Загнанные лошади смотрят на запад

Нокс сидел на краю постели, подперев голову правой рукой, и пытался левой собрать с пола рассыпавшиеся сигареты. Сначала он случайно их выронил, но потом счел это неплохим упражнением и решил закрепить. Пальцы на руке не сжимались, работать ею получалось, как ковшом, но небольшой прогресс был. Нокс с трудом смог заснуть, а, проснувшись, ощущал себя побитым. Как и каждый день. Но теперь избили его и в голове. Ему казалось, в ней слишком мало места для всех проблем, с которыми ему приходилось сталкиваться. Чертова рука, пальцы которой он в кучу не мог собрать, бесполезный отросток. Чертова нога, которой он последние дни стучал для развлечения по спинке кровати, слушая, как обсыпается на пол сухой гипс. Ну, хотя бы с ней все более-менее наладилось. Но чертово хер знает что, что стерегло их по ту сторону стены. И чертов Чарли, который… который… Нокс нахмурился, смотря на оставшиеся внизу три сигареты. Ведь… да никаких даже предпосылок не было! Чарли вел себя точно так же, как и всегда. Чарли ничем не отличался от них всех. Нокс бы точно заметил, если бы что-то изменилось. Но оно изменилось, и он упустил это из виду. С каких пор Чарли стал… Стал таким? Зачем? Нокс пытался себя успокоить, сказать, что, возможно, это временно? Или была причина. Например, те же деньги. Он бы понял… Конечно, если бы Чарли расплачивался телом, это тоже было плохо, но хотя бы можно было понять. В любом другом случае это было необъяснимо. Почему Чарли ничего не отрицал? Почему не сказал, что это ненадолго? Почему не сказал, что просто, блядь, споткнулся и угодил в руки этого... этого? Нокс выдохнул и подцепил последнюю сигарету. Пальцы дрогнули и скомкали ее.

***

Нокс выпрямился, будто невидимый командир приказал ему. Вообще он в армии не был, но впечатление на мальчика хотелось произвести хорошее. Нокс относился к нему серьезно. Он не сильно отличал детей от взрослых и не понимал, почему с ними сюсюкают, словно это котята, для которых английский — не родной язык. Клаус сидел напротив него, свешивая ноги со стула, и тишина в доме была такой оглушающей, что было слышно, как тикают часы на столе. Когда собака устала играть с мальчиком и пошла лечь спать, это стало очевидно. Нокс понятия не имел, что следует делать. В смысле, да, его оставили наедине с ребенком, ожидая, что тот просто будет в безопасности. О развлечении речи не шло. Но он же не мог просто стоять и наблюдать за ним. Да и вряд ли они развлеклись бы больше, чем наблюдая за тем, как мадам Магда ищет в вещах мужа что-нибудь, что Чарли мог надеть и не привлечь внимание прохожих. Во-первых, на Чарли большинство приличной одежды смотрелось, как на корове седло. Во-вторых, одежда доктора ему была велика, и долгие рукава со штанинами заставляли его выглядеть, как сорванца, нарядившегося в одежду старшего брата. Нокс подумал, что они могли бы над этим посмеяться. В какой-нибудь другой раз. Чарли избегал его взгляда. Не заговаривал сам. Это было и к лучшему. Нокс не знал, как на него смотреть в ответ. Нокс не знал, что стоит сказать ему. Что сказать доктору. Что вообще говорят в таких случаях? Он не хотел думать об этом слишком долго, изведя себя мыслями еще утром. Да и негоже о таком думать рядом с детьми. В итоге подошла Чарли только старая шляпа и рубашка, которую он безбожно помял, закатав рукава почти до локтя. Мадам Магда, вероятно, наглаживавшая ее до этого, ничего не сказала, но Нокс представил, что она подумала. Они ушли. Все трое в одну сторону. Нокс следил за ними в окно, пока их пути не разошлись. Доктор свернул в один из домов у окраины, а Чарли с мадам последовали дальше. Нокс отошел от окна, когда стало совершенно очевидно, что за ним не произойдет ничего интересного. Затекшую ногу дернуло, и он поспешил перенести вес на вторую. — Чем вы обычно занимаетесь? — спросил он медленно, надеясь растянуть этот разговор. Поговорить — что могло быть проще. Тем более, здесь ему не придется заниматься чем-то. Вроде нужды играть в прятки или бегать наперегонки. И