Всякие никому не всратые зарисовки

Знаете, что самое лучшее в учёбе? Забить на неё и уехать куда-нибудь подальше, чтобы отдохнуть. Вот Арсений знал, поэтому, когда стресс перешел всякие пределы, как и уровень кофе в организме, брюнет быстренько собрал вещи, взял в охапку своего парня и со спокойной наконец-таки душой и мыслями отчалил. Конечно, предварительно договорившись за них с Антоном в институте, чтобы потом проблем не было, ведь сессию никто не отменял.       Багажник полон еды, на заднем сидении покоятся рюкзаки с малочисленными вещами, всем самым необходимым и «Антош, книгу я точно возьму, вовсе она не огромная и не занимает большую часть места», а ребята довольные едут на природу, чтобы отдохнуть и насладиться хорошей погодой. Снять домик в лесу, было идеей Шастуна, которую Арсений с радостью поддержал и вот теперь воплощал, им правда необходим этот отдых.       Плэйлист из любимых песен, заботливо составленный Шастуном сейчас наполнил звуками весь салон. Правда не он один, а ещё и подпевания парней. Отбивая ритм, кто по рулю, а кто по приборной панели, между закинутых на ту ног, они кричали вместе с солистом, пересекаясь взглядами и счастливо улыбаясь.       В какой-то момент, когда город остался уже далеко позади, Антон полностью опустил стекло со своей стороны и высунул туда сначала руку, ловя ветер, чувствуя, как он разбивается о пальцы, проникает в пространства между металлом колец и кожей, на что Арсений лишь закатывал глаза. После руки последовала голова, а за ней и торс под крики Попова, схватившего его за ремень от джинс, и угрозы прикончить придурка, который заставляет сбросить скорость до минимума и сжиматься сердце от волнения.       Антон смеётся в голос, держась за крышу одной рукой и чувствуя как ветер хлещет в лицо, раздувая волосы во все стороны и пробираясь под лёгкую футболку, проходясь по плоскому животу и наполняя кожу мурашками.       А после, парню всё же удаётся затащить наполовину высунувшегося шатена обратно в машину и начать озвучивать полную характеристику его качеств и названий, на что Антон лишь улыбался. — Арс, ну не злись, я же осторожно, — придвинувшись к брюнету, успокаивает парень, на что тот лишь обиженно фыркает, — всё же хорошо, ну чего ты.       Переключив на любимую песню Попова, которую сам Антон слегка недолюбливал, парень начинает подпевать, и легонько пихать брюнета, чтобы тот тоже запел.       Спустя один куплет, Арсений сдаётся и вступает на припеве, затягивая знакомые строчки вместе с шатеном. Заканчивают песню они также вместе, уже вовсю улыбаясь и щурясь от солнца, которое преодолело ту часть неба, когда его видно из-за крыши не было. Арсений опускает солнцезащитный козырёк со своей стороны, а Антон предпочитает надеть тёмные очки. — Нам уже немного осталось, — делится своими наблюдениями парень, замечая, что по обе стороны дороги начинается лес. — Да, скоро уже будем на месте, — подтверждает Арсений, думая, что наконец-то они выбрались из этого постоянного стресса, который не проходил даже ночью, мешая спать. Учёба в последнее время выжимала из них все соки, давя на психику и нервы своей сложностью и объёмом.       Антон достаёт телефон и делает пару снимков леса за окном, который чуть размывается от скорости и выглядит на фото ещё более красиво. После парень быстро фотографирует Арсения, пока тот не заметил, чтобы фото были более естественными, а потом уже запечатлевает широкую улыбку до ямочек, повернувшегося к нему брюнета.       Музыка становится тише, лишь для фона, а лес намного гуще и обширнее. И вот Арсений уже сворачивает, выезжая на без асфальтную дорогу, уходящую прямо в лес. А спустя около десяти песен, они видят перед собой небольшой дом с большими панорамными окнами.       Останавливаясь в небольшом отдалении от дома, ребята выходят, доставая вещи с продуктами, и идут к дому. — Блин, Арс, тут так красиво, — вертя головой во все стороны, говорит парень. — Согласен, очень красиво, — оглядывая местность, вторит брюнет.       Ключ на карнизе, как и сказала милая женщина, сдавшая им этот домик на неделю. Пару оборотов и дверь распахивается, впуская их в светлый и уютно обставленный дом. Несколько комнат, чердак, подвал и терраса, вот, что показал обход дома, после которого парни остались довольные. Обстановка во всём доме уютная и со вкусом, а панорамные окна открывают потрясающий вид на лес вокруг, а также они служат источником хорошего освещения и добавляют какой-то приятной атмосферы всему дому.       Запах хвои тут повсюду, в каждой комнате, в каждой стене, в каждой трещинке и сколе этого дома. Он пропитал насквозь небольшую постройку со всеми предметами мебели, делая обстановку свежее.       После того, как продукты разложены по холодильнику и шкафчикам, а вещи покоятся в большом шкафу, солнце оказывается близко к горизонту, а небо приобретает характерный для заката оттенок. Антон запечатлевает этот оттенок через панорамные окна на телефон, когда Арсений сзади нежно обнимает его за талию и также смотрит на открывшийся завораживающий вид. — Арс, мы забыли взять зефирки, — вдруг прерывает всю романтичность момента Антон, и поворачивается в тёплых руках, чтобы заглянуть в глаза. — С чего ты взял? — также переводя взгляд на парня, интересуется Арсений. — Потому что я не помню, чтобы мы их сейчас убирали. — Может это потому, что ты был занят надуванием мыльных пузырей, непонятно откуда взявшихся? — улыбнулся Арсений. — Я нашёл их на столе в гостиной. И вообще пойдём уже, — чмокнув парня в нос, Антон выпутался из объятий и бодрой походкой направился на улицу. Арсений направился следом.       Пока они разводили костёр и перетаскивали найденные брёвна к нему, солнце уже совсем скрылось из виду за высокими деревьями. Огонь приятно потрескивал, искажая пространство по мере растворения в воздухе. Ребята сидели, облокотившись на брёвна и тесно прижавшись друг к другу.       В ход пошли зефирки, предварительно нанизанные на палки и возведённые над огнём до золотистых боков. Зефир таял во рту, доставляя удовольствие всем вкусовым рецепторам. Атмосфера вокруг воцарилась просто потрясающая, слегка колючий плед, любимый человек под боком, приятно потрескивающий костёр и начинающие загораться звёзды на бездонном небе, которое раскинулось над высокими деревьями. — Арс, даже не верится, что весь тот кошмар с учёбой наконец-то закончился, — прижимаясь как можно ближе, шепчет парень. Говорить в полный голос в этой обстановке казалось чем-то лишним. — Скорее временно приостановлен, но давай не будем об этом, — поглаживая руку светловолосого кончиками пальцев, также шепчет Арсений. — Сень, а там звезда упала. — В таком случае, я желаю, чтобы ты никогда больше не называл меня Сеней, — с наигранным возмущением отозвался Попов. — Ну это же бред, что ты считаешь «Сеня» сокращением от Семёна. Очевидно же, что там будет «Сёма». — Я просто загадал желание, так что исполняй. — Хорошо, Арсений Сергеевич, — серьёзно сказал парень, заглядывая в потемневшие голубые глаза.       Брюнет поддался чуть вперёд, накрывая чужие губы своими, сначала лишь немного сминая те, а после проникая языком в рот и сплетаясь с другим. Парень стал отвечать на поцелуй, аккуратно покусывая чужую нижнюю губу и тут же зализывая. Руки поползли под футболку, проводя вверх по животу, касаясь рёбер, чуть щекоча, а после сжимая чувствительные соски. — Арс, давай попозже, я ещё посидеть тут хочу, — жарко выдохнул в губы брюнета Антон. — Хорошо, — с трудом отрываясь от сладких губ любимого человека, также выдахает Попов.       Они ещё долго сидели, наслаждаясь свежим воздухом с нотками хвои, звёздами, зефирками и друг другом. Последним даже больше всего. Но когда стало заметно прохладнее, даже под пледом и в объятьях друг друга, пришлось потушить костёр и переместиться в дом, в котором освещение оказалось не сильно ярким, а немного приглушённым и отдающим жёлтым, что делало обстановку ещё более уютной.       Уже в доме, жаркие руки ползут под одежду, а губы исследуют шею, когда другие руки зарываются в волосы и прижимают ближе. Тихие стоны от приятных ощущений, когда пальцы снова касаются сосков, сжимая их. Антон запрыгивает на брюнета, скрещивая ноги на его талии и чувствует, как сильные руки подхватывают его под ягодицы.       Губы исследуют ключицы, оставляя красные метки, вперемешку с укусами, пока они добираются до спальни, попутно собирая пару твёрдых косяков и один шкаф, слегка ударяясь об эти поверхности спиной. — Арс, полегче, я так отобью себе что-нибудь, — стонет Антон, когда вновь на что-то натыкается, осознавая, что на этом месте останется синяк. — Извини, малыш, — говорит куда-то в шею Арсений, опуская парня на мягкую, слегка скрипучую кровать и нависая сверху.       Футболка летит куда-то в сторону, туда же следует другая, а поцелуи спускаются ниже, опаляя горячим дыханием чувствительные соски и начиная нежно покусывать, слыша чужие стоны и чувствуя, как пальцы в волосах сжимаются сильнее.       Антон первым тянет руки к чужой ширинке, чтобы наконец избавиться от такой лишней сейчас одежды. Брюнет позволяет ему расстегнуть собственные штаны и самостоятельно стягивает их вместе с бельём, откидывая в сторону. Джинсы парня постигает та же участь и теперь больше их ничего не сковывает и не мешает.       Арсений наклоняется над членом парня, целует красную головку и без предупреждения вбирает сразу половину, поглаживая языком, от чего Антон протяжно стонет, выгибаясь в спине и шире разводя ноги, чтобы было удобно сидеть между ними.       Попов начинает двигаться, сначала не спеша насаживаясь, но постепенно увеличивая темп и глубину, стараясь сжимать горло, чтобы доставить ещё больше приятных ощущений, от которых светловолосый и так заходится в стонах и сжимает тонкими пальцами простынь.       Не заметно для парня, Арсений достаёт с рядом расположенной тумбочки смазку и выдавливает немного на пальцы, поднося их к колечку мышц и обводя по кругу. Антон чувствует, как в него скользит первый палец, аккуратно растягивая нежные стенки, и старается концентрироваться только на приятных ощущениях, полностью расслабляясь, чтобы было легче.       Брюнет уделяет внимание головке, чуть посасывая и легко щекоча языком, а потом снова берет полностью, насаживаясь до основания, пока второй палец присоединяется к первому, делая движения на манер ножниц. Стоны вместе с дыханием сбиваются, пока окольцованная рука опускается на тёмную макушку и вплетается в волосы, прижимая ещё ближе и заставляя двигаться резче.       Пальцы не спеша скользят по стенкам, ища ту самую точку, а когда находят, несильно нажимают на неё, заставляя Антона вздрогнуть всем телом от нахлынувшего удовольствия. Третий палец скользит внутрь без особого сопротивления, пока Антон протяжно стонет от того, что язык брюнета проник в уретру. Рука в тёмных волосах сжимается сильнее, отстраняя и притягивая вверх, чтобы впиться в чужие губы жадным поцелуем, сплетая языки и кусая губы, пока пальцы внутри двигаются все быстрее и быстрее.       Светловолосый не замечает, когда уже сам начинает насаживаться на пальцы, выдыхая в губы напротив, но зато он точно замечает, когда они покидают его тело, заменяясь чем-то другим, значительно больше.       Сначала входит головка, доставляя небольшую боль, которая умело отвлекается поцелуем и нежными касаниями к бокам и плоскому животу, дальше Арсений входит наполовину, чувствуя как пальцы сжимают его плечо, от чего наверняка после останутся следы.       Когда Антон немного привыкает, брюнет начинает плавно двигаться, входя уже до основания и полностью заполняя собой. Шастун цепляется за чужую шею, обнимая и притягивая как можно ближе к себе, чтобы между их телами не оставалось никаких промежутков. Толчки плавные и глубокие, а пухлые губы снова утягивают в поцелуй, наплевав на то, что воздуха и так не хватает.       Член светловолосого зажат между их животами, которые создают такое необходимое трение, но Арсений все равно берет его в руку, начиная медленно надрачивать и ловя губами хриплые стоны. Угол проникновения приходится изменить на такой, при котором Антон вдруг сильно выгибается, впиваясь пальцами в чужую спину до синяков на утро. Ритм ускоряется, с каждым толчком проходясь головкой по простате, как и рука на чужом члене начинает двигаться быстрее.       Парень давно и сам старается насадиться как можно глубже, чувствуя приближение разрядки. Пальцы на бёдрах сжимаются сильнее, а толчки сбиваются на рваные и немного грубоватые. Антон кончает первым с хриплым стоном и забрызгивая чужую руку и собственный живот. Арсений догоняет его двумя мгновениями позже, изливаясь в горячую от трения дырочку. Выходит медленно из него, замечая как следом начинает вытекать его сперма, и падает рядом, прижимая светловолосого к себе.       