Разум и чувства

— Не знаю, кого из вас, двух говнюков, больше ненавижу, — Фаулер устало прикрыл глаза рукой. — Сэр? — вежливо уточнил Ричард. Выражение его лица не изменилось. — Именно! В этом и заключается проблема! — повысил голос Фаулер. — У Рида хотя бы по роже все видно. Но даже он додумался обойтись с федералами без пидорских шуток. — Сэр, это не… — начал Ричард и замолчал, когда Фаулер ударил рукой по столу. — Заткнись, Найнс, я не закончил. С чего ты решил, что ваш с Ридом воображаемый римминг в туалете именно то, что нужно знать агенту ФБР? — Сэр, должен заметить, никто не оскорбился. Агент Перкинс спросил, что нам помогает так хорошо работать вместе. Более того, меня утвердили, так что небольшое преувеличение сыграло на руку, — невозмутимо проговорил Ричард. — Кстати, он сразу перестал вести себя снисходительно. — Увидел родственную душу, не иначе, — отрезал Фаулер. — Змеиный клубок, по нелепой случайности считающийся лучшими детективами отдела. — Ему нужен был человек, способный под прикрытием следить за целью и засечь момент передачи чипа. В элитном гей-клубе, — продолжил Ричард. — Возможно, именно сдержанность детектива Рида повлияла на выбор агента. Фаулера при этих словах перекосило. В тишине отчётливо был слышен скрип зубов. — Сэр? — спросил Ричард с тщательно отмеренной степенью обеспокоенности. То есть почти безучастно. — Не устаю благодарить Господа, что вас опрашивали по отдельности, — Фаулер смотрел в точку слева от Ричарда, очевидно, не желая видеть его лицо. — Еще раз. У этого задания высокий приоритет. Ни слова даже Риду. Соври что-нибудь, если спросит. — Я всегда ответственно подхожу к работе, сэр, — коротко кивнул Ричард. — Последний вопрос. И поверь, я не хочу его задавать, — Фаулер не шелохнулся, но на его виске заметно пульсировала венка. — Что ты имел в виду под «небольшим преувеличением», сукин ты сын? Я в сортир ссать хожу. Все ходят. Чем на самом деле вы там занимались? Мне надо бояться трогать умывальник? — Сэр, мы ходили поссать, — хладнокровно ответил Ричард. — Вдвоем? — поднял бровь Фаулер. — Я пытаюсь понять, где проходят границы вашего нежного, блядь, сотрудничества. Бесконечный стендап о жопах и отсосах начинает всерьез меня беспокоить. — Детектив Рид хотел в честном соревновании определить победителя. Как вы помните, наши показатели раскрываемости в тот день сравнялись. Сэр. — И вы сделали что? — Фаулер говорил обманчиво спокойным тоном человека, находящегося в шаге от нервного срыва. — Провели измерения, сэр, — сообщил чистую правду Ричард. — Не выходя за рамки рабочих отношений. Вам не о чем беспокоиться. — И ты возглавил рейтинг, потому что дальше ссышь, — медленно уточнил Фаулер. Было видно, что он не верит своим ушам и усиленно пытается обработать полученную информацию. Как зависает и гудит старый компьютер при запуске слишком большого количества приложений. — Нет, сэр. Это было бы крайне безответственно по отношению к техническому персоналу, — уточнил Ричард и улыбнулся уголками рта на напряженный выдох капитана. — Мы измерили пенисы. — Пошел вон, Найнс! Ричард с достоинством кивнул и неторопливо вышел из кабинета. За спиной что-то громыхнуло. Капитан, очевидно, находился в сильном стрессе и все воспринимал слишком близко к сердцу. Наблюдавшая за ним Тина закатила глаза и отвернулась. Коннор сидел с гримасой сдерживаемого любопытства и жаждал подробностей. Ричард решил оставить при себе полную версию разговора с капитаном даже после закрытия задания. Обсуждать член Гэвина казалось умеренно допустимым с вышестоящими кадрами — строго по запросу, разумеется. Или упоминать в шутках на публику. Но тет-а-тет со сводным братом другое дело: Коннор очень дотошный и постоянно делал странные выводы. Он с извиняющейся улыбкой спросил, как мать Ричарда приняла Гэвина, учитывая — без