Сборничек зарисовочек

Прямо с самого утра в доме Петровичей переполох. Эраст, который всегда заходил разбудить маленького Андрюшу нежным поцелуем в щеку, не застал оного в постели. Пусто. Записки нет. Ничего. Только горе пережили – «смерть» Яши. А тут вот еще на голову свалилось. И теории о пропаже самые разные: начиная от обычного побега, коим это и являлось, до похищения в целях шантажа Гуро. Мало ли, недоброжелатели какие. А пока старшие не находили себе места, Андрюша со спокойной душой ехал по лесам, полям и деревушкам. В Диканьку. Зачем? Андрей и сам не знал, дурной же, но за время своего там пребывания уж очень сильно ему человек один полюбился. И он, к огромному счастью, этому человеку тоже. Братья, естественно, не одобрили бы этот странный союз с Александром Христофоровичем. Андрей понятия не имел, почему так все сложилось, но Бинх явно был в своих намерениях серьезен. Он считал Андрея другим, не таким, как двое его братьев - заносчивые столичные следователи, до жути раздражающие выскочки. Только младший был мил, обходителен и указывать Саше его место не собирался. Потому и полюбилось полицмейстеру это солнышко. И когда солнышко появилось на его пороге в шесть утра, он ни много ни мало охренел и сначала подумал, что спит, ведь не было мыслей, что они еще когда-либо свидятся. А потом вдруг юнкер кинулся обнимать остолбеневшего Сашу. На ощупь вполне реального - так что не сон, чему Бинх был несказанно рад - Саша тут же затащил юношу в дом, а то осень, утро, холод жуткий, простынет еще солнышко его ненаглядное. - Что ты здесь делаешь? – только и выдал Саша, поставив кружку горячего чая перед Андреем и сев за стол. – Братья тоже тут? - Не, я один. Я к вам, АлексанХристофорыч, - мальчишка улыбнулся, более менее согревшись. - Соскучился жутко... - Я тоже, - тихо ответил Александр, слабо улыбнувшись в ответ. Как же маленький лучезарно улыбается... Любоваться вечность можно. Еще они два месяца не виделись, как-никак. – А как тебя братья-то отпустили в такую даль одного? Повисло молчание, во время которого Андрюша замялся, стыдливо глазки опустив, краснея. - Андрей, - строго сказал Саша, чуя неладное. Неужто из дома выгнали ребенка? У юнкера сердце сжалось от тона такого: стыдно становится. - Они н-не знают, - наконец ответил Андрюша, стараясь в глаза мужчине не смотреть. Но реакция Бинха удивляет. Он засмеялся, откинувшись на спинку стула. - Боже, ты сбежал? Какой ребенок дурнооой! А если узнают? На меня же потом свалят все, на каторгу отправят или куда похуже, - возмутился Саша, совершенно, как казалось, не боясь такой участи. Ругани с таким настроением точно не предвиделось. - Никто не узнает, я обещаю, - этот дурной ребенок резко с места вскочил и, хихикая, утащил полицмейстера в кровать. – Я тут на недельку и вернусь. Завалив его на кровать, юноша грохнулся рядом, издав что-то похожее на «кря», и нежно погладил Сашу по щеке. Так хорошо, спокойно сейчас. И плевать, что где-то там весь Петербург на уши поставили. Они долго молчат, просто любуясь друг другом. Взгляд карих глаз задерживается на каждой черте этого лица, а светлые, зеленые глаза напротив наоборот смотрят в одну точку, утопают в темноте карих. Обоим не верится, что они сейчас рядом. Прямо тут. Реальные и живые. - Всего на недельку? – с сожалением тихо спросил Бинх, нарушив это молчание первым. - Это даже много, - так же тихо усмехнулся юноша и прижался к мужчине, обвивая руками и ногами. И все теперь. Не отпустит же. - Почему не навсегда? Не хочу тут один быть, с ума сойду среди этих рож. Век бы их не видел, - Бинх опять засмеялся, тихо и немного обреченно. На самом деле, он не так сильно ненавидит это место. А был бы рядом Андрей, он бы еще и полюбил Диканьку. - Я, когда окончу училище, обязательно приеду. Навсегда. - Да брось, сдамся я тебе через четыре года, - фыркнул Александр Христофорович, из-за чего Андрюша тут же надул губы и насупился. – Через четыре года ты найдешь себе какую-нибудь красавицу и забудешь о ворчливом полицмейстере из какой-то украинской глуши. - Да ну вас. В таком случае, зачем вам будет нужен какой-то мальчишка? – как ни странно, долго уговаривать Бинха не пришлось. - Понял, ты победил, только не обижайся, - он чмокнул юнкера в лобик, все еще посмеиваясь. – А теперь спи. Дорога долгая была. И ребенок, чуть ли не уйдя под одеяло с головой, прижался к Саше, через минуту уже мирно сопя. Зато сам Саша понял, что никуда больше не отпустит это солнышко от себя. По крайней мере, на этой неделе.