Они оба восстанавливают дыхание, лёжа в объятиях друг друга и слушая глухие удары сердца. Вставать и идти в душ не хочется от слова совсем, да и сил на это нет, поэтому приходится дотянуться до салфеток, лежащих неподалёку и устранить все последствия. Засыпать приходится также в объятиях, накинув сверху одеяло и слушая чужое дыхание, которое сливается с собственным, когда на губах оставляют нежный поцелуй.       Арсений смутно сквозь сон слышит возню и какие-то крики. Сознание отчаянно не хочет вылезать из дрёмы, но крики становятся всё громче и брюнет подскакивает в кровати, распахивая глаза и оглядываясь. На соседней половине Антон метается по кровати, что-то быстро говоря во сне, то срываясь на крик, то переходя на беззвучное лепетание.       Тёплая рука ложится на плечо и начинает настойчиво трясти, слышится громкое «проснись!» и глаза Шастуна распахиваются, растерянно и как-то запуганно оглядываясь по сторонам, но парень тут же расслабляется, когда видит перед собой обеспокоенного Арсения. — Тош, тише, иди сюда, — уже тихо говорит брюнет, аккуратно перетягивая парня на себя и крепко обнимая, поглаживая по спине, чтобы унять дрожь. — Арс, там такой пиздец был, там ты… — Тише, сейчас же всё хорошо, я рядом, — перебивает Попов, запуская руку в волосы и легонько перебирая их, — это просто сон, успокойся.       Арсений и сам испугался, глядя на распахнутые зелёные глаза, в которых плескался страх и какая-то боль. Но сейчас, прижимая к себе и успокаивающе поглаживая дрожащее тело, парень и сам успокоился.       Когда дыхание светловолосого пришло в норму, Арсений опустился в кровати ниже, принимая полностью горизонтальное положение и также прижимая к себе Шастуна, накрыл их одеялом. — Спи, Тош, — прошептал на ушко светловолосому Арсений, чувствуя, как дыхание парня становится ровнее и глубже, что означает, что тот засыпает, а после и сам провалился в сон, думая, что всё и правда будет хорошо. Должно быть.       Утро донельзя солнечное, даже задёрнутые шторы никак не в состоянии этого скрыть. Арсений просыпается от лёгких касаний к своему лицу, а открыв глаза, видит довольное лицо Антона, который щурится от яркого света. — Доброе утро, — снова закрывая глаза и зарываясь в чужую шею, хриплым ото сна голосом тянет брюнет. Антон хихикает из-за того, что щекотно стало. — Сегодня действительно доброе, — соглашается светловолосый, запуская руку в тёмные волосы и легко ероша их, — пойдём сегодня на озеро? — А тут озеро есть? — Да, я заметил его, когда мы сюда ехали, — Арсений соглашается, наконец отстраняясь от шеи и перекатываясь на спину, тут же ощущая, как парень забирается на него сверху, седлая бёдра. — Расскажешь, что снилось? — заглядывая в глаза Шастуна, интересуется Арсений, беря того за руку и переплетая пальцы. — Нет, не хочу это вспоминать, — мотает головой парень, чуть хмурясь. Пускай кошмар остаётся в той ночи, незачем его вытаскивать в это замечательное утро, — просто стресс ещё не прошёл, вот и снится всякое. — Хорошо, как скажешь, — пожимает плечами Арсений, слегка касаясь свободной рукой складки между бровей, чтобы Антон не хмурился, — ну что, идём завтракать? — Да, — довольно тянет парень, отстраняясь от брюнета, но не разрывая рук и тянет его на себя, заставляя подняться, после чего легонько чмокает в губы и направляется в ванную.       Арсений провожает того взглядом, останавливаясь на обнажённой попке и облизывается. Быстро одевшись, брюнет направляется на кухню, готовить завтрак.       Когда блинчики готовы, а чайник только что закипел, Арсений чувствует тёплые руки на своей талии, а после прижимающегося Антона, который сначала ведёт носом по шее, а после целует туда, чуть прикусывая кожу. — Ммм, как вкусно пахнет, — тянет светловолосый и не понятно становится, что тот имеет ввиду, свежеиспечённые блинчики, или самого брюнета.       Утро слегка морозное, но это не мешает парням выйти завтракать на веранду, с которой открывается потрясающий вид. Утреннее солнце только-только замаячило между верхушками деревьев, а с травы даже ещё не сошли капельки росы.       Накинув на себя и парня плед, потому что было довольно прохладно, Арсений притянул его к себе поближе, согревая ещё и своим теплом. Чай был сделан предварительно Шастуном, пока Арсений перетаскивал блины и варенье на террасу, лимон гордо занял своё место, плавая на поверхности напитка.       Завтракать с любимым человеком, наслаждаясь потрясающим видом утренней природы, что может быть лучше? Только ленивые поцелуи после завтрака в сладкие от варенья губы. — Было вкусно, спасибо, — шепчет в самые губы брюнету Антон и снова их накрывает, чуть посасывая и покусывая. — Такими темпами, на озеро мы не скоро попадём, — констатирует факт брюнет, запуская руки под чужую футболку и ощущая на нежной коже мурашки. — Точно, нужно собираться, — отстраняется Антон, убирая с себя тёплые руки и собрав посуду, направляется в дом. — Обломщик! — доносится ему в след, на что парень только усмехается.       Когда посуда успешно вымыта, Антон немного облит водой, в качестве мести, ребята довольные и счастливые после вкусного завтрака идут в спальню, чтобы начать собираться, но не находят своих вещей, ни разбросанных после ночи, ни аккуратно развешенных в шкафу, вообще ни в каком виде. — Антон, чё за херня, я сегодня одевался, открывал шкаф и всё было на месте, — говорит брюнет, складывая руки на груди и сверля взглядом парня. — Ты думаешь, это я сделал?! — возмущается светловолосый, взмахивая руками. — А кто ещё?! Нас здесь двое на весь лес и я этого не делал! — Арс, блять, это не я! И вся эта херня меня конкретно напрягает, потому что я точно знаю, что это не моих рук дело, — выпалил парень, ощущая, как начинает злиться.       Ребята сверлили друг друга взглядом, но злость, как ни странно, довольно быстро сошла на нет, уступая место растерянности. Арсений логически рассудил, что парень просто напросто не успел бы спрятать все вещи, ведь от того момента, когда хлопнула дверь ванной и брюнет почувствовал чужие руки на себе, прошло не больше двух минут, за которые Антон успел только одеться. — Тош, ладно, извини, что обвинил тебя. Я знаю, что это не ты, — делает первый шаг Попов, а затем второй, третий и оказывается рядом с парнем, обнимая его и прижимая к себе, чувствуя, как тонкие руки обнимают в ответ. — Арс, если это сделали не мы, то кто? — шепчет парень тот вопрос, который его мучает. А ответа у Арсения не находится, он только крепче прижимает его к себе и старается вообще не думать об этом.       Когда страсти немного поулеглись в их сознании, ребята решили разделиться и обыскать весь дом, ведь где-то их вещи должны быть всё-таки, потому что из дома никто не выходил, они бы с террасы заметили это.       Арсений обошёл гостиную, ещё раз обшарил всю спальню сверху донизу и даже спустился в тёмный мрачный подвал, но никаких следов вещей так и не нашёл. Антон в это время исследовал кухню, террасу, а после поднялся на чердак.       Попов как раз закончил с подвалом и единственное, что он там нашёл, это было множество пыли и паутины, видимо туда уже много лет никто не спускался, когда его окрикнул светловолосый, подозвав к себе. Арсений поднялся по ветхой и не очень надёжной лестнице на чердак и замер на последней ступеньке от увиденного.       По всему помещению были раскиданы вещи, которые в хаотичном порядке располагались на полу, окне, каких-то коробках, шкафу с книгами и некоторых выступающих из стен гвоздях. — Пиздец, — охарактеризовал ситуацию Арсений, полностью забираясь в помещение и оглядываясь, пересекаясь взглядом с такими же шокированными глазами парня. То, что это сделал не Антон, стало очевидным. Но ещё более очевидным стал вопрос, кто же это тогда был?       Собрав все вещи, ребята перенесли их обратно в шкаф и для надёжности повесили на люк чердака замок. Странно было то, что пыли там не было, хотя очевидно, что никто туда не заглядывал очень долго. Объяснения не находилось.       Всё-таки собравшись, они пошли на озеро, Антон выступал в качестве навигатора, ведь только он видел этот водоём. Шли в полном молчании, ведь обсуждать то, что случилось, никто не хотел, а разговаривать ни о чём другом не смогли бы, потому что все мысли были только об этом.       Арсений начал составлять разные версии, где одна была невероятнее другой. Постепенно версии становились всё бредовее и бредовее, с логичностью пришлось распрощаться ещё после трёх первых вариантов. Он как раз дошёл до эльфов, когда Антон вывел их к озеру. — Арс, давай сейчас просто забудем об этом, хорошо? Мы тут, чтобы отдохнуть, стресса нам и в городе хватало, — заглядывая в глаза, резонно замечает Антон. — Хорошо.       Зеркальная поверхность воды блестит под пробивающимися лучами солнца, а лёгкий ветерок создаёт небольшую рябь. В этом месте деревья чуть расступились, давая пространство озерку и небольшой скале, в которую оно упирается.       Скинув рюкзаки, одежду и лишние мысли из головы, ребята направились в воду, чуть замирая, когда ещё прохладная вода коснулась ног. Зайдя по пояс, Арсений резко нырнул, чтобы быстрее привыкнуть к температуре воды, когда он снова оказался над её поверхностью, Антона рядом не оказалось. — Тош? — парень почувствовал, как что-то коснулось его ноги, утягивая обратно под воду.       Опустившись вниз, Арсений увидел улыбающееся лицо светловолосого, который приблизился к нему ещё ближе и коснулся губ в смазанном поцелуе, тут же отплывая подальше. Брюнет поплыл за ним, обхватывая талию руками и прижимая к себе, впился в его губы, тут же углубляя поцелуй, сплетаясь с ним языками и чувствуя чужие руки, закинутые на шею и прижимающие ближе.       Воздуха стало катастрофически не хватать почти сразу, из-за чего они вынуждены были отстраниться друг от друга и всплыть на поверхность, тяжело дыша, буквально хватая ртом воздух.       Немного отдышавшись, Арсений снова тянется к губам светловолосого, но тот неожиданно проводит рукой по воде, направляя брызги прямо в лицо брюнету. — Зря ты так, Тош, — обманчиво мягко говорит Попов и тут же начинает забрызгивать парня, слыша его звонкий смех. — Арс, ну всё, прекрати! — визжит шатен, стараясь отвернуться от воды, которая летит со всех сторон. Арсений не останавливается, а Шастун начинает брызгать в ответ, под возмущения брюнета.       Так продолжается до тех пор, пока Антон не ловит Арсения за руку, тут же перехватывая вторую, и прекращает его действия. — Всё, война окончена, — улыбается парень, но Арсений в одно движение освобождает свои руки, запрыгивая на парня, из-за чего тот теряет опору под ногами и спустя мгновения оказывается плавающем на поверхности воды в форме звёздочки, тогда как Попов оказывается лежащим на нём и обнимающим за шею.       Антон перебирает руками воду, неспешно плывя вместе с Арсением дальше. А Попов заглядывает в воду, видя через кристально чистую поверхность дно. — Ты же вроде целоваться собрался, — насмешливо тянет Шастун, не наблюдая никакой инициативы со стороны парня.       В следующий миг его губы оказываются накрыты чужими в нежном поцелуе, просто чтобы насладиться друг другом и моментом. Так они плавают, лениво целуясь и жмурясь от удовольствия. Никакие посторонние мысли их не тревожат, и кажется, городской стресс остался далеко позади.       Арсений немного ёрзает на парне, устраиваясь поудобнее, и задевает бёдрами его член, от чего Антон рвано выдыхает ему в губы. — Ммм, Арс, осторожнее, — просит Антон, меняя направление и плывя в обратную сторону, ближе к берегу. — Извини, я случайно, — снова проходясь по чужому уже начавшему твердеть члену, говорит Арсений и ещё раз его задевает, чувствуя уже собственное возбуждение. — Сейчас тоже случайно? — тихо стонет Антон, прекращая плыть и опускаясь ногами на дно, кладя руки на спину брюнета и прижимая того к себе. — А сам как думаешь? — Арсений перемещает руки под бёдра парня, чувствуя, как тот обхватывает его талию ногами и впивается в губы, приоткрывая рот и пропуская чужой язык.       Пальцы скользят по ягодицам к сжатой дырочке, обводя ту по кругу и проникая пока только одним, чувствуя не такое сильное, после вчерашнего, сопротивление. Антон полностью расслабляется в сильных руках и слегка запрокидывает голову, пока Арсений начинает выцеловывать изящную шею, уделяя особое внимание выпирающим ключицам.       Двигая одним пальцем внутри, парень аккуратно добавляет второй, начиная их разводить и поглаживать нежные стенки. К вчерашним засосам добавляется ещё парочка вперемешку с не сильными укусами. Шастун уже начинает сам насаживаться на пальцы и тихо стонет, когда добавляется третий, двигая бёдрами и потираясь возбужденным членом о живот брюнета.       