не придется думать. Нет, Нокс определенно не знал, что нужно делать с детьми. Охранять. Все. — Раньше мы много чем занимались, — сказал Клаус. Он говорил, словно маленький взрослый. Взрослые слова детским ртом. Ноксу нравилось это. — Мы с мамой ходили в город, там были другие дети. Мы считали, читали разные книги. Еще ходили в центр. Покупали мясо. Оно должно хорошо пахнуть, быть мягким, но не вязким. И если позеленело, то уже все, не годится. — Полезное знание. — Да. Но это было раньше. Мы обычно… — Он замялся. — Обычно мы до зимы потом не идем. Плохой сезон. — Понятно, — кивнул Нокс. Хорошо, что Клаус не все знал. Плохо, что Нокс знал не все. — У тебя хорошая мама, — сказал Нокс медленно, не до конца уверенный в том, как это звучит. — Хорошая, — подтвердил Клаус, словно и не задумываясь о сути его слов. Нокс вновь посмотрел в окно. Если у них получится отсюда сдернуть завтра, то больше они сюда не вернутся. Никогда, черт побери. Мракстоун ассоциировался у Нокса с болью, потерей и страхом. Все это пульсировало в нем, как разные виды болезней, поразивших организм со всех фронтов. Но было в нем и что-то здоровое, яркое и светлое. Магда. Наверное, стоило сказать ей, что она стала для него небезразлична, до того, как они уедут. Что бы дало это ему? Облегчение. Что бы дало ей? Он не знал. Вероятно, она и взгляда лишнего на него бы не бросила. У нее муж. Очевидно, совершенно безумный, если предпочел такой прекрасной женщине Чарли. Господи, Чарли? Как так вышло-то? Кому в голову придет совратить Чарли? Нокс нахмурился. Он не был чрезмерно пресыщен миром и не искал отдушину в лишней ненависти. Наоборот, он мог бы представить, что это Чарли скорее разобьет лицо парню, любящему баловаться под хвост. И вот. Оказалось, что Чарли — тот самый парень. В смысле, это было странно и неправильно. Он ничем не отличался от них с Билли Бобом. Да и ото всех других парней, что видел Нокс за свою жизнь. Но как он мог не отличаться, если внутри он был совсем другой? Нокса на секунду тронула мысль, что, возможно, он просто не видел никогда нормальных людей, и на самом деле все окружающие его тоже были содомитами… но эту идею он быстро отмел. Потому что Нокс выглядел так же, но с ним-то точно никаких проблем не было. Нокс подумал, что Чарли, должно быть, с мужиками и в губы целуется. Мерзость. В платья наряжается. Он о таком тоже слышал. Песни наверняка поет. Интересно, они с доктором… они… ну, это похоже на то, что бывает между мужчиной и женщиной? Или… или что это? Нокс вздохнул. Понять это было невозможно. Мужчины существовали для женщин, а женщины — для мужчин, как что-то могло пойти не так в столь простой схеме? — Может быть, мы почитаем? — предложил Клаус, видя, что разговор у них не выходит. Нокс отвел глаза от окна, как постарался отвести мысли от того, насколько сын походил на мать. Только без акцента. И мальчик. — Отлично, мы можем почитать, — согласился он, разминая спину. Поясница, все время ноющая от постоянного лежания, начинала день ото дня отходить. Нужно было только разминаться. — Что тебе почитать? — Я сам умею, — серьезно заявил маленький Клаус, деловито вышагивая по направлению к кабинету доктора. — Ты выбирай. — Ну… — Нокс заковылял вслед за ним, — ты хоть расскажи, что у тебя есть. Раньше Нокс тут не был, хотя Чарли и рассказывал, что у доктора много книг. Не так много, как в средней библиотеке, но тоже порядком. Клаус остановился у нижней полки, что была как раз на уровне его глаз. Еще ниже — шли запертые дверцы. Судя по всему, именно внизу стояли книги, которые можно было читать детям. Наверху Нокс рассмотрел фолианты с малопонятными и малоприятными названиями. Большая часть была на латыни, некоторые оказались не подписаны, еще более некоторые — на другом языке. Возможно, немецком. В углу он заметил Библию и как-то выдохнул с облегчением. Как будто удостоверился, что Бог был в этом доме. Хотя он явно не одобрял то, чем занимается доктор. И Чарли. Нокс посмотрел на книгу напряженно. А мог ли Бог помочь им? Было ли неизвестное