обид, Ричард — личные особенности детектива Рида. И так живо интересовался подробностями семейного обеда, будто ждал свадьбы со дня на день. Гэвин с усмешкой отсалютовал кофе и показал взглядом на второй стакан перед собой. Ричард взял его и сел на свое место. — Ну, как прошло? — спросил, наконец, Гэвин и закинул на стол ноги. Он нервно крутил в руках жетон. — Капитан доступно озвучил претензии, — пожал плечами Ричард. — Выходит, мы оба не подошли. Гэвин мрачно хмыкнул. Ричард вопросительно взглянул на него. — Зато тебя не отправили на дополнительную подготовку, — отозвался Гэвин. Его ежевечерние занятия сидели в печенках даже у Ричарда: благодаря им, они перестали вместе обедать и проводить время после смены, не говоря уже о невыносимом настроении Гэвина, который превзошел самого себя в абсурдных нападках на окружающих. Он даже пристал к Коннору с расспросами о внешности: что тот думает о его плечах, прессе, считает ли его жопу красивой. Бедный Коннор не знал, куда деваться от неловкости и отправлял сигналы SOS пронзительным взглядом через весь отдел. Ричард сжалился: подошел, звучно шлепнул напарника по предмету обсуждения и громко прошептал на ухо: — Для меня ты самый лучший. Гэвин вздрогнул, шумно выдохнул и расслабленно оперся на него. — Как думаешь, почему я спросил Коннора? Ты пиздец предвзят. Ричард положил ладони ему на голову и начал массировать виски. Ничего необычного — просто напарники, которые проводят вместе дневные, ночные, и долгие сверхурочные смены и знают, как помочь друг другу. Ричард точно знал, что его Гэвин видит куда чаще близких родственников и друзей. Коннор отвел взгляд. Брат был единственным в участке человеком, принимавшим их демонстративные дурачества всерьез. Ричарда крайне занимало, что же с Гэвином делают в учебном центре, но тот раз за разом уходил от ответа. Что ж, всему свое время. *** Операции под прикрытием были прекрасной возможностью обновить гардероб за корпоративный счет, поэтому Ричард не стал колебаться и после утверждения бюджета и плана действий сразу заехал в «Ральф Лорен». В назначенный день Ричард собирался очень тщательно: проверил крепления и застежки бронежилета скрытого ношения, надел тонкую черную водолазку, темно-серые брюки и блейзер в комплект. Он взял такси до Уэст Адамс авеню. Бывать в «Джиджи» пока не доводилось, но он внимательно изучил панорамную экскурсию по интерьерам на веб-сайте клуба и запомнил общий план всех помещений и особенно — расположение выходов. Охранник на вип-входе проверил его данные и учтиво пропустил внутрь. Ричард неспешно толкнул дверь и сразу погрузился в чувственную медленную музыку и запахи кожи и сладкого парфюма. В лаунж-зоне, которую он проверил первой, клиента, к счастью, не оказалось — было бы жаль портить белую мебель в случае непредвиденной перестрелки. Ричард подошел к бару и заказал мартини с водкой. — Взболтать, но не размешивать? — блестящий от лосьона с глиттером бармен раздел его взглядом. — Все верно, — сухо подтвердил Ричард и сдержанно улыбнулся, когда теплая ладонь бармена прикоснулась и мимолетно погладила его пальцы после передачи бокала. Он не любил блестки. Придется мыть руки. — Моя смена заканчивается в три, — Джонатан — Ричард разглядел имя на бейдже — облокотился руками на стойку, бесстыдно заглядывая в глаза. — Я запомню, — сказал Ричард и отвернулся. Он прошел с бокалом в зал, оформленный под английский паб. На темно-зеленых обоях, перемежавшихся с деревянными панелями, была изображена охота на лис. Учитывая специфику публики — такой себе клуб джентльменов. Тягучая музыка здесь играла громче. Ричард сразу выловил среди гостей объект наблюдения. Длинная узкая сцена возвышалась над полом всего на ступень и делила помещение пополам. Столы и кресла для вип-гостей по обе стороны — непривычное решение. Не