Арсений ещё немного растягивает покрасневшую дырочку, а после пальцы высказывают из отверстия и руки ложатся на ягодицы, удерживая парня на весу, что в воде было совсем легко. Антон чувствует, как крупная головка трется об его дырочку, размазывая по краям естественную смазку, а после легко скользит внутрь, вырывая из груди стоны и вызывая ощущение приятной заполнености.       Дав время привыкнуть, пока впиваясь в чуть припухшие губы, Арсений начинает плавно двигаться, опуская на себя парня и поднимая за бедра обратно. Сначала медленно, из-за чего Антон уже и сам стал насаживаться, потому что ему было мало, а потом резко и с силой проталкиваясь в горячую дырочку, увеличивая скорость.       Вода вокруг расходилась кругами от ритмичных движений, пока Антон сладко стонал, от того, что головка стала задевать такую нужную сейчас точку, посылая тысячи до невозможности приятных импульсов по всему телу. Член скользит максимально глубоко, входя до основания, а потом выходя почти полностью, оставляя внутри лишь одну головку, чтобы в следующий момент вновь заполнить все собой, от чего Антон выгибался в сильных руках, прижимаясь как можно сильнее.       Член светловолосого, зажатый между их телами получал необходимое трение от того, как близко они прижалась друг к другу, пачкая естественной смазкой живот брюнета. Руки на ягодицах сжимаются сильнее, впиваясь до синяков, от чего Антон в отместку легко царапает чужую спину, а темп сбивается на рваные быстрые толчки, из-за которых создаётся ощущение, будто нежные стеночки буквально горят.       Арсений кончает первым, толкнувшись максимально глубоко и заливая растраханную дырочку, а парень двумя секундами позже, чувствуя разлившееся внутри него тепло и пачкая торс Попова. Антон расслабляется в тёплых руках, полностью наваливаясь на него и утыкаясь носом в основание шеи. Парень чувствует, как из него плавно выходят и из дырочки тут же начинает вытекать белая липковатая субстанция.       Арсений, поудобнее перехватив светловолосого, выходит из воды, отходя к оставленным вещам и аккуратно кладёт его на землю, опускаясь рядом и чувствуя, как парень тут же обхватывает его всеми конечностями, крепко прижимаясь. Усталость и полное удовлетворение постепенно наполняет все тело и мысли, а лучи солнца пробиваются сквозь деревья и ласкают кожу, как и пальцы Антона, выводящего какие-то замысловатые узоры на груди брюнета.       Антон полностью перебираться на парня, устраиваясь на его бёдрах и наклоняется, впиваясь в мягкие губы. Сначала нежный и медленный поцелуй перерастает в жаркий и пошлый, когда язык скользит в чужой рот, сплетаясь с другим, обводя контуры зуб и щекоча нёбо. Зубы слегка прикусывают нижнюю губу, чуть оттягивая её и тут же зализывая место укуса.       Руки с талии перемещаются ниже, поглаживая упругие ягодицы и несильно сжимая, пока светловолосый ерзает бёдрами, задевая чужой член своим и понимая, что тот снова начал вставать. Шастун довольно ухмыляться в поцелуй, начав двигаться активнее и чувствуя как руки на его попке сжимаются сильнее, начиная массировать и передвигаясь пальцами к пульсирующей дырочке.       Арсений стонет ему в губы, когда Антон задевает его головку и продолжает дальше уже намеренно. Первый палец касается покрасневшей дырочки и обводит ту по кругу, чувствуя, как та сокращается и размазывая вытекающую сперму. Вводя внутрь сразу два пальца, брюнет чувствует, как тонкие пальцы вплелись в его волосы, чуть сжимая и оттягивая, чтобы отстранить от своих губ, ведь воздуха стало не хватать.       Третий палец скользит внутрь без особого сопротивления, оттягивая стенки и проходясь по простате, легко зажимая. Антон от этого протяжно стонет, стараясь насадится на пальцы как можно больше и выгибаясь в спине. Сперма пачкает пальцы, стекая по ним наружу, а то, что остаётся внутри смазывает стеночки, когда добавляется четвёртый палец и Арсений несильно разводит их в стороны.       Член Антона уже давно истекает естественной смазкой, которая ниточкой тянется к животу Попова, и подрагивает от возбуждения. — Арс, хватит, я готов, — сквозь стоны тянет парень, выгибаясь посильнее в спине от того, как пальцы задели простату. Арсений кивает и мягко переворачивает их, придерживая за талию, чтобы оказаться сверху.       Пальцы с хлюпом покидают светловолосого, чтобы замениться чем-то более желанным, но когда брюнет уже собирается войти, его легонько отталкивают от себя, вызывая короткое замешательство. Которое тут же проходит, когда Антон переворачивается на живот под ним и поднимает бедра, подставляя покрасневшую измазанную спермой дырочку и трется о член Попова. Арсений рвано выдыхает от такого вида, кладя руки на бедра парня, удерживая. А потом плавно входит сразу на всю длину, слыша такой приятный слуху стон снизу.       Дав немного привыкнуть, в это время, украсив плечи новыми багровыми пятнами, брюнет начинает двигаться, медленно, тягуче, чувственно, вырывая новые протяжные стоны. Постепенно темп увеличивается, превращаясь в резкие глубокие толчки, от чего стали слышны звуки удара кожу об кожу. Для Антона такой темп и так уже был слишком, от чего парень буквально задыхался своими стонами, но стоило слегка изменить угол проникновения и пройтись горячей головкой по простате, как светловолосого выгнуло дугой от нахлынувших ощущений, а жар внизу стал просто непереносимым. — Арс, я сейчас. — оборвав себя резким выдохом пытался предупредить Шастун.       Арсений, продолжая входить под чертовски правильным углом, чтобы при каждом толчке задевать нужное уплотнение мышц, кладёт руку на истекающий смазкой член Антона, обводя большим пальцем головку и распределяя вытекающую из уретры смазку по всей длине, чуть пережимая у основания.       Чувствуя, что разрядка близко, брюнет сильно впивается пальцами в бедро парня, второй рукой начиная водить по члену в одном темпе с точками. Антон выгибается сильнее, пряча лицо в сгибе локтя и старается двигаться сам, чтобы сильнее насадиться, поддаваться назад, и толкаться в чужую руку, возвращаясь вперёд.       Кончают они почти одновременно, Антон, пачкая чужую руку и траву под собой, а Арсений, входя максимально глубоко и заливая пульсирующую сжимающуюся дырочку очередной порцией своей спермы, которая тут же начинает стекать по бедрам, стоит только покинуть горячее нутро.       Антон без сил валится на землю, чувствуя как Арсений слезает с него и ложится рядом, аккуратно переворачивая на спину и укладывая голову себе на плечо. Дыхание восстанавливают вместе, прикрывая глаза от небольшой слабости и полного удовлетворения. Уставшие, но однозначно счастливые, парни идут обратно в дом, чтобы отдохнуть.       Уже вечером, после вкусного ужина, они включают один из многих заранее скачанных фильмов и залезают на диван, кутаясь в плед и объятья друг друга. Горячее какао с плавающими там зефирками, греет руки, а события в фильме начинают неспешно разворачиваться, увлекая в сюжет.       Кино оказывается довольно хорошим и, что главное, атмосферным, заставляя проникнуться всей той обстановкой вместе с героями, сопереживать им и строить теории касательно финала. Какао быстро кончилось, а непередаваемая обстановка уюта и счастья осталась, окутывая парней будто вторым пледом.       На титрах, Арсений заметил, что Антон начал посапывать, мило жмуря носик, и выключил ноутбук. Выпутавшись из пледа и взяв парня на руки, брюнет отнёс его в спальню, аккуратно кладя на скрипучую кровать, принялся его раздевать.       Антон чувствовал касания к себе, как исчезает одежда, но выныривать из лёгкой дрёмы совершенно не хотелось, поэтому он только перевернулся на живот, чтобы Попову было удобнее стягивать с него джинсы, а после почувствовал, как кровать рядом с ним прогибается, чуть скрипя.       Арсений, раздевшись, лёг рядом, обнимая шатена за талию, притягивая к себе и накрывая их одеялом. Сон пришёл быстро, унося их с собой, заставляя оставить мысли и переживания на завтра.       Арсений открыл глаза, услышав до боли знакомый голос, который звал его. Казалось не прошло и секунды с того момента, как он уснул и вот уже снова проснулся, растерянно оглядываясь по сторонам. Обнаруживать источник голоса, честно говоря, не хотелось от слова совсем. Парень знал, кому он принадлежит и кого бы он сейчас меньше всего в жизни хотел видеть.       Ксюша. Одно имя, множество воспоминаний, ужасное детство и давно забытый шрам на душе, который иногда болит, сотрудничая с совестью. Раньше, после своих похорон, она часто к нему приходила, чтобы напомнить о том, какое он чудовище, но со временем всё реже и реже, пока не перестала вовсе. И вот сейчас снова всё повторяется.       И у неё получалось. Арсений чувствовал себя самым настоящим монстром, хотя, по сути, им была именно девушка. Сестра издевалась над ним всё детство, постоянно пользуясь поддержкой родителей. Младшего ребёнка обычно любят больше? Как бы не так. Арсений был младшим ребёнком и его совсем не любили, постоянно попрекая и ругая. Зато на старшей сестре у родителей свет клином сошёлся, чем девушка и пользовалась, зная, что ей ничего не будет.       Детство было совсем не радужным, пока парень не переехал от вечных ссор и скандалов в другой город, поступив на бюджет. Больше он о сестре, с которой были самые ужасные отношения, не слышал и надеялся, что больше не услышит, но всё всегда идёт не так, как нам хочется, поэтому её имя стало ключом в самые ужасные воспоминания, включая детство и не только.       Сегодня всё повторилось, она снова и снова говорила всякие гадости, напоминая, что виноват во всём только он один. И от части, конечно, была права. Арсений закрыл руками уши, шепча, что это всё неправда, но голос Ксюши продолжал кричать, что это всё его вина.       Когда к голосу девушки подключились голоса родителей, парень не выдержал, срываясь на крик и подскакивая в кровати в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем. Совсем рядом также послышался крик парня, который тут же проснулся, нервно оглядываясь по сторонам.       Арсений еле унял сердцебиение до более-менее нормального и когда мысли из хаотичного метания по всему сознанию пришли в норму, лёг обратно на подушку, укладывая такого же напуганного и растерянного Антона в свои объятия. — Снова кошмар? — охрипшим после крика голосом, спросил Арсений и тут же задумался, что ведь они одни на весь лес и если что-то случится, никто не сможет им помочь, их крика никто даже не услышит. Мотнув головой, парень постарался выкинуть такие дурацкие мысли от туда. — Да, тебе тоже снилось? — также стараясь успокоиться, но всё ещё дрожа всем телом, ответил парень. -Ага. Но это просто сны, сейчас уже всё хорошо, — сказал Арсений, непонятно только, кого он этим хотел успокоить, себя, или Шастуна.       Убрав светлую чёлку, которая спала на глаза Антону, брюнет стал успокаивающе водить по спине, чтобы забрать этими касаниями дрожь. Шастун уткнулся ему в шею, обнимая поперёк груди, и вслушивался в уже пришедшее в норму дыхание, водя тонкими пальцами по чужому плечу и расслабляясь от ответных касаний.       К сожалению, мысли снова и снова возвращались к сестре и Арсений подумал, что если шатену снилось что-то подобное, затрагивающее самую ужасную часть его жизни, то Попов понимал, почему тот не захотел рассказывать, что ему снилось. Это вовсе не то, чем хочется с кем-то делиться. Такое хочется закопать как можно глубже в себе и самому стараться не вспоминать.       Снова вспомнив о той странной аномалии с их вещами, брюнет впервые задумался, что это не с ними что-то не так, а с этим местом. Когда он увидел все вещи, раскиданные по всему помещению, страшно не было, но зато сейчас, в полной темноте и с всё ещё подрагивающем парнем у него на груди, страх начал слабо шевелиться где-то внутри. Это не нормально. Уснуть ребята смогли лишь под утро, всю ночь обнимаясь и стараясь прогнать из головы мысли. Как вы поняли, безуспешно.       Утро вовсе не доброе, когда просыпаешься в разбитом состоянии из-за ночных кошмаров. Оно не доброе, когда твоя половинка выглядит точно также и чувствует себя подобно тебе. Но если ночь была плохой, это не значит, что и день будет таким. Поэтому Арсений легко выцеловывает шею парня, иногда спускаясь на ключицы и чуть покусывая их. Настроение стремительно поднимается, а если Попов продолжит в том же духе, то поднимется не только оно.       Но Антон начинает смеяться от того, что стало щекотно и, обхватив брюнета ладонями, отрывает его от своей шеи. — Утра, — шепчет шатен в приоткрытые губы, а после впивается в них поцелуем, чувствуя, как чужие руки проходятся по его рёбрам, направляясь вниз, — Арс, давай не сейчас, у меня совсем сил нет. — Я и не собирался, — усмехается брюнет, впиваясь в пухлые губы и углубляя поцелуй, сплетаясь с чужим языком.       