существо проделками дьявола или же все же карой господней, как он и подумал изначально? Ну он же не мог так осерчать на них из-за Чарли и его вредных привычек? Вряд ли ему было дело до такой мелочи. Если со вторым они справиться были не в силах, то с первым… Нокс мог попробовать. — Это европейские книжки? — спросил он, чтобы удостовериться, что мальчик все еще с ним, а не заснул, медленно читая их названия. — Ну, мы привезли их с собой, — пожал плечами Клаус. — Книги — дорогая вещь. Штеффен любит книги. И… мы привезли их с собой. — Ты называешь отца по имени? — не смог не заметить Нокс. — Так принято, что ли? — По имени? — Штеффен. — Моего отца не Штеффен зовут, — рассмеялся Клаус. — Штеффена зовут Штеффен. Звучало как бред. Впрочем, если бы папаша Нокса огуливал мужиков, он бы тоже его отцом не называл. Неужели Клаус знает?.. Вздохнув, он твердо решил перестать об этом думать и предложил зачитать, что тут вообще есть, чтобы выбрать. — Истории о животных, — перевел Клаус название толстой книги с резным корешком. — Бобры, тигры, удавы. «Детские и семейные сказки»¹. — Звучит неплохо. — Нет, ее мы только что читали. — А это? — «Сказка о моей жизни». Она на каком-то странном языке написана. Нокс вздохнул чересчур тяжело. Оказалось, выбрать книжку на чтение было тем еще вопросом. — «Мифы и сказки», — в итоге сказал Клаус. — Ты ее раньше не видел. — Не видел. — Это хорошая и страшная, — похвалил книгу Клаус. — Как истории о животных, только с приключениями. Он самостоятельно вытянул увесистый том с полки и, держа его над головой, подтащил к столу. Он выпал на столешницу из детских рук и, к счастью, ничего не разбил. Клаус забрался на стул с ногами, открывая книгу. Нокс не горел желанием тут находиться. Ему не нравилась маленькая темная комната, пропитанная резкими запахами растений и лекарств. Он как будто оказался под одной большой примочкой. — Может быть, там почитаем? — предложил он, кивая на дверь. — Там светлее. Клаус посмотрел на него, как на ребенка, и покрутил керосинку рядом. Являющиеся из полутьмы страницы заплясали мрачными желтыми пятнами в вырывающем их ярком свете. Нокс не стал с ним спорить и тоже опустился на стул. Клаус медленно, но без ошибок читал вслух. Что-то о птицах «с приключениями», горящих огнем. Честно говоря, Нокс ставил под сомнение существование таких существ. Все же они были… ну, противоестественными. Что бы там в этой их Европе ни творилось. Но в конце концов это всего лишь было глупыми сказками для детей. О женщинах, которые наполовину рыбы, мужчинах, которые наполовину козлы. Тьфу, да он и в жизни встречал тех, кто были козлами на все сто процентов. Если бы все остальное было так просто. Если бы у него была книжка, в которой было бы так легко написано, что ему делать. Как в этих. Заманить единорога девственницей. Выстрелить в оборотня серебряной пулей. Вот только не было такой сказки, которая помогла бы им. Не было руководства. В реальной жизни все было сложнее.

***

По грязным улицам Мракстоуна, утонувшим в дерьме и пыли, мадам Магда передвигалась в своих маленьких сапожках на каблуках, словно и не касались ее ноги сбитой смятки грязи. Она шла, будто хозяйка, и это лишний раз напомнило ему, какие они разные. Чарли отвернулся, пока она говорила с… ну, он точно не знал. Может быть, это и был главный хранитель газеты? Или как называется человек, который заведует. Небольшой, округлый, с шевелящимися усами, господин Пайнс встретил мадам как старую знакомую, практически не обратив внимания на самого Чарли. Он надеялся, это к лучшему. Его лицо не останется в памяти незнакомца. Это им обоим ни к чему. Мадам Магда начинала очень издалека, интересуясь первыми выпусками газеты, которые однажды видела, но не могла вспомнить где. Возможно, она всегда так делала? Он точно сказать не мог. Чарли опустился на стул напротив мадам, следуя ее примеру. Она аккуратно устроилась в стуле, поправила ажурные перчатки и сложила руки в замок. — Ну и куда этот пес пошел? — спросил он, проводив глазами исчезнувшего усача Пайнса. — Он