли, — все лекарства из растений получаются? Штеффен взглянул на него через очко на цепочке. — Многие. Вычурно. Чарли постучал пестиком по столу. Тяжелый. — Это же просто растения. Их срезаешь, они вянут. — У всего есть срок годности, — заметил Штеффен. — Растения, если их правильно использовать и беречь, могут послужить намного дольше, сохраняя свои свойства. Их жизнь… течет по-другому в отличие от животных. — То есть они еще живые? — Да. — Звучит как бред. Чарли огляделся, рассматривая другие травки вблизи. В прозрачной банке, больше похожей на вазу, плавали погруженные в спирт продолговатые округлые листья. Он таких раньше не видел. Он редко что видел, кроме кактусов, и то, те он чаще не видел, а чувствовал, когда кололся о них. — И что это? — спросил Чарли, тыкая в банку. Штеффен мельком посмотрел туда, куда он показывал пальцем. — Шалфей, — коротко ответил он, но, видимо, подумав, что нужно сказать что-то еще, добавил: — Обеззараживает и помогает от ожогов. — А вон то? — Длинные мясистые побеги с колючками, очень напоминающие кактус. — Алоэ. Вытягивает гной и заживляет раны. — Выходит, и врач для этого не нужен? — хмыкнул Чарли. — Так, что ли? Он подумал, стоит ли приложить алоэ к Ноксу. — Некоторые так думают. — Штеффен засмеялся, как будто пошутил, и потер затылок. — Растения — это целый мир. Жизни не хватит, чтобы все изучить. У каждого народа свои подходы к использованию растений. И все они работают. И все по-разному. — Что за другие народы? — Ну, — Штеффен прищурился и сказал осторожно, — например, квечан. У них есть что перенять. Чарли промолчал. О краснокожих дикарях он не мог сказать ничего хорошего. Все столкновения с ними заканчивались печально. О некоторых до сих пор напоминали шрамы. Последний остался после того, как ублюдки хотели украсть у них буйволов, которых они с таким трудом украли у фермера до этого. — Я думал, они не лечат болезни, — пробормотал Чарли. — А что-то типа… приносят больных в жертву духам и все такое. — И такие случаи не редки, — согласился Штеффен. — Однако это не умаляет того, со сколь многими справляются их шаманы при помощи природы. Растений. — Тут одни кактусы. — И кактусов тоже. У Чарли было мнение, как можно лечить кактусом. Посадить голой жопой на колючку, и мигом подскочишь здоровым, побежишь, как миленький. Он хмыкнул над этим про себя. И продолжил толочь листья. — Я считаю, что этим надо пользоваться, если это помогает людям, — закончил Штеффен. — Книгу об этом напиши, — ответил на это Чарли, кося на него взгляд. — Может быть, напишу. Чарли закончил с листьями и уперся щекой в кулак, смотря на доктора. Какой же он все-таки был глупый. Как будто кому-то из этих людей, которым он стремился помогать, было до него дело. Не было. Абсолютно. Они получали свое и забывали все хорошее, как и свойственно каждому человеку. И что он получал в ответ? Да ничего. Чарли осознал это рано, и это помогало ему жить дальше. Кроме себя самого, о тебе никто не позаботится. Никто и не должен. Доктор вытащил очко из глаза и несколько раз моргнул. Он посмотрел на Чарли, и тот поспешно отвернулся, тщательно вытирая наконечник пестика влажной тряпкой. Хорошо, что Чарли ничего ему не сказал про Билли Боба.