Длинные пальцы зарываются в тёмные волосы, перебирая прядки и взъерошивая, а другие руки останавливаются на животе и снова ползут вверх, подцепляя соски и чуть сжимая. — Ну пожалуйста, — выдыхает Антон, когда воздух совсем кончается, а лёгкое возбуждение уже даёт о себе знать, упираясь в чужое бедро. — Ладно-ладно, всё, — на последок чмокнув в скулу, Арсений отрывается, вставая с кровати и потягиваясь. Антон встаёт следом, сразу направляясь в душ, оставляя заправку кровати на брюнета.       После Шастуна в ванную идёт брюнет, пока шатен направляется на кухню, готовить завтрак. Арсений хлопает по попе проходящего мимо парня и слышит в свою сторону усмехающееся «придурок», от чего улыбается сам. Войдя в комнату, Попов тут же оказывается в горизонтальном положении, растерянно оглядываясь по сторонам.       Чуть приподнявшись, брюнет видит буквально затопленную комнату, где все краны открыты и из них хлыщет большой напор воды, перетекая через края и растекаясь по всей комнате. Аккуратно поднявшись на скользком полу, придерживаясь за стену, Арсений удивляется и думает, чем же тут занимался парень до него. — Антон! Какого хера?! — кричит парень, медленно, чтобы больше не поскользнуться, направляясь к раковине. — Ты чего кричишь? — появляясь в дверях, спрашивает шатен, после чего сам падает, неловко взмахнув руками. — Теперь понял? Ты зачем это сделал? — добравшись, наконец, до первого источника воды, спрашивает парень, попутно закрывая кран. — Это не я! — пытаясь подняться, возражает Шастун, но ноги скользят по полу, снова разъезжаясь, — Да сука! Когда я выходил, все краны были закрыты, и тут было абсолютно сухо! — Ты хочешь сказать, что это произошло за те несколько секунд, пока тут никого не было? — закрывая кран в ванной, также нервно спрашивает Попов. — Да!       Брюнет поворачивается, чтобы посмотреть в глаза парню. Они стоят в разных концах комнаты и сверлят друг друга взглядами какое-то время. Арсений видит, что парень не врёт, да ему это просто незачем делать, в зелёных глазах раздражение, за которым скрывается страх. — Тош, я тебе верю. Я не знаю, как, у меня вообще нет объяснений, но я тебе верю, — более-менее спокойным тоном говорит парень, аккуратно направляясь к выходу, где стоял Антон.       Попов доходит до светловолосого, пару раз поскользнувшись, но удержав равновесие, и обнимает его, прижимая к себе. После бессонной ночи, самочувствие так себе, поэтому Арсений уже жалеет, что накричал и снова обвинил во всём этом парня.       Антон обнимает в ответ, зарываясь носом в тёмную макушку, и вдыхает запах шампуня, постепенно успокаиваясь от нежных касаний к своей спине. После того, как пол избавлен от воды, а раковина и ванна опустели, Попов наконец-то принимает душ и одевается, стараясь отойти от всех этих событий.       Завтрак всё же состоится, когда парни более-менее приходят в себя, закинув уже два события под гиф «что за пиздец тут происходит», что ни день, то новая странная ситуация. Арсений заводит непринуждённый разговор, в течение которого не упоминаются эти странности. Им просто нужно на что-то отвлечься и этот разговор как нельзя кстати.       После того, как ребята наелись, хотя изначально вовсе даже не хотелось, после всего, что тут было, посуда отправилась в раковину до лучших времён, а они сами отправляются на прогулку, чтобы подышать свежим воздухом и «Тош, пофоткаешь меня для инсты?», потому что Арсений есть Арсений.       В лесу небольшой ветерок, шелестящая листва и изредка пробивающиеся лучики солнца, словом, идеально. Ребята идут по тропе, также разговаривая о всякой чепухе, но Антон всё же не выдерживает. — Арс, что это было? — нервно спрашивает парень, останавливаясь перед брюнетом и тем самым преграждая тому дорогу. — Я не знаю, я просто даже думать об этом не хочу. Потому что никакой логики и объяснений нет абсолютно, — не менее нервно и взволнованно отвечает парень, заглядывая в родные глаза, — я боюсь не меньше твоего, потому что это всё просто край уже! — А ещё это чисто физически невозможно! Ладно, может вещи и можно было бы настолько быстро перетащить, пока мы ели и раскидать их по чердаку, но с водой это уже правда пиздец какой-то! За несколько секунд устроить потоп, так же не бывает! — Знаю, что не бывает, но мы видели всё своими глазами и проще в это поверить, чем ехать сразу в дурку.       Ребята тревожно переглядывались, чувствуя себя не в безопасности, когда тревожные мысли будто нависли над ними, давя и психологически, и почти ощущаемо физически. Где-то хрустнула ветка, из-за чего парни вздрогнули, а потом усмехнулись, понимая, что стресса даже стало больше, чем раньше. — Тош, пойдём уже. Нам осталось всего четыре денька и снова придётся вернуться ко всем проблемам и учёбе, поэтому давай отдохнём, забив на всю эту фигню, что тут происходит, — беря парня за плечи, просит Арсений и видит во взгляде светловолосого полное доверие. — Согласен, нам нужен этот отдых. Идём, — Антон отстраняется, а руки с его плеч исчезают, но одна из них переплетает с ним пальцы, и парни продолжают удаляться в лесную чащу.       Арсений идёт, осматриваясь в поисках хорошего фона, а Антон смотрит на него, улыбаясь. Брюнет быстро находит нужное место, вставая туда и позируя, но так, чтобы это выглядело, как случайная фтография. Антону остаётся выискать наиболее выигрышный ракурс, потом ещё один, подбегая к парню, показывая пробные кадры и снова становясь туда, где был тот ракурс, который понравился Попову.       После пары сотен фотографий, Антон просто всучил телефон, не обращая внимания на поповское «ну ещё всего один, ну пожалуйста» и направился обратно, отмечая, что солнце уже перевалило за вторую половину дня. Арсений быстро его нагнал, и парни пошли обратно в дом. По пути брюнет, конечно же, просматривал фото, сетуя на какие-то мелкие детали, которые мешали снимку быть идеальным. — Тебе редактор на что? Всё там исправишь и будет тебе совершенство, я устал уже, — беззлобно бурчит парень, таща под руку брюнета, потому что тот совсем не следил за дорогой, уставившись в экран, из-за чего уже пару раз споткнулся. — О, вот эта ничего, мне нравится, — показывая светловолосому снимок, говорит Арсений, а Антон соглашается, потому что и правда красиво, тёмные завораживающие деревья, сквозь которые едва пробиваются лучи солнца, создавая блики и подсвеченный ими профиль парня с чуть прикрытыми веками, смотрящего вдаль.       Так они не замечают, как оказываются у дома, поднимаясь на крыльцо, вставляя ключ в скважину. — Арс, ты что, не закрывал дверь? — интересуется шатен, когда не может провернуть ключ ни в одну из сторон. — Закрывал. А что? — поднимая взгляд от телефона, блокируя тот и убирая в карман, брюнет подошёл ближе, наблюдая за попытками парня повернуть несчастный ключ хоть куда-нибудь.       Арсений аккуратно отодвигает Шастуна, самостоятельно пытаясь открыть дверь, но тоже терпит поражение. Плюнув на ключ и просто потянув дверь на себя, парень также не может открыть её. — Что за херня? Она закрыта, раз просто так не открывается, но ключ как-будто не от неё, — уже вовсю начиная пинать дверь, нервничает Арсений. — Эй, Арс, так ты её точно не откроешь. Дай я ещё раз попробую, — оттаскивая Попова от злосчастной двери, просит Антон. Снова ничего не выходит, тогда шатен просто вытаскивает ключ и заглядывает в скважину, но причину помех так и не находит, — херь какая-то.       Плюнув на дверь, ребята обходят весь дом кругом, стараясь придумать способ забраться внутрь. Ничего, кроме окна им не остаётся, да и то наполовину прикрыто и снаружи совсем не двигается. — Тош, залезешь? — прикинув размер отверстия и объективно рассудив, что он сам туда не поместится, спрашивает Арсений. — Ну, попробую, — неуверенно отвечает Шастун, ближе подходя к окну.       Зацепившись руками за оконную раму и чувствуя, как сильные руки подталкивают его, парень подтянулся и в пару мгновений оказался по ту сторону окна, отмечая, что оно довольно сильно сдавило его тело, когда он перелезал. Осмотрев гостиную, в которой он оказался, и с облегчением понимая, что тут ничего странного не произошло, пока их не было, не считая дурацкого замка, парень направился к входной двери.       Открыв ту изнутри с первого раза, что ещё больше удивляло, ведь причины так никакой и не нашлось, он впустил Арсения. Хорошо осмотрев замок и скважину, они так ничего и не нашли, оставалось лишь смириться с этим и всё.       Ужин для них прошёл за нескончаемыми разговорами, только бы мысли не захватили голову, потому что становилось уже действительно страшно.       Объяснения как не было, так и нет, зато странных ситуаций всё больше и больше, ребята уже не знают, чего ожидать дальше. Поэтому единственным выходом, чтобы не сойти с ума от предположений, стали разговоры.       Есть совсем не хотелось, но они упорно впихивали в себя еду, чтобы создать хоть какую-то видимость, что всё как прежде. Когда с ужином покончено, посуда наконец-то вымыта, они судорожно думают, чем бы заняться, только чтобы не думать обо всём этом. — Арс, давай расслабляющую ванну? — предлагает Антон, потому что им бы это не помешало. Арсений соглашается, и они направляются в ванную, наполняя ту водой и кидая туда найденные в шкафчике бомбочки, которые окрашивают воду в нежные лиловые тона.       Когда воды уже достаточно, Арсений выключает её, подходя к парню и начиная того раздевать, попутно покрывая открывавшиеся участки кожи поцелуями. Антону остаётся лишь плавиться от нежных касаний, забираясь руками под чужую футболку и тянуть её вверх, чтобы снять, как и его собственную. За ними следуют штаны, а после и бельё.       Брюнет залезает первым, устраиваясь поудобнее, а после тянет на себя парня, вынуждая присоединиться к нему и расположиться лёжа у него на груди. Шастун полностью расслабляется, чувствуя, как сильные руки обнимают его за талию и удовлетворённо вздыхает.       Арсений начинает поглаживать плоский живот парня, нежно водя кончиками пальцев по гладкой коже, поднимаясь выше, обводя выпирающие ребра, легко их щекоча. Потом едва касаясь розовых сосков, слыша как сбивается дыхание Антона и он старается прижаться ещё ближе, жарче, желаннее.       После медленно ведя вниз, чувствуя, как подрагивает его тело от щекочущих ощущений, доходя до низа живота и снова поднимаясь вверх. Но мучить парня дальше не получается, потому что он перехватывает одну руку и кладёт её на свой слабо возбужденный пока член. В это время губы впиваются в подставленную шею, вперемешку покрывая нежную кожу поцелуями и укусами. Шастун откидывает голову на плечо Арсению, открывая больше места для любимых губ и чувствует, как они тут же перемещаются туда.       Одна рука неспешно водит по члену, приводя его полностью в возбужденное состояние, а другая рука, оглаживая, поднимается вверх и сжимает чувствительные сосочки, иногда аккуратно их оттягивая и нежно пощипывая, до срывающихся с пухлых покусанных губ стонов.       Большой палец обводит головку, размазывая выступившую естественную смазку, а после распределяя её медленными движениями по всему стволу. Антон охватывает лицо брюнета, отстраняя от своей шеи, и впивается в губы, тут же углубляя поцелуй и заглушая собственные стоны. Язык сплетается с чужим, пока тонкие пальцы зарываются в чёрные волосы, перебирая прядки.       Арсений кусает по очереди его губы, зализывает места укуса и снова проникает языком в рот, делая поцелуй ещё более жарким. Вторая рука оставляет в покое уже достаточно измученные соски и спускается вниз, начиная поглаживать внутреннюю сторону бёдер, разводя при этом их в стороны. Антон и сам все понимает, поэтому разводит ноги максимально широко, насколько позволяет не сильно большая ванна, а потом отстраняется от припухших губ напротив и перехватывает руку, что лежала у него на бедре, тяня ту вверх и беря в рот два пальца, начиная тщательно их вылизывать и чуть посасывать.       Арсений шумно выдыхает от такой картины, возбуждающей все нервные окончания и не только их. Его собственный член давно упирается парню куда-то в низ спины, иногда потираясь об него. Когда пальцы достаточно покрыты вязкой слюной, светловолосый выпускает их изо рта и брюнет тут же подносит их к розовой дырочке, аккуратно проникая одним, оглаживая мягкие стенки изнутри, пока Антон старается максимально расслабиться и сосредоточиться только на руке на его члене, чтобы отвлечься от не приятных по началу ощущений.       Второй палец также входит внутрь, неспешно двигаясь, расходясь вместе с первым на манер ножниц и снова смыкаясь, поглаживая стенки. Антон крепче сжимает пальцы в волосах Арсения, чувствуя, как неприятные ощущения исчезают, уступая место тянущему жару внизу живота и привычной заполнености.       Рука на члене движется все быстрее, но после плотнее сжимается возле основания, оттягивая момент разрядки. — Аааарс… — тихо стонет светловолосый, выгибаясь в спине. — Чего, малыш? — опаляет горячим дыханием ухо парня Арсений, разводя пальцы внутри сильнее. — Я уже готов, хватит. — А по-моему, ещё нет, — усмехается Попов, добавляя третий палец и слыша, как Антон в последний момент сменил свой ответ на стон.       