принесет нам газету-архив? Мадам некоторое время молчала, обдумывая его слова. — Он принесет газеты самое начало. Архив, сожаление, тогда никто не вел, — медленно проговорила она. — Так что нам придется изучить только статьи о события. — И что там может быть? Честно говоря, он ставил под сомнение всю эту операцию. Она казалась уморительно простой на словах, но на деле он не представлял, как она разрешится. Будет ли в газете хоть какая-то информация про становление города? Про кактусы? Про то, откуда взялись шахты? Ну, насколько он представлял газеты, там бы скорее писали про пойманных преступников или победы на фронте борьбы с краснокожими. — Что угодно. А если там много газет? Пять или десять? Чарли не знал, как мадам будет читать их, даже говоря с такими проблемами. С другой стороны, вот он говорил нормально, а читал… ну, не стоит об этом. Чарли скрестил руки на груди, напряженно смотря на дверь, за которой скрылся усач. — Я сказать, вы писать книга о Мракстоун, поэтому притворитесь, что тоже читать газеты, — предупредила мадам, заслышав приближающиеся шаги. Чарли хотел обсудить этот вопрос, потому что ему стало невероятно смешно от такой мысли. Он представлял только одну книгу, которую можно написать про Мракстоун. Там была бы одна страница, посреди которой большими буквами было бы: «Пиздец». Пожалуй, он поторопился с уморительно простой задачей. Мириады пылинок вихрем вознеслись на столом, на который упала связка газет за предыдущие годы. Вряд ли их было больше сотни, даже если выпуск был ежемесячным, но Чарли показалось, что их тысяча. Тысяча тысяч. Нижние в стопах были желтоватыми, словно пропитанными в травяном растворе и высушенными на солнце. Но пропитаны они были скорее временем. Чарли оглядел это все ошалелыми глазами и посмотрел на мадам. Она ничем не показала, что дело предстоит большое. Только кашлянула, напоминая, что и Чарли пообещал делать вид, что читает. Кто он там по легенде? Мистер писатель. Газеты сверху были посвежее, их следовало бы сразу отложить, но Магда просматривала и их. Поразмыслив, Чарли решил, что это верно. Если в городе происходило что-то необычное, газетенки не могли это не осветить. — Почему… — начал он тихо, посматривая на прикрывшуюся за господином Пайнсом дверь, — почему обо всем этом знает так мало человек? Мадам Магда поправила резинку своей перчатки, послабляя, словно тугой воротник, мешающий дышать. — Люди жертв никогда не было до этого времени, — ответила она вновь. — Люди иметь обыкновение не обращать внимание на то, что их не трогать. — Но погибал скот. — Чарли забыл о своем прикрытии и стукнул кулаком по столу. — И хищники. Штеффен говорил. — А индейцев тут же… поизводили, верно? Кого во всем винили? Она подняла на него взгляд. Ее глаза были такие же светлые и прозрачные, как у Штеффена. Но смотрели по-другому. Очень строго. — Мы должны сделать, чтобы это не появиться будущие газеты. Чарли постучал пальцем по носу, рассматривая фотографию к статье — несколько мужчин на фоне лавки. «Открытие» — прочитал он сверху. Наверняка какого-то магазина. — В какой-то момент я думал наоборот, — признался он ей. — Думал, что было бы хорошо, если бы все об этом узнали. Потому что… ну, одна голова — хорошо, а две — лучше. И все вместе могли бы придумать, что сделать с этим. — Толпа создает паника, — парировала она. Мадам говорила кратко, но по делу. Возможно, он ее недооценил. — Да, — кивнул он, откладывая еще одну газету в сторону. Он искал картинки с пейзажами и слово «шахта» в заголовках. — Все бы просто собрали свои вещи и уехали куда подальше. Уже… наплевав на все, что их связывает с этим местом. И остались бы одни отчаянные, вроде семейки доктора, бросившие здесь якорь и перерубившие все канаты с другим миром, по которым могли выбраться наружу. А скоро не осталось бы и их. Только это. До следующих поселенцев, удивляющихся, почему город оказался заброшен. Магда подровняла стопку газет, которые уже успела рассмотреть. Тратила она на это меньше времени, только мельком листая заголовки. — Вам