Всякие никому не всратые зарисовки

      Всё пойдёт по пизде. Только эта мысль крутилась у Попова в голове, когда он лежал в кровати, глядя в серый обшарпанный потолок со множеством трещин и еле держащейся штукатуркой. Лежащий на соседней кровати Шастун думал о том же. Они оба знают, оба понимают, как предотвратить все последствия и оба не собираются с этим ничего делать.       Конечно, сначала Арсений спорил. Причём даже преуспел в подборе аргументов и доводов, вот только все они разбились одним ёмким антоновским «похуй». И знаете, действительно ведь было похуй на то, что будет потом. Как сильно им влетит и насколько суровым будет последующее наказание. Какой это вообще имеет всё смысл, если у тебя будет наконец возможность почувствовать себя счастливым какое-то время.       Антон хотел выбраться на одну ночь в город. Арсений бы хотел спокойной жизни, но отказать парню не смог, потому что мысль того, что он уйдёт один как-то неприятно сдавливала грудную клетку, мешая лёгким спокойно функционировать.       Проходить мимо храпящего на всё здание охранника, пролазить сквозь погнутую решётку в окне, цепляясь кофтой за ржавые торчащие гвозди, а после перелезать через забор, царапая ладони о колючую проволоку — это всё как-то смутно отпечаталось в памяти, просто как свершившийся факт.       Дышать за стенами дет дома было как-то легче. Поверить в то, что получилось, было уже сложнее. А ещё встала новая проблема. Куда идти. Ни один из них города не знает, потому что не бывал дальше территории «дома» ни разу в жизни. Мысли о том, чтобы вернуться назад и избежать негативных для ребят последствий даже не возникает.       Антон осматривается по сторонам, пока Арсений поправляет съехавшую с плеча ветровку, осматривая на предмет новых дыр. Как же надоело её постоянно зашивать. Они пересекаются взглядами, и у обоих отражается в глазах «ну надо же, мы это и правда сделали».       Наконец Шастун определился с направлением, а потому хватает брюнета за локоть и тянет за собой. Улица полностью пустая, фонарей тут не так уж и много, поэтому ребята идут, не опасаясь за свою видимость.       Воздух прохладный, ветер и того холоднее, пробирается под одежду, гоняет по коже мурашки. Но ребята даже не обращают на это внимание, идя по пустой улице и вертя головами во все стороны. Им интересно буквально всё, от фонарного столба до исписанного забора. Они ни разу этого не видели. Вообще.       Антон находит проход на крышу пятиэтажки и они лезут туда по пожарной лестнице, цепляясь тонкими ледяными пальцами за прутья. На верху вид на не самый лучший район кажется им чем-то потрясающим. Все дома тёмные, лишь в некоторых окнах почему-то горит свет, и не понятно становится это ещё или уже. Большинство фонарей без лампочек внутри, просто одиноко стоят чёрными столбами. А немногочисленные вывески давно уже без подсветки. Всё это не добавляет видимости.       А ещё звёзды на небе давно уже скрылись под слоем из туч, лишая обстановку хоть какой-то романтики. Да им и не нужно. Им бы дальше чувствовать этот привкус свободы и ветер треплющий тонкую одежду и волосы. Им бы дальше сидеть, соприкасаясь плечами на самом краю, свесив ноги.       Антон смотрит в сторону парня и не видит ровным счётом ничего кроме еле различимого силуэта. Говорить ничего не хочется, не хочется нарушать эту оглушающую тишину, нарушаемую лишь их едва различимым дыханием. Арсений на ощупь находит холодную ладонь Шастуна и сжимает в своих пальцах зачем-то. Антон её не убирает.       Они сидят так очень долго. Настолько, что даже начинает светать где-то далеко на востоке. Просто возвращаться не хочется. Не хочется выслушивать нотации, а после терпеть побои. Но за всё это время оба так замёрзли, что сидеть без движения становится невыносимо. Первым начинает Антон. Он легко освобождает свою руку из несильной хватки и поднимается на ноги. Арсений встаёт следом.       Они смотрят друг другу в глаза в предрассветных сумерках и читают там полное нежелание возвращаться. Сейчас бы сбежать вдвоём в счастливое будущее без осточертевшего детского дома, в стенах которого прошло всё их детство. Но реальность такова, что у них нет ни денег, ни документов, ни знакомых, ни малейшего представления что делать и куда идти. Иными словами ни единого шанса.       Обратная дорога, которую они почему-то запомнили, когда очень хотелось заблудиться, занимает намного больше времени. Просто потому, что они не торопятся. Мерно вышагивают рядом друг с другом, также оглядываясь по сторонам, пиная попадающиеся на дороге камушки и всё также не говоря ни слова.       Антон начинает потихоньку винить во всём себя, ведь инициатор здесь он. Знал же, что Попов не бросит его одного, что пойдёт с ним. Вообще куда угодно. Мог же ничего тому не говорить, сбежав без него. И почему все эти знал же и мог же появились в мыслях лишь сейчас, когда осталось идти всего ничего. Арсений рядом лишь снова сжимает его ладонь, как бы говоря, что ничего страшного. Будто мысли его читает.       Последний поворот и ребята глубоко вдыхают остатки воздуха с привкусом свободы. Сейчас всё кончится. Антон сжимает чужую ладонь в ответ, а потом расцепляет руки и уверенным шагом идёт к зданию детского дома. Дальше всё идёт, как и предполагалось, по пизде.