Когда все три пальца скользят более свободно, а Шастун старается насаживаться уже сам, непроизвольно потираясь о член Арсения, пальцы выскальзывают из покрасневшей дырочки. Антон тут же вдавливает брюнета в ванну, пока сам поднимается с его груди и поворачивается к нему лицом, усаживаясь на бедра и пуская волны по всей поверхности воды. — Ммм, хочешь быть сверху? — интересуется Арсений, кладя руки на стройные бедра, поддерживая. — Да, — выдыхает светловолосый, наклоняясь, чтобы с целовать с губ тёплую улыбку.       Брюнет обхватывает руками ягодицы, чуть разводя их в стороны, и опускает парня на свой член, совсем немного, чтобы внутри оказалась одна головка. Антон упирается руками в его грудь и прогибается в спине, сильнее оттопыривая попку, а потом сам начинает медленно насаживаться, чувствуя распирающее чувство внутри и срываясь на стон. Арсений сжимает упругие ягодицы, сипло выдыхая, когда парень насаживается до самого конца.       Немного привыкнув, шатен начинает двигаться, сразу беря ускоренный темп и поднимаясь так, чтобы оставалась внутри одна головка, а после насаживаясь полностью, до основания, до шлепков кожи о кожу и вырывая из Арсения рычащие выдохи. Антон двигается, пока его крепко сжимают за бедра до синяков.       Он наклоняется, чтобы впиться в припухшие уже губы очередным поцелуем и почувствовать, как мокрый горячий язык скользит между его приоткрытых губ, гладит его собственный, обводит кромку зубов и снова возвращается к его языку, переплетаясь.       Парень приподнимается чуть сильнее обычного, так что член полностью высказывает из него и опускается под другим углом так, что головка проходится по простате, из-за чего он протяжно стонет в поцелуй. Антон выпрямляется, упираясь ладонями в грудь Арсения, и срывается на быстрый темп, из-за чего вода расплескивается, переливаясь через край.       С каждым движением член задевает простату, а чужая рука обхватывает его собственный член, смазывая большим пальцем выступившую смазку и растирая по всему стволу, а после, начиная водить по нему, сначала медленно, а потом резко в таком же темпе, что задал парень. Антон протяжно стонет, от накатившего удовольствия и неосознанно сжимается сильнее вокруг члена брюнета, доводя парня своей узостью до разрядки.       Арсений кончает первым, изливаясь глубоко внутрь, а потом помогает Антону рукой финишировать несколько мгновений спустя. Уставший разморенный шатен падает сверху, укладываясь на крепкое плечо и обвивая руками шею. Брюнет, осторожно поддерживая бедра, выходит из парня, а после обнимает, крепче прижимая к себе и целуя в макушку.       Всё-таки найдя в себе силы, чтобы вылезти из почти остывшей воды, Арсений утягивает за собой парня, заставляя так же выползти из ванны и закутывает его в полотенце, а после обматывается сам.       Вымотанные всеми событиями, они еле добираются до спальни, где скинув полотенца, заваливаются на чуть скрипучую, но мягкую кровать и, прижавшись друг к другу, но не сильно близко, чтобы не создать трения на и так чувствительные после секса участки, засыпают.       На этот раз, как ни странно, ночные кошмары не мучают, но зато холод пробирает до костей, просачиваясь внутрь. Одеяло со своей задачей не справляется и не греет от слова совсем, от чего тело покрывается мурашками, хотя парню кажется, что коркой льда. Брюнет просыпается, потому что терпеть холод становится невыносимо, и сонно оглядывается по сторонам, не находя рядом с собой парня, но зато обнаруживая окна открытыми настежь.       Кажется, просыпаться по ночам стало уже чем-то привычным, грустно думает брюнет, вставая с кровати и подходя к окну, чтобы его закрыть. Вечером всё было закрыто, а значит, это либо Антон, на что Арсений очень сильно надеялся, либо это ещё один случай того, что точно не попадает под определение «нормально».       Парень отправляется на поиски Шастуна, параллельно закрывая окна, которые оказались распахнутыми по всему дому. На поиски Антона уходит довольно много времени и с каждой комнатой, в которой нет парня, Арсений начинает волноваться всё сильнее.       Когда осмотрены уже все комнаты, а Шастун так и не найден, брюнет начинает волноваться сильнее, а сердце учащает свой ритм. Конечно, в первую очередь лезут самые ужасные мысли, что что-то обязательно случилось, ведь не мог он просто так исчезнуть.       Уйти тоже не мог, поскольку все его вещи на своих местах. Потом парень старается уже думать логически и вспоминает, что есть ещё подвал и чердак. В первом месте Антона не оказывается, а во второе не так уж хочется идти, потому что ассоциации с ним совсем не радужные. Но выхода нет, волнение за парня намного сильнее, поэтому Арсений упорно лезет на чердак, открывая люк и понимая, что тут горит свет.       Арсений полностью залазит в помещение, тут же оглядываясь и замечая шатена, забившимся в угол. Антон размахивает руками, крепко зажмурив слезящиеся глаза и в панике кричит «Не подходи!», когда слышит шаги Арсения в свою сторону. Попов и сам боится, даже замирает от крика на месте. При виде парня в таком состоянии, сердце болезненно сжимается, а дыхание перехватывает. — Тош, ты чего, это я, — поднимая руки в примирительном жесте, тихо говорит Арсений, делая аккуратные шаги по направлению к парню. — Арс? — Антон наконец открывает глаза и, увидев перед собой брюнета, подрывается на месте и подбегает к нему, кидаясь на шею и стискивая в крепких объятиях, — Арс, у меня походу галлюцинации были! Мне так страшно! А она всё шла на меня, и я думал, что это по-настоящему! У неё ещё такой вид был… — Тише, солнце, успокойся, — обхватывая парня за талию и нежно поглаживая по спине, шепчет брюнет ему на ухо, — здесь только мы и больше никого нет.       Вот только Арсений и сам не верил в свои слова, но Антону это знать сейчас не обязательно. — Да-да, знаю! И когда я услышал шаги, я думал, что она всё-таки доберётся до меня! А потом ты заговорил и я увидел, что её уже нет! — продолжал лепетать парень, иногда сбиваясь, а иногда срываясь на вдохи, потому что воздуха не хватало. — Всё, солнце, тише, — чувствуя, как расслабляется в его руках парень, шепчет Арсений, а после отстраняется, заглядывая в глаза, — пойдём спать, нужно хоть немного отдохнуть.       После ответного кивка, Арсений выключает свет и спускается следом за парнем, только сейчас понимая, что замка нет на своём месте и нигде рядом его тоже нет. Приставать с вопросами к шатену сейчас Попов не собирается, поэтому просто приобнимает того за талию и направляется в спальню. Антон из-за сильного эмоционального потрясения засыпает быстро, расположившись у Арсения на груди, а парень ещё долго не может уснуть, думая обо всём этом и только к утру проваливается в сон.       За завтраком Арсений уже решается задать все мучающие его с ночи вопросы. Собственно, за ними и проходит весь завтрак, а вопросы в каком-то роде являются даже риторическими, просто чтобы подтвердить свои догадки. И Антон их подтверждает.       Он не открывал окна, он не видел на чердачном люке замок, он добрался туда посредством лунатизма. А на вопрос, кто же всё-таки так напугал парня и довёл буквально до истерики, шатен ответил тихое «мама» и Арсений тут же перестал задавать вопросы и дотянулся до руки парня, лежащей на столе, чтобы переплести пальцы и чуть сжать её, показывая, что он рядом.       Попов, конечно же осведомлён, что у парня детство было тоже не сахар. И даже не сахарозаменитель. Это был ужасный период с элементами домашнего насилия, порезами на тонких запястьях, морем алкоголя и бесчисленным множеством выкуренных за день сигарет. Понять, почему светловолосый забился в угол и кричал «не подходи!» тоже не было сложно. Он чувствовал, будто вернулся в детство, в один из тех ужасных дней, когда его мать в очередной раз напилась и пришла к нему в комнату, чтобы избить. Это было у неё что-то вроде привычки, хобби, традицией, называйте, как хотите, но хуже всего, это было регулярно, почти ежедневно.       Антон потряс головой, чтобы выкинуть от туда лишние воспоминания, которые и вовсе хотелось забыть навсегда, и натянуто улыбнулся Арсению, давая понять, что он в порядке. Дальше они сидели в тишине, поглаживая запястья друг друга большими пальцами, потому что это успокаивало и вселяло чувство, будто всё хорошо, ведь им это сейчас так необходимо, чтобы совсем не сойти с ума.       После завтрака, где они только делали вид, что едят, ведь есть совсем не хотелось, Попов предложил осмотреть дом, чтобы убедиться, что он самый обычный такой же, как и все, и что все эти странности вовсе не связаны с ним. Для экономии времени, ребята разделились и стали осматриваться.       Арсений начинает со спальни, ведь именно там всё началось впервые. Окутавший весь дом запах хвои уже не кажется свежим и уютным, а становится каким-то раздражающим и удушающим, а может он просто приелся. Комната выглядит, как и всегда, всё лежит на своих местах, окна приоткрыты, как и оставил их с утра парень.       Он осматривает пристально все вещи, чтобы убедиться, что ничего не пропало, проверяет задвижку на рамах окон, чтобы убедиться, что она не хлипкая и не могла сама открыться ночью, даже заглядывает под кровать, но ничего кроме слоя пыли там не находит. На этом слое даже нет ничьих отпечатков рук, или ног, как это бывает в ужастиках, самая обычная пыль.       Решив, что спальня чиста, Арсений направляется к выходу из комнаты, чтобы пойти осматриваться дальше, но замирает на месте, когда сзади него раздаётся оглушительный грохот и что-то не сильно задевает его спину. Следом наступает тишина, в которой слышно только сбившееся от страха и неожиданности дыхание парня. Обернуться было страшно, страшно было увидеть то, что там находится.       Спустя несколько долгих мгновений, не понимая, почему Антон не прибежал на шум, Попов всё-таки собирается с духом и медленно поворачивается, отходя на пару шагов. Буквально в нескольких сантиметрах от того места, где только что стоял парень, лежала в дребезге разбитая люстра, осколки которой разлетелись по всей комнате и задели тогда спину брюнета. Подняв взгляд на потолок, Арсений увидел лишь небольшие отверстия, в которых раньше были крепления, удерживающие там люстру.       Парень не хотел задумываться, чтобы бы было, если бы он шёл чуть медленнее. Вопросы снова крутились в голове, а страх понемногу утихал, уступая место какому-то подавленному состоянию. Убрав остатки ранее красивой вещи, которая была единственным источником света в спальне и пропылесосив ковёр, чтобы не осталось мелких осколков, Арсений направился в ванную, чтобы умыться холодной водой и хоть немного прийти в себя.       Это помогает, мысли немного проясняются, а вопросы становятся более отчётливыми, как и осознание того, что выжил он сейчас только благодаря чуду. Закрутив кран и потянувшись к полотенцу, Арсений взглянул на себя в зеркало, висящее над раковиной, и ужаснулся. Он там сам на себя не похож, глаза красные от лопнувших капилляров, а под ними такие тёмные синяки, будто он не спал ближайший месяц.       Попов с печалью осознаёт, что до того, как они поехали отдохнуть, он выглядел куда лучше. Да, тоже были синяки под глазами и уставший вид, но сейчас всё это настолько усилилось, что он едва узнаёт в своём отражении что-то от прежнего себя.       Когда Арсений разворачивается, в глазах темнеет, а земля будто уходит из-под ног. Парень не успевает понять, что произошло, но уже видит Ксюшу, которая появляется прямо перед ним. Бледная, с ввалившимися щеками, помутнённым взглядом и потускневшими волосами, точно такая же она была в их последнюю встречу, когда уже лежала в гробу, только глаза были закрыты. А сейчас смотрят с такой ненавистью, что становится страшно.       Сестра ничего не делает, просто смотрит, но этого Арсению и так достаточно, чтобы чувствовать себя самой последней мразью. Брюнет уверен, что это всё сон, поэтому изо всех сил старается проснуться, но не получается.       Ксюша тем временем медленно движется к нему, от чего сердце сначала замирает, а после начинает биться с бешенной скоростью. Но девушка просто проходит мимо, задевая его плечом, от чего всё тело пронизывает сильный холод, вызывая мурашки. Арсений надеялся, что сейчас всё закончится, но перед ним появляется его лучший друг детства, с которым они перестали общаться на первом курсе, когда тот его предал. Сердце снова сжимается.       Голоса появляются также внезапно, как и всё до этого. Просто теперь чётко слышны обвинения сестры и насмешки бывшего друга. Они звучат так громко, что Арсений закрывает уши руками и зажмуривается, но это не помогает, голоса будто раздаются внутри его головы, а не от куда-то извне. От страха и напряжения ноги подгибаются, из-за чего парень оседает на пол, также закрывая руками уши и мысленно повторяя себе, что это всё не правда.       