есть до них дело, — сказала она и улыбнулась уголком рта. — Больше, чем они. Мы. Улыбку Чарли при ней еще не видел, выглядело это странно и успокаивающе. Как что-то редкое и ценное. Не то чтобы ему не нравилось, как часто Штеффен улыбался ему. Но это согревало сердце совсем иначе. — Мне нет ни до кого дела, — прервал ее Чарли, супясь. — Просто пока это дерьмо донимает меня и Нокса… пока мы здесь. Черт, будет хорошо, если мы найдем, как с этим покончить. Ну и… потом, если вдруг снова завернем сюда, чтобы никаких проблем не было. Никогда, никогда в жизни. — Вы иезуитничать, — резюмировала мадам. Чарли не знал, что это значит, и просто шумно перелистнул страницу, делая вид, что очень занят. Первую статью о шахте нашел именно он, решив начать с самого начала и вытянув газету из-под низа стопки. Ориентируясь на картинку, где несколько господ стояли на фоне штольни. Эта фотография была хуже, чем остальные. Совсем выцветшая и почти потерявшая контрастность, она едва-едва помогала угадать половую принадлежность стоящих фигур. — Что здесь написано? — спросил Чарли, пододвигая газету к мадам. — Если кратко. Она положила руки на бумагу с двух сторон, сосредотачивая внимание на центральной статье. — Здесь про открытие, — изложила кратко мадам Магда, оглядывая текст. — Вы так быстро прочли? — удивился Чарли. Там было очень много слов. — В самое начало написать, что это открытие, — вздохнула она. — «Год свершений и открытий. Еще недавно захолустная пустошь, занятая красными аборигенами, не была так благосклонна к белому человеку, но теперь она полностью заняла его сторону, открыв завесу тайн. Землетрясение прошлого года, которое еще наверняка не позабыли жители Аризоны, оголило уже четвертое месторождение серебра за сезон». — Обязательно все читать? — поторопил ее Чарли. Мадам Магда вздохнула и несколько минут молчала, пока не прочитала статью до конца. — Здесь ничего новое, — сказала она, перелистнув страницу. — О том, что Мракстоун быть основан как шахтерский поселок. — Это мы и так знали, — проворчал Чарли. — Разве что… Он нахмурился, потирая переносицу. — Разве что шахта не была вырыта людьми. Ну, только разрыта. А образовалась она как… как трещина, получается? — Еще во времена, когда тут быть индеец, — кивнула Магда и прочитала. — Народ алгонкин, северный. Чарли помассировал виски пальцами. У него начинала болеть голова. Выходило, что шахта… по крайней мере, ее устье имело природный характер. Это объясняло то, как она появилась во времена краснокожих. Это могло значить, что первыми с… монстром столкнулись именно они? И они могли посадить кактусы! Могли же? Точно. Оградиться от монстра. Быть может, загнанные белыми сюда, они больше не могли бороться? Поэтому погибли так бесславно? Он мог только предполагать. После каждого предложения у него рождалось еще больше вопросов. И уже на них ответов они бы точно не получили нигде. Индейцы газет не печатали. Может, только рисовали дерьмом на скалах. Или чем они там еще занимаются для увеселения. — Намного менее труд, — мадам запнулась, подумав, — работать с уже раскрывающаяся порода или металл. Но опасно. — Да, — подтвердил он. — Интересно… это… это существо обитает под землей? Я имею в виду, ночью ему надо где-то прятаться. И… что именно побудило его вылезть наружу. Чем оно питалось под землей? Если оно там жило раньше. До открытия шахты. Раскрытия земли. — Почему вы решить, что обитать из-под земли? Чарли пожал плечами. Вопросов было много, и ответить на них мадам Магда не могла. Она молча отвела от него глаза и продолжила смотреть на ту же статью, ища ответы. Видимо, их не было, потому что она продолжила искать. Чарли вздохнул, следуя ее примеру и угрюмо перелистывая дальше. Он не мог не возвращаться к мыслям, а что будет дальше. Хорошо, они сейчас найдут… а что они могут найти? Он сомневался, что в какой-нибудь статье мадам сможет прочесть рецепт по изгнанию потусторонних монстров. — А вот и про вторую шахту, похоже, — заметил Чарли, показывая более свежую газету. Он догадался, что здесь