***

Не то чтобы эти бумаги прямо нравились Буну. Он с раздражением отметил, что доход с шахты растет не так быстро, как он представлял. Но они все же говорили о доходе, а это было ему по душе. Звонкий ребристый звук разрезал тишину, мешая считать. Это Сил постучал кружкой по прутьям решетки изнутри. Бун примерился, что на его столе самое тяжелое, но не самое ценное. Пока этим чем-то оказалась ножка от стула, который Диаз так и не соизволил починить. Весомый деревянный брусок ударился о прутья, не долетев до адресата. — Шериф, я уже нормальный, можно меня отпустить? — затянул свою песню Сил. — Эта сука меня оговорила. Вчера он, избавляясь от печали, так набрался, что обрадовал половину Мракстоуна своими голожопыми гарцеваниями по главной улице, зато вторую половину — ужаснул. И нет бы ему успокоиться, так еще же успел отлить в горшок прямо на витрине, а потом даже попытаться удрать от Буна и спрятаться в «Пятке». Как будто не Бун до этого доставал его раз пять из-под кровати его шоколадной любимицы. Только этому кретину приходит в голову прятаться от полиции в шлюхарне и не учиться на ошибках. А, приходя в себя, еще и валить все на свою проститутку. — А ну сосчитай до ста, — отозвался Бун. — Нормальный он. — Блядь, шериф, я ж только до пятидесяти умею. — Вот и сиди. Чем больше этот огрызок просидит за решеткой, тем лучше. По крайней мере спокойнее. Иногда Бун думал, как было бы замечательно, если бы можно было превентивно всех сажать. Без причины. Просто потому, что причина могла бы наклюнуться. Это во многом бы сделало улицы Мракстоуна безопаснее и не мешало бы нормальным людям. Надо еще определить критерии отбора нормальных людей, которым бы не мешали остальные, но над этим необязательно думать так сразу. Он еще успеет. От сквозняка у Буна вновь кольнуло ноющую спину. Диаз возвращался с обеда, дожевывая полоску вяленого мяса на ходу. Мясо пахло просто кошмар. Бун обмахнулся бумагами. Диаз уселся напротив его стола, продолжая шуршать. — Хотите кусочек? — предложил он, тыча в Буна вонючим мясом, торчащим из промасленной вощеной бумаги. Бун не знал, что было хуже. Это предложение или что Диаз дышал прямо на него. И судя по запаху, обедал он не только мясом, но и каким-то свиным говном прямо из задницы. — Если уж открыл рот, то давай хотя бы по делу, — потребовал Бун, морщась и отодвигаясь назад. — Новости какие есть? Видел эту мокрицу кривоногую? Диаз переспросил осторожно: — Вашу бывшую жену, шеф? — Смитсона, ослиный пузырь, — фыркнул Бун. Мэри-Энн попортила ему изрядно крови, но ноги у нее были что надо. Две. — Нет, не видел, — покачал головой Диаз, наконец-то дожрав свою тухлятину. Он погладил себя по животу и отвратительно блаженно улыбнулся. — Зато эта полоумная носатая бабенка мне почти весь мозг высадила, пока я ел, — добавил он. — Фрида? — припомнил Бун. Ее бы тоже стоило упечь. Закон она не нарушала, но нервы поедала не хуже самого отпетого мазурика. Ей постоянно что-то не нравилось, о чем она давала знать всем подряд, особенно полиции, которая, как она мнила, должна была решать все ее проблемы, начиная со скверно ведущих себя малолеток на улице до плохо проваривающегося мяса для супа. — Ага, поехавшая. — Ну и что у нее опять случилось? Соседи через стенку пердят слишком громко? — Нет, на это она уже жаловалась, — отмахнулся Диаз. — Говорит, кто-то ночью пасет рядом с ее домом овец. Или еще что. И мы должны немедленно найти вора и посадить на десять суток! Так она сказала. Бун крякнул смешливо. Такого еще не было. — Почему вора? — спросил он. — Ну, типа… — Диаз поскреб в волосах, — объедены кусты барбариса рядом. Украдены листья. — А это ее барбарис? — Вообще-то он растет напротив ее дома. Но вряд ли он ей принадлежит. Бун тяжело вздохнул, разминая веки. Сил снова начал бесноваться в клетке и шумно ходить туда-сюда. Нет, его надо еще немного подержать. — В следующий раз, когда она начнет пороть чушь, дай ей под зад. Скажи, что я разрешил, — вынес вердикт Бун и строго посмотрел на Сила. Тот тихо завыл и начал стучать головой о прутья. Нелегка была доля шерифа Мракстоуна, ох как нелегка.

***

Чарли было приятно смотреть на то, как Нокс спит. Спал он чертовски долго, будто барсук, впавший в зимнюю спячку. Только под одеялом и бледный, такой бледный. Но после сна можно было проснуться. Чарли знал, что Нокс проснется. Доктор пообещал ему. Чарли сглотнул и обернулся, проверяя не стоит ли кто за его спиной. Ходили в этом доме тихо. Сзади всегда могла оказаться мадам или сам Штеффен, который из своей клятой вежливости не решался бы мешать и говорить. Никого сзади не было, но он все же помедлил, прежде чем тронуть руку Нокса. Ощутить пальцами маршрут синих ручейков вен, сияющих сквозь белую кожу, и осторожно сжать запястье, чтобы не разбудить его, но дать понять — где-то там во сне, — что он рядом.