Когда голоса стихают, Арсений ещё долго сидит с закрытыми глазами и ушами, но спустя какое-то время всё же отнимает руки от головы и приоткрывает веки. Лучше бы он, конечно, этого не делал. То, что предстаёт перед его взором, выбивает почву из-под ног похлеще любого страха.       Он видит, как Антон, его солнце, его любимый человек, трахается с каким-то парнем. И знаете, кажется, за весь этот период ему не было ещё так больно, как сейчас. Конечно, есть вероятность, что это всё не правда, вот только сердце всё равно заходится болью, а в горле появляется комок. Первые два события же были фактом, тогда почему изменяющий Антон должен быть выдумкой? Только потому, что Арсению изо всех сил хочется в это верить?       Наконец-то это заканчивается и парень распахивает глаза, которые были закрытыми всё это время и обнаруживает себя лежащим на полу. Что-то внутри всё ещё отчаянно болит, а руки потрясывает, но Арсений быстро оказывается на ногах и несётся искать Антона. Ему нужно его увидеть, чтобы убедиться, что всё это была не правда. Что всё по-прежнему хорошо.       Сначала мысли крутятся только вокруг этого и Попов старается думать, что это могло быть до него, а не во время их отношений, но после вспоминает, что Антон говорил, что из нетрадиционных опытов Арсений у него первый. И это будто выбивает весь воздух из лёгких, но брюнет упорно старается думать, что это не правда. Просто потому, что так нужно думать.       Арсений сворачивает в гостиную и сталкивается с парнем, из-за чего слегка ударяется лбом об него и отходит на шаг. Антон выглядит напуганным, растерянным и каким-то печальным. И Попов с лёгкостью читает по глазам, что шатен тоже, тоже что-то видел. Видел о нём, Арсении. И брюнет боится даже подумать, что это могло быть.       Слова застревают в горле, добавляясь к обосновавшемуся там кому, и Арсений выдыхает, стараясь унять лёгкую дрожь и волнение. — Ну как? Ничего не нашёл? — вспоминая, что изначально они устраивали осмотр, спрашивает парень, срывающимся голосом. — Нет, а ты? — Нет.       Хотя они оба видят, что да, нашли, причём такое, от чего они теперь даже в глаза друг другу стараются не смотреть.       Включают фильм они просто чтобы хоть чем-то себя занять. Конечно, никто его не смотрит. Ребята просто сидят на разных концах дивана, уставившись в экран, но не следя за тем, что там показывается. Каждый думает о том, что он сегодня увидел.       Арсений думает о том, мог ли Антон действительно так с ним поступить и не хочет находить на это ответа, потому что боится. Внутри всё ещё больно, только теперь боль больше тупая, отдаётся глухими ударами сердца. Парень ведь правда любит Шастуна и до сегодняшнего дня был уверен, что это взаимно. А теперь Попов вообще не знает, как тот к нему относится. Это угнетает ещё больше.       Брюнет скашивает взгляд на парня, замечая, что тот тоже полностью погружён в свои мысли, не обращая никакого внимания на фильм, который уже подходит к концу. А с первыми титрами Шастун поворачивается в его сторону, перехватывая взгляд, от чего хочется его отвести, но Арсений сдерживается и продолжает вглядываться в изумрудные оттенки. — Арс, ты никогда не заставал никого во время лишения себя жизни? — внезапно спрашивает парень, от чего Арсений вздрагивает и тяжело сглатывает. — Нет, конечно, ты чего? — совсем тихо отвечает Попов, а потом, не дожидаясь ответа, вскакивает с дивана и исчезает в проёме, ведущем на кухню.       Арсений забирается на широкий подоконник и только теперь позволяет болезненным мыслям накрыть его с головой. Проблема в том, что он заставал. Ещё как заставал, несколько лет назад. И Антон никак не мог об этом узнать, но зачем-то же спросил. Арсений был уверен, что парень узнал точно также, как и Арсений о его измене. А значит, это правда.       Идти и выяснять отношения почему-то не хочется, не до того, когда мысли из прошлого перекрывают даже волнения из настоящего. Это была Ксюша. Парень тогда вернулся домой на летние каникулы, потому что общежитие закрылось на ремонт, а идти больше было некуда. Родителей дома не было, а они с сестрой разошлись по своим комнатам. Арсений услышал странные всхлипы, доносящиеся из комнаты через стену и пошёл проверять.       Ксюша сидела на кровати с ножницами в руках, а из предплечий кровь лилась рекой. Брюнет просто не мог поверить своим глазам, а девушка даже взгляда на него не подняла, начиная всхлипывать всё громче и рассматривая собственные руки. Арсений знал, что она давно уже режется, но до этого всегда было поперёк и совсем не глубоко, просто для привлечения внимания. Сейчас же было впервые вдоль и столько крови, которая стекала по руке, срываясь маленькими струйками на белое покрывало кровати.       Парень, на тот момент ненавидевший сестру, потому что буквально пару часов назад она снова стравила его с родителями и ему в очередной раз пришлось выслушивать о себе всё, что они думали, решил, что она снова решила привлечь побольше внимания к своей персоне и вздохнул. — Тебе не надоело, такой хернёй страдать? — облокачиваясь о проём и складывая руки на груди, интересуется парень. — Отъебись, — отвечает девушка, переходя на другую руку и делая надрез там. Арсений бы и рад отъебаться, просто покинув ненавистную ему комнату, но он замечает, как глубоко режущая кромка одного из полотен погружается в плоть и понимает, что это уже не просто выпендрёж. — Ты чё, блять, делаешь?! — подлетая к девушке и выхватывая из слабой хватки ножницы, кричит парень. Но уже поздно, второй порез на другой руке закончен и доходит почти до локтя, а кровь усиленно покидает тело.       Громко ругаясь, Арсений обматывает чужие предплечья тканью покрывала, уже сильно пропитавшегося кровью и бежит к телефону, набирая скорую и крича в трубку о том, насколько всё критично. Ждут скорую из них только половина. Девушке плевать абсолютно, она откидывается на подушки и прикрывает слезящиеся от боли глаза, пока парень мечется рядом с ней, как можно сильнее пережимая руки, чтобы хоть немного остановить кровь. — Открой глаза! Ксюша, блять! Посмотри на меня, — срывающимся от волнения и страха голосом кричит парень, боясь, что она может оставить его в любой момент. Сестра приоткрывает глаза, раздражённо смотря на брата, а тот отмечает, как сильно они посерели и как с каждой секундой тускнеют всё больше и больше, превращаясь из ярко-голубых в тускло-серые.       Страх завладел всем телом, от чего руки тряслись, а сердце бешено колотилось. Каждую секунду до приезда скорой, парень боялся, что это может случится, что сестра может умереть. Ткань, уже окончательно пропитавшаяся кровью начала окрашивать руки парня, а глаза уже давно не сдерживали слёз страха, бессилия и отчаяния.       Когда скорая наконец-то приехала, было уже поздно. Слишком большая потеря крови, от чего девушку не удалось спасти. Дальше всё шло с огромной скоростью и плохо сохранилось в памяти, но кричащий срывающийся голос матери, обвиняющий во всём его, крепко въелся в воспоминания, заставляя каждый раз вздрагивать и испытывать оглушительное чувство вины.       Ведь если бы он сразу позвонил в скорую, если бы не позволил сделать ещё один надрез, если бы просто сразу её остановил, этого могло и не произойти.       Возвращаясь из своих мыслей в реальность, парень понимает, что уже вечер. Боль никуда не делась, но эмоции так вымотали, что чувство опустошения и отчаяния глубоко засели внутри, не собираясь никуда уходить.       Из задумчивости Арсения выводит тихий всхлип, раздавшийся в тишине дома. Попов возвращается в гостиную, но не обнаружив там парня, направляется на звук, который стал громче. Арсений застаёт парня в ванной, дверь в которую была распахнута.       Светловолосый стоит к нему спиной, уставившись в поверхность зеркала с отрешённым взглядом. Арсений зовёт его, но парень не подаёт виду, что услышал его, также замерев с выражением, отдалённо напоминающим ужас. Попов подходит ближе и аккуратно кладёт руку на плечо, чуть сжимая, от чего Антон тут же приходит в себя и отскакивает на другой конец комнаты. — Ты чего? — язык не поворачивается сказать такое привычное «Тош».       Антон не отвечает, он просто смотрит на Арсения с таким разочарованием в глазах, что брюнет даже отступает на шаг от неожиданности, будто взгляд и правда кольнул его. Он снова что-то видел про него — мелькает в мыслях у брюнета, пока он рассматривает поникшего шатена. Спрашивать Попов не собирается, потому что не хочет знать, что это было. Потому что не хочет делать ситуацию ещё хуже, чем уже есть сейчас.       Шастун спустя какое-то время опускает взгляд в пол и выходит из комнаты, так и не обронив ни слова. Арсений так и не узнаёт, что парень видел, как брюнет просит свою на тот момент девушку сделать аборт. Сама Анна, как её звали, была против, но парень буквально заставляет её, лично отводя в клинику. Это была его первая девушка, и он тогда не был готов к ребёнку, хотя срок тогда уже составлял четырнадцать недель. Антону было жалко ребёнка, который мог бы сейчас уже ходить в садик и которого Арсений буквально убил, что сердце сжималась, а на глаза наворачивались слёзы. Шастун не мог поверить, что Арсений может быть настолько жестоким.       Какое-то время, ребята не пересекаются, сидя в разных комнатах, уставившись, кто в стену, а кто в потолок и предаются мыслям. Кажется, это место решило достать все скелеты из их шкафов и перезнакомить друг с другом. Арсений уже боялся, что может увидеть дальше, а Антону и этого хватило, чтобы изменить своё отношение к брюнету.       Когда окончательно темнеет, Арсений находит в кладовке небольшую настольную лампу, потому что освещение в спальне никаким магическим образом не появилось за это время. Установив лампу на тумбочку, возле кровати, парень собирается ложиться спать, не обращая внимания на Антона, который тоже готовился ко сну.       Ложатся они на самый край со своих сторон, отвернувшись друг от друга, из-за чего одеяло оказывается сильно натянуто между ними, как и их общение сейчас, как и их нервы. Это место сильно угнетает, но им некогда обращать на это внимание, потому что мысли заняты друг другом и тем, что каждый из них натворил. Говорить об этом всё ещё не хочется, потому что Арсений точно уверен, что лучше не станет в любом случае и никакой разговор не решит их проблемы.       Засыпают ребята быстро, сказываются бессонные ночи с кошмарами и сильные эмоциональные потрясения, их организмы уже на грани истощения. Кошмары с моментами из детства снова атакуют обоих, но как бы ребята не хотели проснуться, у них это не получалось. Сны их буквально не отпускали, заставляя прочувствовать всё до самого конца. Парни ворочались из стороны в сторону от беспокойных сновидений, из-за чего одеяло скомкалось между ними, уже никого не укрывая, и стало прохладно.       Утихомирились кошмары только с первыми лучами солнца, давая возможность, наконец, просто поспать.       Просыпаться вовсе не хочется, когда осознание, что этот день будет ничем не лучше вчерашнего, накрывает с головой. Арсений нехотя размыкает веки и понимает, что в комнате довольно темно, солнца нет. Извернувшись, чтобы посмотреть в окно, парень отмечает, что небо затянуто тучами и дождь грозится хлынуть в любую минуту. Вставать не хочется ещё больше.       Антона рядом нет, а его место уже давно остыло и почему-то это слегка успокаивает. Видеть сейчас Шастуна совсем не хочется, потому что все мысли будут крутиться только вокруг увиденной вчера сцены, а нервная система брюнета уже и так на грани.       Арсений встаёт и уже тянется к стулу, куда кинул вчера свою футболку, но рука нелепо замирает в воздухе, когда парень понимает, что её там нет. Он идёт к шкафу, отворяя дверцу и обречённо вздыхает. Его полочки пустые, будто всегда такими и были, на месте лишь вещи Антона.       Думать о том, кто это сделал, просто не хочется, списывать на Шастуна — тоже, ведь ему это просто-напросто незачем. Натянув на себя красную толстовку парня и его самые большие штаны, Арсений направляется в ванную. Вещи окутаны запахом владельца и это совсем немного путает парню мысли. Но впервые запах самого близкого человека не успокаивает и греет душу, а вселяет какую-то грусть, напоминая, что Антон вроде-как ему уже и не принадлежит. А принадлежал ли вообще когда-нибудь?       С Шастуном они пересекаются на кухне, где светловолосый сидит над кружкой давно остывшего чая и уставившись пустым взглядом в стену, размешивает сахар. Арсений делает себе кофе, усаживаясь напротив парня и думает, что это всё как-то слишком нереально. Он и подумать не мог, что в присутствии парня он будет так себя чувствовать. От вчерашней боли осталось только опустошение. Да, он смирился.       