про другую шахту, потому что ее зев был совсем иным. Сравнивая с фигурами людей, он был уже, да и аккуратнее. — Вы видели вторую шахту? — спросил Чарли, когда мадам Магда тронула газету, пододвигая к себе. — Я примерно знать, не точно. Больше она не сказала ни слова, пока не изучила статью. — Здесь упомянута первая шахта только в одном предложении, — нахмурилась мадам, — когда говорить, что над работой в этой подошел с куда большим усердием, и из-за холм не повторится неудач, связанный с первая. — Неудач, — механически повторил Чарли, воздевая глаза к потолку. — Что это может значить? Ни одна газета больше не смогла дать им искомого. Чарли злился, потому что это были бесцельно проведенные несколько часов. Возможно, даже более бесцельные, чем все, что он до этого делал. Что они узнали? Что шахту разрыли из стихийно образовавшегося отверстия? И что им это дало? Хоть какое-нибудь преимущество перед неведомым монстром? Ну, отлично, он мог думать только о том, что оно вылезло из-под земли. Это хотя бы помогло на некоторое время отвлечься от Нокса. Господин Пайнс окинул стопку газет, которые ему пришлось забирать, критическим взглядом. С одной стороны, ему понравилось, что они хорошо сложены, в этом постаралась мадам Магда. Он улыбнулся ей понимающей улыбкой — его усы приняли форму дружелюбной загогулины. С другой, его лицо все еще было озадачено. Быть может, он задавался вопросом, в правильном ли порядке разложили бережно хранимую им прессу. — Не нашли ничего интересного для книги? — спросил он сочувственно, глядя на Чарли, и не пытавшегося скрыть недовольство. — У нас маленький городок, на события не богат. — Да уж, паршивое место. Мадам Магда издала растерянный вдох, услышав Чарли. Она улыбнулась извиняющейся улыбкой, раздражая его еще больше, и, видимо, хотела оправдаться за его тон. Он осторожно дотронулся до ее спины ладонью, призывая к молчанию. Под его рукой прокатилась дрожь. — Какое есть, — проговорил господин Пайнс сухо. — Аризона не всегда радует нас развитыми промышленными городами вроде Финикса, где каждый день происходит какой-нибудь скандал. Есть и подобные уголки. — Вы из Финикса? — догадался Чарли. Усач горделиво распрямил спину, держа стопку старых газет, как новенький товар с прилавка. — Виноват, — с удовольствием признал он. — Большую часть жизни я действительно жил и работал в Финиксе. — Газетником? Господин Пайнс моргнул. — Газетчиком, да. — Почему вы тогда решили переехать сюда? — не терпелось Чарли. — Иногда устаешь писать о перестрелках каждый день, — усмехнулся тот. — И день, прожитый без событий, кажется самым счастливым. — Ну, неужели у вас тут совсем не было никаких событий? — настаивал он. — Вот, у вас даже две шахты есть, не каждый городишка таким похвастается. — Возможно, вы не так внимательно изучали материал. — Усач посмотрел на мадам с каким-то немым укором. — Действующая шахта одна, на северо-востоке. — Действующая. Господин Пайнс замолчал, а потом улыбнулся, потряхивая на него указательным пальцем. Чарли промолчал, куда бы он засунул палец, которым тычут ему в лицо. — Да, вы уловили подтекст. Старая шахта, конечно, осталась. Но теперь это просто… — Мужчина закусил верхнюю губу, прихватывая зубами полоску волос. — Я не думаю, что это мысль для книги о Мракстоуне. Чарли замялся. Может быть, было не слишком хорошей идеей притворяться писателем. — Мы ради праздный интерес, — подхватила мадам Магда, когда Чарли не нашел что сказать. — Это не пойти в книге. — Особо мне нечего сказать по этому вопросу, — пожал плечами господин Пайнс. — Я знаю лишь, что шахта закрыта из-за сыпучести почвы. Ее просто засыпало. — Просто засыпало? — повторил Чарли. — Как просто засыпало? Газетчик казался уже раздраженным. Ему не нравилась эта тема. Быть может, он действительно мало знал по этому вопросу и не хотел разрушать свой образ всезнайки. — Конечно не просто, — вздохнул он тяжело, подравнивая стопку газет. — Во время работы, как это и бывает. — Погибли люди? Господин Пайнс не ответил, уходя в другую комнату, чтобы