Всякие никому не всратые зарисовки

— Тох, ну что, едем? — в который раз спрашивает Серёжа, нервно расхаживая по кабинету и наблюдая за тем, как с каждой минутой его коллега становится всё более взволнованным. — Арс всё ещё не берёт трубку… — начинает оправдываться мужчина, сжимая в тонких пальцах телефон и нервно крутя кольца на другой руке. Антон и сам понимает, что тянуть дальше уже нельзя и нужно ехать на задержание, пока ещё не поздно и подозреваемый никуда не делся. Понимает, но всё внутри сжимается, ёкает и как-то неприятно тянет. Он не хочет на это идиотское задержание, он хочет, чтобы Арсений был рядом живой и невредимый.       Серёжа кладёт руку на плечо и ощутимо сжимает. Они не могут ждать. — Блять, поехали.       Они выходят из отделения, рассаживаются по машинам и едут по адресу, который узнали совсем недавно. Никаких гарантий, скользкое дело, слишком мало свидетелей, практически никаких улик. И исчезнувший так не вовремя Арсений.       Шастун нервничает, уж слишком сильно, чем то требуется, сжимает руль и нарушает несколько правил дорожного движения. Ему откровенно на это плевать. Его больше волнует, почему Арс вот уже пару часов полностью игнорирует все попытки связаться с ним. Потому что Антон прекрасно знает Попова, и не менее прекрасно знает, что тот не стал бы так делать. А значит, что-то случилось. Мысли о потерянном телефоне, севшей батарее или о случайной поломке не хотят успокаивать нервную систему.       Совсем недавно ещё он сидел за антоновским столом, закинув на него ноги в их кабинете, абсолютно забив на все те многочисленный просьбы так не делать и причитая, что они что-то упускают из виду, какую-то уж слишком очевидную деталь. А потом вскочил так, что стул перевернулся и с каким-то странным блеском в глазах унёсся прочь.       Антон жалеет, что тогда просто закатил глаза, списывая это на очередного таракана в голове коллеги. Матвиенко едва успевал, также увеличив скорость до недопустимой, чтобы хотя бы не потерять из виду машину Антона. Шастун знал, что ничего хорошего в этом заброшенном здании их не ждёт. Как минимум потому, что пропали ещё три человека, чьи трупы ещё не всплыли в каком-нибудь людном мете, как обычно делал этот серийник. Антон упорно не желал думать о том, что Арс тоже вроде как пропал. Нет, он не стал четвёртым.       Шастун тщательно гнал от себя эти ужасные мысли. Внушительная заброшка быстро сменила пустую дорогу, вырастая будто прямо на глазах. Антон выскочил из машины, ухватив рацию, которая очень вовремя заработала, и стал вслушиваться в оправдания Ильи о том, что группа захвата опаздывает. Очаровательно.       Серёжа тормозит рядом, также спешно покидает машину и присоединяется к Антону, уже направившемуся в сторону здания. — Шаст, тут всяких выходов и лазеек в виде обрушившихся стен дохера и больше. Мы не возьмём его вдвоём, — подмечает Серёжа, перехватывая друга за руку, чтобы тормознуть. — У тебя есть какие-то идеи, или может быть план? — грубо отзывается Антон, вырывая свою руку из несильной хватки.       Он знает, что Серёжа вовсе не виноват ни в чём и срываться на нём не самая лучшая идея. Однако нервы давно на пределе и пальцы подрагивают в желании обхватить тонкую никотиновую палочку, а на языке уже почти ощущается горьковатый привкус. Вот только пачка с сигаретами лежит на столе в участке, будучи забытая в спешке, да и времени у них нет.       Словом, ни одного способа успокоиться. А ещё телефон предательски молчит, не оповещая о новых звонках абонента «Поповская задница» или о сообщениях с посылом, что с ним всё хорошо. Бесит. Вся эта ситуация с осознанием собственного бессилия очень выводит из себя. Зубы сжимаются, чтобы не начать материться вслух, а под кольцом на указательном пальце уже немного побаливает от частого трения. — Антон, прекрати, блять, я тоже за него переживаю! Он мой лучший друг, если ты не забыл, но мы ничего сделать просто не можем. Подождать нужно совсем немного, Илья же сказал, что они уже едут, — Матвиенко снова его останавливает, на этот раз вцепляясь сильнее, крепко сжимая предплечье и сверля тяжёлым взглядом, намертво. Приходится остановиться, также впериться глазами и мысленно признать, что он прав. У них всё ещё нет времени. Но и выхода тоже.