Кофе Попов пьёт в гнетущей тишине, нарушаемой только бьющимися о стекло каплями, на улице всё-таки пошёл дождь.       Погода под стать настроению. Также серо, уныло, и душу рвёт так и не высказанные слова и не услышанные оправдания. Антон не выдерживает первым, просто срывается с места и уходит куда-то вглубь дома, оставляя после себя так и не тронутую чашку чая. Арсений вздыхает, провожая его взглядом, но продолжает сидеть на месте и пить горький кофе.       Когда чашка с кофе пустеет, брюнет убирает её вместе с кружкой парня и идёт на выход, ему нужно проветриться. Дождь всё ещё не кончился, но парня это мало волнует, поэтому он выходит под ледяные струи и направляется вглубь леса, не обращая внимания на вмиг промокнувшую одежду, что сейчас неприятно липла к телу.       Чёлка стала липнуть ко лбу, мокрыми прядками спадая на глаза, от чего постоянно приходилось смахивать ту рукой. Деревья не особо помогали скрыться от сильного дождя, хотя Арсений и не пытался. Холодные капли, бьющие по телу, приводили в себя, заставляя правильные мысли посещать голову. Им нужно поговорить, это необходимо, потому что дальше так продолжаться уже не может. Им тут осталось всего два дня, после чего они вернутся в город и если до этого времени не выяснить всё, что между ними происходит, то потом они просто отдаляться друг от друга совсем.       Как бы там не было, Арсений не хочет терять парня, хотя бы потому, что и правда любит его. Даже не смотря на измену, всё равно продолжает любить, и поэтому им необходим этот разговор.       С твёрдой решимостью расставить все точки над ё, он разворачивается и идёт в обратном направлении, с удивлением отмечая, что успел зайти достаточно далеко, так и заблудиться можно. Всю дорогу до дома, парень решает с чего стоит начать разговор и как заставить Антона рассказать всё. Не самая простая задача, на самом деле.       Уже возле дома, направляясь к двери, стараясь обходить огромные лужи и грязь, парень кидает взгляд на машину, стоящую всё это время на въезде и не тронутую с момента их заселения. Он бы и пошёл дальше, просто скользнув по ней взглядом, но что-то внутри подсказывало ему, что здесь что-то явно не так. За всё это время, Арсений отчётливо понял, что если кажется, лучше проверить, ведь неизвестно чего ещё можно ожидать от этого места.       Опасливо подойдя к машине и проведя рукой по лобовому стеклу, чтобы заглянуть внутрь, парень с удивлением округляет глаза. Все его пропавшие вещи оказываются здесь, раскиданные по всему салону. Спокойно выдохнуть, порадовавшись находке, парню не даёт опять-таки внутреннее чувство, подчиняясь которому он проверяет уровень бензина и осознаёт, что тот на нуле, хотя когда они сюда приехали, бак был наполнен больше половины.       Они не смогут отсюда уехать.       Эта мысль пронзает всё сознание, заставляя страх внутри неприятно пошевелиться. Эту мысль после подтверждают сдутые шины абсолютно на всех колёсах, где зияют небольшие дырки. Кто и как их проткнул, Арсений предпочитает не думать. Его больше волнует, как им отсюда выбираться.       Забрав все свои вещи, парень поспешил в дом, чтобы те не сильно промокли. Уже войдя внутрь, Арсений чувствует, что его снова накрывает, в глазах темнеет, а воздух вокруг становится каким-то удушающим. На этот раз уже нет никакой сестры или бывшего друга, на этот раз Арсений видит лишь Антона.       На этот раз Шастун стоит на коленях перед их университетским деканом и нетрудно догадаться, что делает. Арсению с такого ракурса не очень хорошо видно, но по ритмичным движениям головы становится всё ясно, как день. Пропадает это всё также быстро, как и появилось, но вот боль никуда не исчезает, а продолжает грызть изнутри, отравляя душу.       Когда тёмные круги перед глазами рассеиваются окончательно, Арсений замечает, что выронил все вещи и привалился к стене. Становится не по себе. Отрицать в своей голове все факты, связанные с Антоном уже невозможно, как бы не хотелось. Вопрос почему, так и рвётся наружу, но брюнет уже не хочет расставлять никакие точки. Слышать то, что скажет Шастун страшно. Страшно услышать, что всё это правда, страшно услышать, что никаких чувств у Антона к нему нет, страшно услышать, что всё что между ними было ничего для него не значит.       Арсений собирает выпавшие вещи и относит их в спальню, скидывая на свободный стул. Быстро переодевшись в своё, брюнет кладёт на батарею вещи парня, чтобы те высушились.       Сидеть рядом с некогда самым близким человеком, спрятав глаза за книгой и делать вид, что ты тут вообще один, сложно. Потому что каждая частичка тела будто тянется к нему, вынуждая начать разговор, всё выяснить и помириться наконец. Вот только Арсений не уверен, что после всего этого они вообще смогут терпеть друг друга рядом.       Антон также его игнорируют, уставившись в ноутбук и делая вид, будто очередная игра занимает всё внимание. Ему тоже не просто и также безумно сильно хочется всё выяснить, но слова застревают комом в горле, потому что он не знает, что может услышать и это пугает. Шастун корит себя за трусость, но продолжает смотреть в экран ноутбука, не сводя от туда взгляда, боясь пересечься с глубокими синими глазами.       Время ползёт, совсем никуда не торопясь, а тишину, повисшую над парнями уже давно можно резать ножом, но они так упорно продолжают игнорировать друг друга, что не замечают этого. Дождь постепенно прекращается и начинает сгущаться темнота, от чего строчки перед глазами Арсения плывут, не желая быть понятыми. Не то, чтобы он раньше понимал их смысл, ведь внимание будто нарочно постоянно куда-то ускользало, переходя на собственные мысли.       Когда темнеет окончательно, ребята осознают, что нужно уже ложиться спать, такого рода переживания выматывают ничуть не хуже, чем недавний стресс от учёбы.       «Лечь спать» — уже давно от этой фразы осталось только название, а всякий смысл был утерян ещё на третий день их пребывания в этом доме. Потому что назвать то, что с ними происходит ночью сном — язык не поворачивается.       Тем не менее, Арсений первым покидает гостиную и занимает своё место на кровати, сдвинувшись на самый край. Антон присоединяется спустя минут пятнадцать.       Так и не поспав за всю ночь ни минуты, Арсений встаёт с кровати, когда в комнате становится чуть светлее от рассвета. Антон лежит на своей половине, глядя в потолок и по его лицу с уверенностью можно сказать, что он на грани срыва. А всё потому, что ночью он видел, как Арсений избивает ни в чём невиновного парня, который потом ещё долго лежал в больнице.       Осознание того, что Арсений может быть таким жестоким, не укладывалось в голове. Рядом с ним, брюнет никогда не был настолько агрессивным, даже если его кто-то доводил, и злость так и читалась в потемневших глазах. Антон и правда не выдержал. — Арс, я так больше не могу! — остановил парня, уже возле двери своим криком светловолосый, — это не место, а пиздец какой-то!       Арсений замирает в дверях, разворачиваясь к шатену и видя приближающуюся истерику. Попов тоже больше не может. — Ты изменял мне? — без предварительного собрания с духом и силами, выпаливает парень, отмечая округлившиеся в шоке глаза напротив.       Антон молчит, а Арсению хочется уже кричать от разрывающей всё внутри боли, которая лишь сильнее с каждой секундой затянувшегося молчания. И только спустя бесконечно долгие две минуты, Шастун начинает говорить. — Меня тогда сильно накачали какой-то дурью, что я не видел ничего перед глазами, а восприятие происходящего было совсем искривленно… Я проснулся на следующее утро, увидел разбросанные вещи вокруг и только тогда понял, что произошло. Арс, я бы никогда… — Антон пытается сказать что-то ещё, но был грубо перебит парнем. — А с деканом ты тоже под влиянием дури был?!       Шастун опускает глаза, понимая, как сильно виноват перед человеком, которого действительно любит. Понимает, насколько жалкими кажутся его оправдания, невзирая на то, что это чистейшая правда. И с деканом он был только под влиянием. Не наркотика, конечно, но шантажа с его стороны, который грозил отчислением Арсения, если Антон не пойдёт у него на поводу. До секса не доходило ни разу, только минет и выслушивания ужасных слов в свой адрес и адрес Попова. Хорошо, что он потом уволился, найдя более выгодное предложение работы. Жаль, брюнету не объяснишь всего так, чтобы он понял.       Арсений видит эту отразившуюся на красивом лице вину и понимает, что никаких пояснений больше не услышит. Антону проще не разубеждать свою виновность, а позволить человеку ненавидеть себя, о чём брюнет прекрасно знает. Поэтому, не смотря на то, как сильно это всё било по и так далеко не в совершенном виде сердцу, подходит ближе, садясь на скрипучую поверхность кровати и берёт парня за руку, в жесте поддержки.       Антон сначала не верит, потом не верит ещё больше, но чувствует, как чужие пальцы переплетаются с его собственными, и дышать становится как-то легче. Он заставляет себя рассказать всю правду, достать из шкафа абсолютно каждый скелет, стряхнув с него несколько слоёв въевшейся пыли и представить перед Арсением. И говорить правду вовсе не так просто, как с пластырем, это скорее так тяжело, как трудная операция по удалению. Будто удаляешь все секреты между вами.       К концу рассказа, Антон сбивается, уже совсем не контролируя голос, давая его на растерзания эмоциям, а Арсений лишь крепче сжимает его руку. Он верит. Это осознание остро бьёт по всем рецепторам светловолосого, заставляя вздрогнуть, как от электрического разряда. Попов верит, потому что хочет верить. Хочет, чтобы всё оказалось именно так, как говорит Шастун, хочет, чтобы боль вытравилась из его организма, хочет, чтобы у них снова всё было хорошо. И создаётся видимость, что всё будто потихоньку начинает налаживаться, пока совсем неуверенно и не спеша, набирая обороты очень плавно и степенно.       А потом Антон вспоминает, что виноват не он один и что Арсению тоже есть, что скрывать. Вопрос про сестру срывается с пухлых губ и теперь уже брюнет не позволяет себе просто соврать. Приходится рассказать.       И про сестру и про аборт и про избитого парня. Приходится выдержать всепоглощающее разочарование в зелёных глазах напротив и также приходится с удивлением отметить, что чужая ладонь ещё не выскользнула из его руки, а продолжает там пребывать, изредка проводя большим пальцем по запястью. Арсений не хочет оправдываться тем, что изменился с того времени, но Антон это и сам знает, сопоставив все действия брюнета, который сейчас рядом с ним и того, которого он видел в смутных образах.       Ребята с удивлением замечают, насколько же стало легче от того, что изнутри больше ничего не гложет, царапая душу изнутри. Арсений мягко улыбается парню, видя как уголки губ того тоже дёргаются. А потом за спиной брюнета что-то громко падает, напоминая, что ничего ещё не закончилось. Приходится вернуться в реальность, где они застряли в очень странном месте, которое пугало обоих не на шутку. — Арс, пожалуйста, давай уедем, я не вынесу тут ещё одной ночи, — почему-то шёпотом говорит Антон, сильнее сжимая руку парня. Арсений бы и рад согласиться, да скорее свалить отсюда подальше, но вспоминает про проколотые колёса и исчезнувший бензин. — Шаст, на машине не получится…- начинает Арсений, не готовый пока вернутся к уже до боли родному «Тоша», и Антон это замечает, но не заостряет внимания, думая лишь о том, как от сюда выбраться. — Давай пешком! Пожалуйста, я правда больше не могу! Вся эта херня уже довела меня так сильно, что я шугаюсь от каждого шороха, руки трясутся, будто я неделю не просыхал, а ещё спать хочется невыносимо, но не получается! Как только голова касается подушки, то сон сразу пропадает! Тебе ведь нелегче! На тебя смотреть страшно, ты будто стал какой-то копией себя, узнать невозможно. — Мы леса не знаем и просто заблудимся… — Нет! — перебивает светловолосый, ещё сильнее сжимая чужую руку и даже не замечая этого, — там есть следы от машины и если мы по ним будем идти, то как раз к трассе выйдем, Арс, ну пожалуйста!       На сборы вещей уходит не больше пятнадцати минут, парни просто запихивают всё в рюкзак, не заботясь о том, что что-то может помяться. Убраться из этого место хочется просто невыносимо. Продукты летят в отдельный рюкзак, также как и предварительно набранные бутылки с водой. Как только последнее яблоко оказывается в рюкзаке, они тут же выходят из дома. Арсений поражается, что дверь поддалась и оказалась незапертой, ведь по всем канонам она не должна была их так просто выпустить.       Выходя с территории коттеджа, Арсений бросает последний взгляд на дом и он вовсе не кажется таким безобидным, каким казался в день их приезда. Сейчас на фоне густого леса он казался чем-то зловещим и совсем неуютным, вызывая мурашки и непонятный страх. И почему они не разглядели этого раньше? Тёмные окна будто провожали их взглядом, злясь на то, что их покидают. Надеясь, что останавливать их никто или ничто не станет, брюнет поспешил за уже успевшим оторваться на несколько метров Антоном.       