в конце концов отнести прессу в свой архив. Или шкаф. Куда-то. Чарли переглянулся с мадам Магдой. — Он больше ничего не знает? — шепотом спросил он. — Или не хочет говорить? — Думаю, он знать что-то. Этого Чарли было достаточно. Он ощутил прикосновение ее руки, когда она попыталась его остановить, схватившись за рукав, но сбросил ее. Он шагнул вслед за газетчиком в темное пыльное помещение. Узкое и маленькое, оно больше напоминало кладовку. На многочисленных полках лежали книги, пергаменты и ящики. Чарли бегло огляделся, прежде чем обратиться к рассортировывающему сложенные газеты по стопкам Пайнсу. — Это хранилище, боюсь, тут нечего смотреть, — опередил Чарли тот. — У меня нет ответов на ваши вопросы. — А мне кажется, что есть. Плотный мужчина перед Чарли поглаживал газету, отделяющую их друг от друга, словно она могла защитить его. — Ты тоже знаешь про это, да? — по слогам проговорил Чарли, упираясь рукой в стол справа от себя, чтобы Пайнс не вздумал проскользнуть мимо, если все же решится. — Про что это? Изумление на его лице казалось искренним. Возможно, Чарли ошибся. — Что произошло с шахтой? — настоял он, пользуясь замешательством газетчика. — Вы не похожи на человека, который пишет книгу. Хотя бы не сказал, что Чарли не похож на человека, который умеет читать. — Я похож на человека, которому нужна определенная информация. Пайнс отложил газету в сторону, тяжело вздыхая. В этом помещении дышать действительно было трудно. Спертый воздух, в котором пыль висела плотным туманом, не давал сделать глоток полной грудью, и легкие начинало сдавливать тугими обручами. Он поправил воротник своей рубашки, расстегивая верхнюю пуговицу. — Это не мои тайны, — пробормотал он, будто убеждая самого себя. — Просто не надо об этом писать. Если вы все же пишете. — Я же сказал. Пайнс, если бы мог, пробурил бы уже в Чарли дыру. Он вздохнул, будто смиряясь с поражением, и пожал понуренными плечами. — Шахту засыпало прямо во время работы, — тихо сказал он. — Не соблюдали технику безопасности, когда укрепляли своды. Я знаю это, потому что… все так строилось в Мракстоуне. Как и везде. Второпях, из самого дешевого дерева. Шахта стала могилой для многих людей. Я не знаю, выжил ли кто. Но она закрылась. Мы не писали об этом. Кто-то очень четко сказал, что… — Что? — нетерпеливо спросил Чарли. Пайнс пошарил рукой по столу. Чарли решил, что он ищет газету или какую-нибудь неопубликованную статью, и отошел назад, давая ему пространство. — Природа показала свои богатства и… вновь спрятала. Взяв плату за просмотр, как куртизанка. Чарли нахмурился. Это не сходилось с тем, что у них было. Или… он не знал. Он знал, что там что-то было. И она не могла быть засыпана. — А могло случиться так, что кто-то просто сказал, что она засыпалась, а на самом деле нет? — предположил Чарли. — Невозможно, — покачал головой Пайнс. — Этому нет причин и объяснений. Про это лучше шериф Бун знает. Он уже был шерифом, когда это произошло. — А если… — Чарли зажмурился, и образ темной тени тут же вспыхнул на веках, — там был какой-то зверь, который убил шахтеров и это умолчали, просто закрыв шахту? — Глупости какие-то. Под землей нет таких опасных хищников, которые могли бы навредить многим людям. — Вы так уверены? Чарли открыл глаза, чтобы увидеть наставленный на него кольт. Ящик стола, по которому шарил Пайнс, был раззявлен, и в лоб Чарли черным глазом смотрело дуло. — Я уверен в том, что ты сейчас пойдешь нахер отсюда. Оружие удивительно преображало людей. Как заряд смелости, как доза противоестественной храбрости, виски, только без похмелья. Способность и возможность убить человека так быстро ослепляла и опьяняла; Чарли понял это, когда впервые сомкнул пальцы на рукояти своего первого револьвера. Но была ли в этом действительная смелость? Он сомневался. Ведь руки, способные убить, были у каждого. Чарли поднял ладони, ступая назад. Шаг за шагом. Недавние открытия бурлили в нем, убивая естественную осторожность. Он не был уверен в собственном страхе. И это пугало гораздо больше.