***

— Арс, твою же мать! — Антон подлетает к мужчине, вцепляясь в его плечи и чуть потрясывая, пока тот не поднимает на него взгляд смутно-голубых глаз. — Попов, я тебя ненавижу! — Врёшь же, Тох, — пытается смеяться брюнет, но выходит как-то жалко, неестественно, надломлено.       Просто боль в рёбрах мешает, успокаивает сам себя Антон. То, что на них приходилось основное количество ударов слишком очевидно, Попов даже выпрямиться нормально не может, склоняясь вперёд, насколько позволяют верёвки. Да и лицо практически не пострадало, всего пару синяков и один кровоподтёк из носа. Сносно — решает про себя Антон, окидывая взглядом на видимые повреждения.       И тем не менее внутри всё ещё что-то тоскливо щемит, хотя волнение уже улеглось. Просто неприятно видеть Арсения в таком состоянии. Обидно, что не удалось предотвратить. И чуточку ненавистно то, что Попов такой придурок и совсем не заботится о своём здоровье. Антон ещё поднимет эту тему и с особым усердием промоет один арсеньевский мозг, но это всё позже. Сейчас важно другое.       Длинные пальцы с трудом отцепляются от плечей, и только сейчас их хозяин замечает, как те подрагивают от перенапряжения. А после эти самые пальцы опускаются на верёвки на руках Попова и спешно возятся с узлами, стараясь избавиться от них. Получается плохо, поэтому на это уходит довольно много времени и нервов. Антон на пределе. Дальше справиться с узлами на ногах ему помогают чужие только что освободившееся руки.       Антон поднимает взгляд на брюнета и подмечает, что тот стал выглядеть намного бледнее. Молчать не хочется, да и чужой бархатный голос, говорящий о том, что с его обладателем всё в порядке успокоит. Конечно, этот придурок ещё попытается шутить, может даже обниматься полезет, забив на боли в рёбрах. Уже бывало, Шастун не мало хлебнул с этим идиотом. Просто главное не молчать.  — Арс, а ты… — договорить Шастун не успевает, потому что Арсений просто валится на пол, теряя сознание. — Ёбаный Попов! Придурок самоуверенный! Какого хуя ты попёрся сюда один?! Неужели рассказать сразу не мог, сука?!       Кричит мужчина на неподвижное тело коллеги, а потом выдыхает, понимая, что всё закончилось. Арсений жив, он рядом и с ним всё относительно хорошо. А после того, как Шастун проорался стало даже как-то легче. Будто камень с души.       Серёжа развязывает ещё одну выжившую похищенную, Илья вызывает скорую, чтобы забрать найденные тела жертв, а Антон берёт на руки Арсения, крепко прижимая к себе, и несёт к своей машине, не дожидаясь скорой. Он не хочет, чтобы его везли вместе с трупами.       Уложив бессознательное тело на задние сидения, закрывает дверь и облокачивается на свою машину, думая, что сейчас сигарета ещё нужнее, чем до этого. Просто жизненно необходимо закурить. Но возможности нет, потому что за это время пачка с никотиновыми палочками магическим образом нигде поблизости не материализовалась. Зато материализовался Серёжа, подходя к нему, и облокачиваясь рядом. — И как вот он раньше всех понял? — скашивая взгляд на лежащего в машине мужчину, интересуется Матвиенко. — Вообще в душе не чаю, как он вечно это делает. И почему никогда не рассказывает нам. — Это же Арсений. Ему просто необходимо первым проверять свои догадки. Не интересно, когда все знают — как-то так считает, — пожимает плечами Матвиенко. — Идиотина. — Согласен.       Помолчали немного. Все вокруг собирались обратно, задержание прошло успешно, преступник пойман, одна из жертв выжила, Арсений тоже. Чем не Хэппи Энд? Ах да, тем, что последний свалился в обморок, остальные две жертвы погибли и совсем скоро придут их семьи, которым придётся сообщать о смерти их близких. Скорее относительный Хэппи Энд, которому нет места в сказках, но зато есть в жизни. Кому-то плохо, кому-то хорошо, виновный сядет, но это не вернёт убитых им людей. — Тох, ты это, береги его. Он же постоянно во что-то такое влипает, и если рядом никого нет, может и не пронести, понимаешь? Раньше я на стрессе постоянно был из-за таких выходок, тысячу раз вытаскивал его из всякого дерьма. Теперь вот ты. — Ты знаешь? — Антон заглядывает в чужие глаза, удивлённо приподнимает брови и это даже веселит Серёжу, слишком по-детски это сейчас выглядело. Но не до того, если честно, поэтому приходится чуть приподнять уголок губ и продолжить. — Да весь отдел знает, по вам слишком очевидно. Так друг с другом носитесь, смотрите, касаетесь, переживаете, думаете постоянно, только слепой бы не заметил. Но нам по большому счёту плевать, дело исключительно ваше. Просто смотри там за ним, ладно?       Антон кивнул. Серёже этого хватило, он лишь кивнул в ответ и направился к своей машине. Шастун проводил его взглядом, сел в свою, посмотрел сквозь зеркало на Арсения и ещё раз убедился, что всё в порядке. Он присмотрит.       И у них всё обязательно будет в порядке.