Идя по несильно широкой дороге с выбоинами от колёс по бокам, они чувствовали себя как никогда спокойно, будто за пределами дома их ничто не могло бы достать. Антон смотрел исключительно под ноги, думая, что наличие рядом Попова его успокаивает. Если бы он был один, паника накрыла бы с головой. Арсений тоже старался не смотреть по сторонам, но иногда бросал взгляд на парня, стараясь разгадать его эмоции.       Когда молчание стало напрягать, Арсений решился заговорить: — Антош, знаешь, мне плевать, что было до этого, — парень удивлённо поднял на него взгляд, — я даже могу понять тебя, зачем ты это всё делал. Я просто хочу сказать, что не злюсь на тебя. Я знаю, что ты и сам себя винишь за это, поэтому делать того же я не собираюсь. — А мы с тобой, ну… всё хорошо? — сбивчиво постарался спросить Антон о том, что его волнует, но сформулировать внятнее ничего не смог, волнение снова разливалось по телу, заставляя сердце участить свой ритм. — Если ты о наших отношениях, то я не собираюсь тебя бросать. — Арс, я люблю тебя, — тихо выдохнул парень, снова опуская взгляд на ноги, которые стали слегка побаливать от долгой ходьбы. — Я же не смогу без тебя просто. Справится со всем этим… Я же в психушку загремлю от воспоминаний, ночных кошмаров, от того, что тебя даже рядом не будет, чтобы помочь. Прости меня, пожалуйста, за всё, что я сделал. Я сильно жалею об этом.       Антон чувствовал, как становится легче от того, что он наконец-то сказал то, что гложило его на протяжении долгого времени. — Я буду рядом, Тош. И всё наконец-то будет хорошо, как только мы доберёмся до города, до нашей с тобой квартиры, — а легче Шастуну не стало ни чуточки, потому что он только что впервые за всю жизнь признался в любви человеку, который по настоящему дорог, а тот никак на это не ответил. Но следующие слова Арсения всё перевернули, — и я тоже тебя люблю, несмотря на всё это.       И знаете, даже дышать стало как-то легче, и улыбка коснулась пухлых губ парня, которую Арсений отзеркалил. Надежда будто снова повисла над ними. Что всё будет хорошо, они вместе и это главное.       Темнеть начало незаметно. Особенно для них, ведь они так и смотрели под ноги, не решаясь оглядеться и разговаривая на отвлечённые темы, потому что думать о том, что с ними случилось посреди большого леса, где нет вообще никаких людей такое себе занятие. Солнце быстро спикировало за горизонт, оставляя после себя лишь пару оттенков алого на западе.       Из-за высоких деревьев, в лесу стемнело раньше и вот ребята уже с трудом разбирали дорогу. По мере приближения ночи стали участятся разные звуки, которые при свете дня были практически незаметными. Где-то хрустели ветки, шелестела листва, хотя ветра не было, а ещё будто был шёпот, совсем тихий, чтобы разобрать слова, но вполне различимый среди других звуков.       Арсению было не по себе. Чувство, что кто-то или что-то преследует их парализовало всё тело, мешая передвигать ноги. Парень даже не мог представить, какого сейчас Шастуну, который фильмы ужасов-то смотрит через плотно прижатые к лицу ладони, а оказавшись в подобных условиях, вообще наверное на грани истерики.       Антон и правда был бледнее, чем обычно, хотя в темноте этого нельзя было заметить, но он ощутимо вздрагивал при каждом раздающемся шорохе или хрусте и чуть ли не всхлипывал. Страшно было как никогда. Даже во время всех тех видений в доме было не настолько страшно, как сейчас среди тёмного густого леса вдалеке от города.       Ребята непроизвольно стали идти близко друг к другу, соприкасаясь плечами, и теперь Арсений хорошо чувствовал дрожь, исходящую от светловолосого. Парень взял того за руку, тут же переплетая пальцы в попытке хоть как-то успокоить. И это подействовало, так как Антон перестал вздрагивать и трястись при каждом звуке. Шёпот, весьма похожий на завывания ветра, они старались игнорировать и списывать на расшалившуюся фантазию.       О том, чтобы остановиться и справить ночь, не было и речи, хотя не видно уже было абсолютно ничего, ведь деревья плотно скрывали лунный свет. Телефоны давно разрядились, и ребятам было немного не до того, чтобы их заряжать, поэтому фонарик тоже исключался. Ориентировались они только по углублениям от колёс, хорошо чувствуя их ногами.       Вскоре дорога перестала быть такой ровной как прежде и на ней то и дело попадались кочки и большие камни, заставляя спотыкаться и терять равновесие. Арсению везло чуть больше парня, и он споткнулся всего пару раз, тогда как Антон это делал чуть ли не каждую секунду, и он бы давно уже упал, если бы брюнет каждый раз вовремя его не ловил. Идти становилось просто невыносимо, но остановиться было бы ещё хуже для их нервов и расшатанной уже до предела психики.       Очередной ухаб и на этот раз брюнет не удерживает парня и тот падает прямо на огромный камень, лежащий здесь. Слышится стон боли и какой-то треск, Арсений присаживается рядом, кладя руки на спину и аккуратно поднимая за плечи. — Тош, ты как? Сильно ударился? — почему-то шепчет Попов, не решаясь говорить в полный голос. Он хаотично водит руками по телу парня, стараясь определить в каком тот состоянии. — Рука, Арс, болит сильно… я, кажется, её сломал, — также шепчет Антон, только более надрывно и срываясь почти на каждом слове. Арсений аккуратно ведёт по повреждённой конечности, которая неудачно приземлилась прямо на камень и понимает, что та немного выгнулась в ту сторону, в какую обычно руки не сгибаются. Крови он не чувствует, а значит перелом закрытый и это немного успокаивает. — Тош, тише, не плачь, — успокаивает брюнет, чувствуя, как парень начинает всхлипывать. И это вовсе не от боли. Вернее и от неё тоже, но больше потому, что это стало последней каплей. Все эти дни эмоции скапливались внутри и не находили выхода, а сейчас просто нет сил всё это сдерживать и они наконец-то выплеснулись наружу в виде тёплых солёных капелек. — Иди ко мне, солнышко.       Арсений заключает его в объятия и несильно, чтобы не сдавливать больную руку, прижимает к себе, начиная поглаживать по спине и шептать на ухо успокаивающие вещи, Антон утыкается носом ему в шею и судорожно вдыхает, стараясь унять слёзы. Тёплые руки нежно водят по спине, а родной запах окутывает лёгкие и парень начинает медленно успокаиваться, чувствуя только острую боль в руке.       Брюнет отстраняется и смахивает солёные капли со щёк, а после целует эти места. — Тош, нужно идти дальше, сможешь? — помогая встать и придерживая парня за талию, спрашивает Арсений. — Да, идём, — Антон снова начинает различать посторонние звуки, которые преследовали их с самого начала, но страха уже не чувствует, только боль в конечности и сильную руку на своей талии.       Когда дорога снова становится более-менее ровной, Арсений с облегчением выдыхает и понимает, что до трасы осталось не так уж и много и они преодолели уже большую часть пути. Появляются другие мысли, встретят ли они хоть одну машину и ещё более важный вопрос, станет ли их кто-то подвозить. А если спросят, что с ними случилось, то как тогда отвечать? Правду говорить нельзя точно, потому что их тогда могут вместо обычной больницы отвезти сразу в жёлтый дом.       Антон тяжело дышит, отмечая, что рюкзак стал будто тяжелее раза в три, а мышцы в ногах уже буквально горели. И преодолев ещё сорок минут пути, парень остановился, замечая, как небо сереет и постепенно всё становится более различимо. — Арс, давай отдохнём? Я больше не могу.       Арсений также останавливается и подходит ближе. Оглядывая обстановку, брюнет приходит к выводу, что передохнуть им необходимо, а при свете солнца уже не так страшно. — Конечно, давай, — Арсений скидывает с себя рюкзак и садится под большое раскидистое дерево, Антон приземляется рядом и парень помогает ему аккуратно снять рюкзак, чтобы не задевать больную руку.       Они кушают прихваченную с собой еду и выпивают почти всё содержимое бутылок. За это время становится заметно светлее, а небо даже окрашивается в золотистый. Из-за деревьев им пока не видно солнце, но очевидно оно уже появилось из-за горизонта, чтобы прогнать их кошмары.       После перекуса, Антон укладывается на немного влажную траву и прикрывает глаза. Сил не осталось вообще, а после еды начало сильнее клонить в сон. Сопротивляться не хотелось. Арсений лёг рядом, стягивая с себя ветровку и накрывая ею их обоих, тесно прижимаясь к парню.       Сон накрыл обоих почти мгновенно, даже несмотря на холод и твёрдую землю под головой. Как ни странно, на этот раз обходится без кошмаров и образов семьи, которые вновь и вновь говорят, как сильно ненавидят их. Казалось, что всё и правда закончилось…       Холод никуда не делся, а даже, казалось, усилился, пробирая до костей. Глубокий сон сменился лёгкой дрёмой, а после и вовсе кончился, когда Арсений распахнул глаза, ёжась от ветра. Антон ещё спал, но беспокойно метался из стороны в сторону, не решаясь переворачиваться полностью, чтобы не менять положение больной руки.       Парень сел, получше укрывая ветровкой Шастуна. Солнце было высоко над ними, но вовсе не грело. Арсений осмотрелся по сторонам и отметил, что дальше лес вроде как идёт пореже, а значит, до выхода осталось не так уж и много. Понаблюдав немного за хмурящимся во сне Антоном, брюнет аккуратно потряс его за плечо здоровой руки и тот тут же проснулся, жмурясь от света. — Арс, я так боялся проснуться снова в том доме и осознать, что всё это было сном, — неразборчиво прошептал парень, стараясь подняться, но смог только с помощью Арсения. — Нет, Тош, это не сон, мы уже почти выбрались, осталось совсем немного, — пригладив торчащие во все стороны светлые волосы парня, улыбнулся Попов. И он действительно только сейчас осознал, что они почти выбрались.       Перекусив оставшимися продуктами, они продолжили путь теперь намного быстрее, чем шли раньше. Отдых и полегчавшие рюкзаки сказались на этом. Парни даже не сразу заметили, что все звуки прекратились, ничто больше не хрустит под чьими-то незримыми ногами, листа шелестит только при ветре, а едва различимый шёпот и вовсе стих. Они идут в полной тишине, лишь иногда прерываемой порывами ветра.       Когда тишина начинает давить, Арсений интересуется, как рука парня. Конечность чуть опухла, увеличиваясь в размере, Антон ответил, что всё в порядке, но это было очевидной ложью. Ему становилось хуже. — Тош, а чего ты такой красный? — Попов на миг прикладывает ладонь к щеке парня и тут же хмуриться, — ты горячий очень, у тебя температура. — Арс, всё нормально, не трогай, — уклоняется от руки брюнета, тянущейся к его лбу, парень. — Нет, не нормально. Это либо из-за перелома, либо ты ещё и заболел, — обреченно вздыхает Арсений, а потом подхватывает парня под здоровую руку и тащит вперёд, ускоряя шаг, — нам срочно нужно добраться до города, а там сразу же в больницу.       Антон спорить не решается, потому что и сам чувствует, как ему херово. Лес вокруг них заметно редеет, просветы между деревьями всё больше и больше, а через полчаса уже становится видна асфальтная дорога. Парни переглядываются и в глазах обоих облегчение. Они смогли выбраться, они всё ещё живы и у них даже всё хорошо. Ну почти.       Поймать попутку оказывается сложнее, машин очень мало и никто не хочет остановиться и помочь им. Ребята осознают, что со стороны выглядят так себе и доверия не внушают, одежда грязная и местами порванная, один бледный и с такими синяками под глазами, что можно прятать что угодно, а второй лихорадочно красный с маньяческим блеском в глазах и не отнимает руку от другой руки, прижимая ту к груди.       Так они простояли около часа, начиная уже терять надежду, но тут возле них всё-таки остановилась машина с небольшой семьёй. На вопрос, что случилось, они ответили, что были в походе и заблудились в лесу, рука сломана по неосторожности, а измученный вид, потому что заблудились пару дней назад. Больше расспросов не следует, и их соглашаются подкинуть прямиком до больницы, видя состояние высокого светловолосого парня.       Дальше всё идёт с огромной скоростью, больница, вопросы врачей, рентген, гипс, такси и наконец-то их родная квартира. Поднимаясь на лифте на свой этаж, парни не могли сдерживать улыбки, осознавая, что весь этот ужас наконец-то закончился, и жизнь вернулась в прежнее русло. Что больше не будет никаких кошмаров, видений и копаний в чужих шкафах со скелетами. То, что происходило в том доме, там навсегда и останется, так и не понятое ими.       Засыпая в тот вечер на широкой мягкой кровати, и обнимая Антона за талию, прижимая к себе, Арсений думал, что у них обязательно всё будет хорошо, как бы банально это ни звучало.