то, чтобы Ричард был экспертом по стрип-клубам, но со стереотипом из фильмов увиденное расходилось. Из трех металлических пилонов свободным был один — как раз напротив их клиента. И свободный диван, по совпадению, тоже напротив. Лучше не бывает. Мазнув по Эрнандесу скучающим взглядом, Ричард откинулся глубже — диван принял его в комфортные кожаные объятия. Пригубил мартини. В прозрачных разводах жидкостей разной плотности торжественно возлежала сочная мясистая оливка, наколотая на зубочистку. Ричард задумчиво вытащил ее, рассмотрел и закинул в рот. Он никогда не понимал, как Джеймс Бонд мог это пить. Пластичные и, на его вкус, слишком юные танцоры медленно и томно демонстрировали растяжку, повороты и зависания на пилонах в акробатических позах. Возле пояса дважды провибрировало: кто-то из группы поддержки тоже находился в помещении. Ричард расстегнул блейзер, сильнее необходимого нажимая на верхнюю пуговицу для ответного сигнала. Полная готовность. Не ведая о сгущающихся над головой тучах и неумолимо надвигающемся мече судьбы, Эрнандес вальяжно посмотрел на часы и закурил сигару. Когда он открывал рот, золотые гриллзы на зубах сияли отраженным светом. Отыграли последние ноты заунывной мелодии, и танцоры грациозными, но смертельно больными лебедями сошли со сцены под вежливые хлопки аплодисментов. Ричард не удивился, что на приватный танец позвали всего одного лебедя. Один из гостей, с особенно кислым лицом, подозвал администратора и начал что-то приглушенно выговаривать. Ричард еще раз пригубил мартини. Хорошо, что на задание не выбрали Гэвина — терпением он никогда не отличался, хотя… Гэвин был по-своему великолепен: с него сталось бы нахамить, размахивая зажатыми в кулаке купюрами. Заиграла новая песня. Видимо, администратор донес до организатора шоу, что даже вип-персон в стрип-клубе полагается разогреть, а не усыпить. И вечер очень быстро перестал быть томным. Во-первых, Ричард узнал песню: Гэвин в последнее время постоянно гонял Элвиса в машине. Ричард насмешливо сказал, что «Trouble» идеально ему подходит. Они даже изобразили очень агрессивное и не попадающее в ноты совместное караоке. Во-вторых, к Эрнандесу подсел ненадолго официант. Ричард заметил, как Эрнандес что-то шепнул, взял в ладони его руки, потряс и после ухода — прикоснулся к карману. Чип был передан, осталось дождаться разворачивания возможных сценариев и следить за обстановкой. В-третьих, новые танцоры. Гости неистово захлопали, когда на сцену вышли мужчины в черных костюмах и масках. Каждый из них двигался в своем ритме, но особенно притягивал внимание самый невысокий из них. Его походка, линия плеч, то, как он держался — напряженнее остальных, но не менее чувственно. Даже, подумал Ричард, резче и опаснее — и оттого горячее на порядок. Как поджарый хищник из джунглей среди холеных домашних животных. Эрнандес и многие вокруг тоже знали толк в мужчинах. Фаворита Ричарда пожирали глазами и с каждым снятым предметом одежды озвучивали щедрые финансовые предложения и готовность пригласить на приватный танец. Ричард сделал первый за вечер нормальный глоток мартини и продолжил наблюдать. Однозначная реакция собственного тела на возбуждающие стимулы не тревожила — он живой человек, в конце концов. Он поймал прилетевшую в его сторону рубашку — почему-то, направленную прицельно в лицо, — и в следующее мгновение окаменел. Потому что узнал шрамы на шее и спине. И не мог оторвать взгляд. Когда Гэвин присел, широко разводя колени перед Эрнандесом, и откинул назад голову, упираясь затылком в пилон, Ричард залпом опустошил бокал. Вкуса он не чувствовал и машинально кивнул подошедшему официанту, даже не зафиксировав вопрос. Он не мог моргнуть и разглядывал обнаженный торс Гэвина. Как ни странно, после узнавания эрекция никуда не исчезла. Последние секунды песни Гэвин