***

В корпусе пианино зияет свежее пулевое отверстие, но пианиста это не останавливает. Кажется, будто в целом свете ничто не может его остановить. Его пальцы бегают по клавишам, извлекая задорную мелодию, под которую так приятно расставаться с деньгами и накачиваться выпивкой. Черт его знает, как Билли Боб умудряется видеть что-то в своих картах. Его новая жена сидит у него на коленях, и к ее и без того пышному стану примешиваются еще и оборки на рукавах, загораживая весь обзор. Может быть, он и не смотрит туда, и это ее правая грудь, которую он выпускает из руки, только чтобы приложиться к новой порции виски с перцем, приносит ему удачу. Но выигрывает он уже пятый раз подряд. Чарли с сожалением смотрит на свои деньги, отъезжающие по столешнице от него все дальше и дальше. Кажется, у него осталась еще пара долларов в сапоге. Он почти уверен, что в этот раз ему повезет. Нокс всплескивает руками и со стоном опрокидывает голову назад. — Почему к тебе все время идет козырная карта, — тянет он недовольно. — Потому что я красавчик, — ухмыляется Билли Боб, зажимая между зубами почти дотлевшую сигарету. — Ненавижу, блядь, вист¹, — ворчит Нокс. — Почему мы не играем в игры, в которых мы одинаково сильны? — Ты силен только в семерках². — Билли Боб подмигивает ему, чтобы он не обижался. — Хотя не уверен, что у тебя будут шансы, если тебя посадить играть с моей племянницей. — Иди на хуй, — вяло отзывается Нокс. — Не все же такие мастаки во всем, как ты. — Я не во всем, — усмехается Билли Боб. — В покер лучше играет Чарли. У него одинаково кислое ебло при любом раскладе. Чарли выдавливает из себя улыбку в ответ на его теорию. — Это все его тесные штанишки, — поддевает его Билли Боб, и Чарли пинает его под столом. — Для этой игры нам нужен четвертый. С кого можно было бы сдернуть денежек. Ты-то уже все до цента проиграл, Нокси? Я не заинтересован. — Эй. Чарли отводит глаза, слушая их лишь краем уха. На лестнице дежурят шлюхи, ловя его взгляд каждый раз, когда он смотрит в ту сторону. Они все прекрасно выглядят. Похожие, как близняшки, со спелыми грудями и пышными локонами. Но никого, кто мог бы понравиться ему. — Так, играем еще раз, — решительно заявляет Нокс и оголяет голову. — Моя ставка — шляпа. — Вот-вот, так это и начинается, — хмыкает Билли Боб и поддевает его шляпу мизинцем, отодвигая к нему. Со стороны кажется, что весь жест был нужен для того, чтобы положить щеку на грудь жены. — Сначала ставишь шляпу, потом носки, а закончится все твоими мудями прямо на столешнице. — Я отыграюсь раньше, чем дойдет до этого! — Нокси-Нокси-Нокси, — качает головой Билли Боб, тасуя карты. — Сейчас я вложу в твою голову мудрость. Чем отличается дикий мир от нашего? — Запахом. — Нет. — Карты мелькают в его пальцах так быстро, что все знаки сливаются. — В дикой природе главное — встать. Не встанешь на ноги — умрешь. Встань и иди — вот в чем дело. — И как это относится к моей ставке? — Человеческий мир другой. Здесь главное — вовремя остановиться. — Он складывает руки. — Решай, кто ты — человек или животное. — Я — игрок, который собирается отыграться! — упрямо не слышит его Нокс. — Ты — игрок, которого никто тут не хочет видеть голым. Приведи вместо себя девицу… прости, дорогая, — он целует руку жены, нахмурившей брови, и добавляет шепотом: — и мы подумаем. Чарли отпивает еще немного виски, вдыхая полной грудью. Кислый запах выпивки, пота и острый — пороха — он чувствует себя в своей тарелке. Пряные ароматы вечера и сухие — дня в дороге — то сочетание, ради которого он пригубил этот коктейль. Ради которого ушел в дорогу. Он не жалеет. — Может, сыграем на желания? — предлагает Чарли. — Ну уж нет, — вздрагивает Нокс. Чарли вспоминает, как Билли Боб выиграл и загадал Ноксу съесть острый чили целиком. Это было забавно. Лицо у Нокса было краснее, чем его волосы; он не мог перестать кашлять и дышать огнем. Он выл вечером, запивая остроту галлонами воды, и выл утром, сидя на толчке. Чарли не представлял, как сам бы выполнял это желание. Возможно, только после большой порции выпивки. Большой-большой. — Так, я сейчас найду четвертого, — заявляет Нокс, решительно упирая руки в столешницу, — и он примет мою ставку. — Давай-давай, лис, — подбадривает его Билли Боб. — Встань и иди. Встань и иди. Чарли смеется вместе с ним и женой, откинувшись на стуле. Ядреный вкус виски с перцем во рту туманит голову, и Чарли чувствует себя полным. Счастливым. Он чувствует, что он там, где должен быть. У него есть все. Или почти все.