***

— Тебе не больно мочиться? — спросил Штеффен у Дэйзи, осматривая ее. Она пожала плечами и подергала полными бедрами. — В зад побольнее суют, бывает, — сообщила она утомленно. — Хотя вам-то откуда знать? — Действительно, — согласился Штеффен. Он опустил край ее разноцветной юбки. — Больно? — Ну бывает, — с горечью признала Дэйзи. Штеффен вздохнул. Еще эпидемии гонореи тут не хватало. — С собой у меня лекарство кончилось, могу занести завтра. Или сама зайдешь за ним сегодня. — Да куда я пойду, у меня клиенты. — Никаких клиентов. — Эй, док, мне нужно деньги на ребенка зарабатывать, — серьезно сказала Дэйзи, — может, мы договоримся? Она заговорщически огляделась. Взяв его за руку, положила в нее одну из своих длинных грудей, которые вытащила из декольте. Штеффен подумал, что надо было бы купить молока. — Ты знаешь, что у тебя может нос отвалиться? — пожурил ее он, выпутывая ладонь из мягкого тепла. — Он мне не нужен, — фыркнула Дэйзи. — Ну, груди тоже могут, — сходу придумал он. Они были бы идеальной парой с Изекием. — Как отвалятся? — Глаза Дэйзи расширились от ужаса. С материнской заботой она запихала свои памятные места в рубашку. — Не надо. У меня ребенок. Он вздохнул. — Ко мне за лекарством. Добсон ему хорошо заплатил за осмотр, не поскупившись монетой. Это было очень кстати. Закончив и выйдя на улицу, Штеффен закурил. Солнце на небосводе пылало, сжигая красные холмы на горизонте, только жарко уже давно не было. От осеннего ветра все тело прошивало дрожью. Штеффен задумался о ребенке Дэйзи. Какие у него шансы на жизнь? В гавани этого чертового мира, таящего столько опасностей. Болезни, эпидемии, несчастные случаи. Даже если он будет беречь себя и получит всю поддержку, которую может получить от матери подобной профессии, вряд ли он доживет до тридцати. Немногие доживали в Аризоне. Это было не особенно удивительно с их обычаями избегать врачей и всего нового. Сколько ему будет, когда он сам сможет пройтись по дорогам и что с ним может случиться? Штеффен закрыл глаза, стараясь не думать об этом. Надо будет придумать, что он может сделать для них. Он может написать пару писем в Тусон. Смахнув несколько листков в записной книге, он сверился с тем, где еще его сегодня ждут. Нужно будет проверить перевязки у Изекия, и после обеда у него ничего не было. Может быть, все равно стоило заглянуть домой перед последним визитом и проверить, как Нокс справляется с Клаусом. Или даже Клаус — с Ноксом. Может быть, даже Магда с Чарли уже вернулись и с какими-нибудь новостями. Ох, черт, даже если без новостей. Штеффен безумно хотел затащить Чарли в кабинет и целовать всего. Мысль возбуждала и развлекала его своей пикантной вседозволенностью. Он так долго себе все запрещал, что теперь, кажется, совсем сорвался с цепи. Надо было думать о Мракстоуне. Штеффен позволил себе совсем распуститься в темном омуте своих размышлений, и это помешало ему адекватно воспринимать окружение. Он даже не заметил коротышку, который влетел в него на повороте. Коротышка ругнулся — как его зовут, Штеффен не знал, — и понесся дальше. На улицах было неспокойно. Народ собирался, громко шепча, хотя говорили все об одном и том же. О, нет. Что еще случилось? Штеффен припомнил имя одного из лавочников. Припомнил, потому что Чарли говорил о нем совсем недавно. Кажется, именно с ним они планировали уезжать. Штеффен замедлил, потому что воспоминание о том, что все совсем скоро кончится, что бы ни произошло до этого, заставило его чесаться под кожей. — Кироран? — позвал он пробно, обращая на себя внимание лавочника. Тот обернулся, окидывая его взглядом. — Доктор, — признал его в ответ тот. Быть может, Штеффен лечил у него что-нибудь однажды. К своему стыду, он не мог припомнить. Поэтому он не стал любезно спрашивать, как у него здоровье. Могло статься, что болел вовсе не он, а кто-нибудь из его детей или близких. Штеффен отошел с дороги, пропуская очередного спешащего человека. — В городе какая-то паника? — спросил он осторожно. Пожалуйста, только не кто-нибудь, кто увидел монстра и решил напугать всех. Или… всем стоило наконец узнать? Штеффен трусливо подумал, что хорошо, что ответственность за это ляжет не на его плечи. Кироран покачал головой и тоже повернулся к остальным. — Эй, что за шум? — зычно спросил он у кого-то из толпы. Штеффен пытался рассмотреть, с кем он говорит, но людей было много. Он даже не знал, что в Мракстоуне целиком живет столько народа. — Дили и сыновья! — выкрикнул кто-то пугливо. — Карло возвращался с тряпками и нашел их повозку. — Повозку? — рассеянно переспросил Штеффен себе под нос. Он слушал, но ему казалось, будто он слышит лишь каждое третье слово или не улавливает окончания фраз. Слипшийся комок холодных внутренностей тяжело тянул его вниз. Хотелось сесть или за что-то взяться. — Повозка разбита прямо на дороге, — продолжили где-то там. — Дили и сыновья убиты. Убиты! У Штеффена закружилась голова. Убиты.