танцевал уже на Эрнандесе, который до отвращения масляно скалился, держа руки на его бедрах. Когда, наконец, Ричард и Гэвин пересеклись взглядами, все звуки в мире как будто пропали. Во взгляде Гэвина кипела жажда убийства и что-то, что Ричард не мог аккуратно идентифицировать в силу напрочь закоротившего мозга. Не прерывая зрительного контакта, Ричард опрокинул второй мартини, заботливо засунутый в его руку официантом. А потом Гэвин сделал неожиданное. Перед тем, как позволить Эрнандесу увлечь себя из зала, он глумливо подмигнул Ричарду. О, Господи. *** Задержание прошло, как по учебнику: ни единой ошибки. Ричард и парочка замаскированных под престарелых любителей клубнички федералов незаметно покинули зал в разное время, предупредили персонал и встретились возле кабинки для приватных танцев. Внутри их встретил Эрнандес, заботливо упакованный мордой в пол, с галстуком в зубах и с руками, завязанными за спиной черными резинками, в которых Ричард, присмотревшись, узнал сценические джоки Гэвина. Сам Гэвин, голый и очень недовольный, фиксировал его, сидя сверху и не давая трепыхаться. Спиной ко входу, так что Ричард еще раз окинул взглядом его крепкую фигуру и покрасневшие уши, шею и даже плечи. На полу был рассыпан виноград, на столе белели следы кокаиновых дорожек и платиновая кредитка. — Хули так долго? — грубо рявкнул Гэвин, но лицом не повернулся. — Благодарим за содействие, детектив Рид, — скрипуче отозвался один из федералов. — Теперь, если позволите… — А если, блядь, не позволю? Ричард быстро подошел к нему, на ходу снимая блейзер, и накинул его на Гэвина рыцарским движением. И несильно сжал плечо, наблюдая за реакцией. Перенервничавший Гэвин мог оттолкнуть его, экспрессивно послать и в гордом одиночестве продефилировать в закат (но сначала в раздевалку для персонала). Или он мог взять себя в руки, пережить передачу и оформление Эрнандеса, но никогда больше не разговаривать с Ричардом после этого неловкого и местами травматичного для всех участников опыта. Но, вопреки предсказаниям, Гэвин лихо обвязал многострадальный блейзер рукавами вокруг талии, прикрывая пах, и встал рядом. — Спасибо, — буркнул он недовольно и соблазнительно. Ричард после пережитого потрясения пребывал в некотором… гормональном трансе и добавлял мысленную пометку «соблазнительно» на все действия Гэвина. Без исключений. И много думал. Как он будет работать с ним дальше, платонически обжиматься и рассказывать про несуществующие сексуальные эпизоды на радость отделу? Не поддающаяся внушениям эрекция идейно противоречила настоящей мужской дружбе. Ричард медленно набирал сообщение для Фаулера, впервые в жизни сбиваясь на ненормативную лексику. — Смотрю, ты реально по мне скучал по вечерам? — Гэвин прервал встревоженные эротические переживания, в которых они не ограничились ржачем на памятной сцене сравнения членов в туалете. — О чем ты? — без выражения спросил Ричард. Он всерьез подозревал, что выглядит заторможеннее обычного. Ему часто говорили, что у него лицо, как у робота (это делало дуэт с Гэвином вдвойне смешнее), но сейчас от смущения и возбуждения он вышел на абсолютно новый уровень — вконец одеревенел и перестал чувствовать все мышцы, кроме тех, что ниже пояса. Федералы закончили с обыском, упаковали чип и образцы улик и вышли из кабинки. Ричард не поворачивался к Гэвину — предохранялся от самовозгорания, — но ощущал тепло разгоряченной кожи и запах бальзама после бритья. Не сходить ли к Джонатану за добавочным мартини с водкой, но можно без мартини? Гэвин неожиданно положил руку Ричарду на член, сжал и расплылся в самодовольной ухмылке. — Вот об этом. К тебе или ко мне? Ричард не зря считался хорошим детективом и гордился способностью корректно реагировать на непредвиденные ситуации. — Ты живешь ближе, — не задумываясь, отозвался он.